Глава 53. Шаг назад (2)

Глава 53. Шаг назад (2)

Дима.

Река оказалась не просто холодной. Она была ледяной, обжигающей, бьющей под дых, как удар судьбы.

Когда я шагнул с обрыва, мир на секунду сошёл с ума – небо, вода, небо, вода, свист ветра в ушах и оглушительный, удар о поверхность воды. Ледяная масса сомкнулась надо мной, забила нос, горло, лёгкие. Я не сопротивлялся. В первые секунды я просто позволил течению подхватить меня, крутить и нести в темноту. Мне было всё равно. Пусть несёт. Пусть забирает.

Но когда лёгкие начали гореть, а сознание поплыло, включился какой-то древний, животный инстинкт.

«Она ждёт тебя», – пронеслось на периферии угасающего разума. – «Она сказала: вернись».

Я начал бороться. Рвал воду руками, бил ногами, вырываясь к свету, который казался таким далёким.

Очнулся я на пологом, илистом берегу. Не помню, как выбирался. Помню только, что меня разрывало от кашля, что из горла вместе с речной водой выходила моя прошлая жизнь. Тело билось в крупной, неконтролируемой дрожи. Солнце уже садилось, окрашивая верхушки сосен в алый цвет. Я лежал на мокрой, колючей траве и смотрел в небо. Оно было серым. Как моя жизнь до неё. Как всё, что я оставлял позади.

Дмитрий Ледников, наследник империи, умер на дне этой реки. Выбрался оттуда просто Дима.

Потом были дни. Много дней. Я не считал их, чтобы не сойти с ума. Я превратился в призрака: скитался по глухим деревням, ночевал в заброшенных дачных домиках, пахнущих сыростью и мышами, ел что придётся – черствый хлеб, яблоки из чужих садов. Никаких звонков. Никаких новостей. Я выбросил телефон в первую же помойку. Я знал: если включу его, если выйду на связь, всё рухнет. Отец найдёт меня по вышкам. Или того хуже – найдут её. Василиса… Я не мог видеть её. Не сейчас. Обросший, грязный, сломленный. Я не имел права тащить её в свою грязь.

Я должен был закончить начатое. И я закончил.

Информация, которую я успел слить на анонимные серверы перед тем, как сесть в машину и поехать к отцу, сработала как часовая бомба. Она обрушила акции «Ледников Девелопмент» за один день. Прокуратура, проверки, арест счетов, бегство топ-менеджеров. Его империя рассыпалась, как карточный домик. Я читал новости в чужих кафе, глядя в чужие экраны. Я знал, что он не оправится. Знал, что он будет искать меня, рычать, пенить слюной. Но мне было уже всё равно. Его власть закончилась на берегу той реки.

Я думал только о ней.

Полмесяца провёл как в густом, вязком тумане. Добирался до Сочи автостопом, сидя в кузовах вонючих фур, ехал зайцем на полках в душных электричках, шёл пешком по обочинам трасс. Я не брился. Не спал нормально. Ел, когда вспоминал, что тело требует сил. Думал о ней, когда мог дышать.

И вот я стоял у кованых ворот виллы.

Моросил дождь. Мягкий, тёплый, южный, пахнущий мокрой землёй. Сквозь низкие тучи пробивалось солнце, и его лучи, смешиваясь с каплями, создавали странное, почти сказочное золотистое свечение. Я стоял и смотрел на ворота. За ними – дом.

Я не двигался. Боялся за неё. Что она скажет, увидев это чучело? Что сделает? Может быть, прогонит. Может быть, испугается. Может быть, уже забыла. Или, что хуже – ненавидит за то, что заставил её ждать.

Дождь мочил мои спутанные волосы, стекал по грязному лицу, смывая пыль дорог. Я не вытирал. Просто ждал. Чего? Не знаю. Может быть, чуда.

И оно случилось.

Василиса выходила из такси, которое только что подъехало к вилле. В руках она с трудом несла два тяжёлых пакета с продуктами. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько рыжих прядей выбились и прилипли к мокрым щекам. Она была в простом, лёгком сарафане, босиком в резиновых шлёпанцах. Уставшая. Растрёпанная. Самая красивая. Самая родная.

