Глава 43. Ответь мне на вопрос, отец (5)

Глава 43. Ответь мне на вопрос, отец (5)

Дима.

Я ехал к Соболеву без предупреждения. Не звонил, не просил секретаря согласовать время. Просто сел в машину и приказал водителю ехать в центр. Потому что звонок – это вежливость. А вежливость даёт человеку время построить оборону, надеть маску, подготовить красивые слова. Мне же нужно было застать его врасплох.

Флагманский ресторан Соболева «Гастрономия» занимал старинный купеческий особняк с лепниной, тяжёлыми бархатными портьерами. Я вошёл без стука, не обращая внимания на возмущенный вздох метрдотеля, который тут же заслонил мне путь, заглядывая в планшет.

– Дмитрий Игоревич, у нас полная посадка, и вы не записаны...

Я просто посмотрел на него. Не повысил голоса, не достал телефон, чтобы позвонить владельцу. Просто посмотрел. Метрдотель сглотнул, попятился и молча отступил, указывая рукой на дальний зал.

Соболев сидел за угловым столиком у витражного окна. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе и тонкий планшет. Он хмурился, водя пальцем по экрану, делал какие-то пометки. Услышав тяжелый шаг моих туфель по паркету, он поднял голову.

Замер. Всего на долю секунды. А потом маска гостеприимного хозяина снова опустилась на его лицо. Он улыбнулся – широко, радушно, словно ждал меня каждое утро.

– Дмитрий Игоревич! – он встал, откладывая планшет, и протянул руку через стол. – Какими судьбами? Не предупредили, не позвонили. Я бы распорядился, чтобы стол накрыли.

Я проигнорировал его руку. Не со зла. Просто она была мне не нужна. Я молча сел напротив, отодвигая его чашку с кофе на край стола. Соболев медленно, без обиды опустил руку. Сел обратно, откинулся на спинку кожаного кресла и скрестил руки на груди. Смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что понял, что попал в капкан.

– Кофе? – предложил он, не теряя достоинства. – У нас отличная бразильская обжарка. С лёгкой, благородной горчинкой.

– Не надо, – отрезал я. Голос мой звучал тихо, но в этой тишине он казался громче выстрела. – Я здесь не за кофе, Виктор Андреевич.

– А за чем же?

– Вы прекрасно знаете, за чем.

Он чуть приподнял бровь.

– Признаться, нет, – спокойно ответил он. – Просветите, если не трудно.

Я смотрел на него, изучая каждую морщинку вокруг его глаз, каждую микродвижение мышц лица. В его взгляде не было страха. Не было суеты. Только холодное, деловое любопытство опытного игрока, который знает, что на стол выложены все карты. Он знал, зачем я здесь. Знал, что я знаю. И всё равно продолжал игру.

– Василиса, – произнес я, это имя в моём исполнении прозвучало как приговор для нас обоих. – Вы с ней разговаривали. На благотворительном вечере в коридоре, пока мои идиоты-охранники стояли под дверью.

Соболев чуть склонил голову набок. Улыбка стала шире, но в глазах вспыхнула острая, хищная настороженность.

– Было дело, – кивнул он. – Приятная девушка. Умная. С потрясающим чувством вкуса. И с характером, которого хватило бы на двоих таких, как мы с вами.

– Что вы ей предложили?

– А вот это, – он поднял указательный палец, – уже коммерческая тайна, Дмитрий Игоревич. Не обижайтесь. Но если ваша невеста захочет, она сама вам расскажет. Если сочтёт нужным. А я не из тех, кто выносит сор из чужих домов.

Я сжал челюсти так сильно, что заныл сустав. Он играл. Спокойно, уверенно, как человек, который держит в рукаве туз. И я вдруг с пугающей ясностью понял, что этот туз – она. Василиса. Она уже что-то сделала.

– Вы дали ей визитку, – сказал я, подавшись вперед. Тень от моего пиджака упала на его стол. – Она вам позвонила.

Соболев не ответил. Он просто смотрел на меня. И в его тяжёлом, оценивающем взгляде я увидел ответ. Да. Она звонила. Она встречалась с ним. И он уже что-то с ней подписал.

– Сорок девять, – произнес он наконец. Тихо. С явным, плохо скрываемым удовольствием. – Она выторговала себе контрольный пакет. Умница. Я, признаться, предлагал пятьдесят пять, чтобы иметь решающий голос. Она не согласилась. Посмотрела мне прямо в глаза и сказала: «Или сорок девять, или я прямо сейчас выйду из этого кабинета и найду другого».

Соболев усмехнулся, качая головой.

– Я согласился. Потому что таких, как она, Дмитрий Игоревич, – одна на миллион. И я был бы последним дураком, если бы упустил этот шанс.

Я сидел неподвижно, глядя на этого седого, уверенного в себе человека. Он только что, между прочим, сообщил мне, что моя невеста обвела меня вокруг пальца.

Нашла независимого инвестора. Заключила сделку. За моей спиной. Пока я думал, что контролирую каждый её шаг. Пока я скупал на аукционах броши за двести тысяч, пытаясь купить её лояльность. Пока я держал её за руку, засыпая, и шептал в темноту слова, которые она, как мне казалось, не слышит.

Она играла. Всё это время. Она играла со мной.

Я ждал, когда нахлынет ярость. Ждал, что меня захлестнёт чувство предательства, унижения, жгучее желание встать, разбить этот проклятый витраж, позвонить своим людям, уничтожить Соболева, вернуться домой, запереть её в комнате и устроить допрос с пристрастием. Я должен был чувствовать гнев.

Но вместо этого я почувствовал... адреналин.

Чистый, острый, обжигающий, как глоток ледяной воды. Как будто меня ударило током высокого напряжения.

Она обыграла меня. Моя Лиса. Моя Василиса. Она не стала сидеть и плакать в подушку. Не стала ждать, пока я одарю её подачкой. Она нашла выход. Она сражалась. И она победила.

Я не мог удержать смешок. Тихий, хриплый, короткий звук вырвался из моей груди сам собой. Соболев поднял брови, с любопытством изучая меня.

– Что-то смешное, Дмитрий Игоревич?

– Нет, – сказал я, медленно вставая из-за стола. Я застегнул пиджак. – Наоборот. Всё предельно серьёзно. Очень серьёзно.

Я развернулся и пошёл к выходу. У самых дверей, когда метрдотель уже бросился открывать мне тяжёлую створку, я остановился. Обернулся через плечо.

– Виктор Андреевич.

– Да?

– Если вы её хоть чем-то обидите, – мой голос звучал мягко, почти ласково. – Если вы хоть раз нарушите условия договора. Если вы хоть на секунду заставите её пожалеть о том, что она связалась с вами... Я уничтожу вас. Вашу сеть. Ваши активы. Вашу семью. Всё, что вам дорого, я превращу в пепел.

Соболев смотрел на меня. В его глазах не было страха, только глубокое понимание правил игры. Потом он медленно, с уважением кивнул.

– Понял, Дмитрий Игоревич. Но, думаю, этого не потребуется. Она умеет за себя постоять. Намного лучше, чем вы думаете.

Я вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, но я его не чувствовал. Сел на заднее сиденье машины.

– Домой, – бросил я водителю.

Машина плавно тронулась. И только тогда, глядя на размытые дождём огни города, я позволил себе то, чего не позволял себе никогда.

Я улыбнулся. Широко. Искренне. Гордо.

Она обыграла меня. Моя Лиса.