Она подняла глаза. Увидела меня и замерла.

Пакеты выпали из её рук. Тяжёлый удар о брусчатку. Сетка порвалась. Красные помидоры, пакеты с молоком, зелень, хлеб – всё покатилось по мокрой дороге, смешиваясь с лужами. Она не заметила. Не моргнула. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами в которых было столько всего – неверие, шок, страх, надежда, боль, любовь, – что у меня перехватило дыхание, и я забыл, как дышать.

– Дима? – прошептала она. Голос дрогнул, сорвался на хрип. – Это... это ты?

Я не мог говорить. Горло перехватило спазмом. Я просто стоял и смотрел на неё. На эту девушку, которая разрушила мою жизнь и спасла её. Которая была моим проклятием и моей молитвой.

– Ты... – она сделала шаг вперёд, споткнулась о разбросанные овощи, но не упала. Потом ещё один. – Ты жив. Ты здесь. Господи, ты...

Она не договорила. Просто бросилась ко мне.

Я успел сделать шаг навстречу и девушка врезалась в меня с разбегу, обхватила руками за шею, прижалась так крепко, что я почувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим, колотясь о мою грязную, мокрую грудь. Я обнял её. Крепко, до хруста в костях. Так, как мечтал все эти дни. Так, как боялся, что больше никогда не смогу. Я уткнулся лицом в её мокрые волосы, вдыхая запах дождя, ванили и её.

– Дурак, – всхлипнула она мне в рубашку, её кулаки слабо, но часто застучали по моей спине. – Дурак. Идиот. Я думала, я тебя больше никогда не увижу. Я...

Она замолчала, не в силах продолжать. Просто стояла и плакала. Мокрый сарафан, мокрые волосы, мокрые от дождя и слёз щёки. Моя Лиса. Моя жизнь.

– Прости, – сказал я. Голос был хриплым, обожжённым речной водой и холодом. – Прости, что не позвонил. Прости, что заставил тебя ждать. Я...

– Замолчи, – она подняла голову. Посмотрела на меня. В её глазах бушевала такая буря, что я готов был утонуть в ней прямо здесь. – Просто замолчи. Ты здесь. Ты вернулся. Всё остальное неважно. Слышишь? Ничего не важно.

Дождь усилился. Сквозь тучи пробивалось солнце, и его лучи, смешиваясь с каплями, рисовали в воздухе над виллой бледную радугу. Я смотрел на неё. На её мокрое лицо, на её улыбку, которая робко пробивалась сквозь слёзы.

– Я люблю тебя, – сказал я. Просто. Без предисловий. Без масок. Без оглядки на прошлое. – Всегда любил…

Она замерла. Посмотрела на меня с недоверием и теплотой.

– Я знаю, – прошептала она, её губы дрогнули. – Я всегда знала. Даже когда ненавидела.

И поцеловала меня. Прямо там. Я ответил с жадностью жаждущего воды.

Бублик, почуяв мой запах, выскочил из открытой калитки и носился вокруг нас, визжа, лая и неистово виляя хвостом, сбивая нас с ног. Лариса стояла на террасе, прижав руки ко рту, и беззвучно вытирала слёзы, сияя сквозь них. Попугай на жёрдочке орал что-то восторженное на португальском. Дождь моросил. Солнце светило.

А мы стояли обнявшись.

– Пойдём в дом, – сказала Василиса, наконец отстраняясь и вытирая лицо тыльной стороной ладони. Она критически осмотрела меня с ног до головы. – Ты весь мокрый и грязный. И пахнешь... как болотный тролль.

– Спасибо, – усмехнулся я.

– И я собиралась готовить тушёное мясо, – она кивнула на разбросанные по лужам продукты, по которым уже деловито ползал Бублик. – Но, кажется, теперь придётся всё отмывать, собирать и начинать заново.

– Я помогу.

– Ещё бы. – Она взяла меня за руку. Крепко. Сплела свои тонкие пальцы с моими, покрытыми грязью и ссадинами. Как будто боялась, что я растворюсь в воздухе, если отпустит. – И, Дима.

– Что?

– Больше никогда. Слышишь? Никогда меня не оставляй. Даже если тебе покажется, что это единственный выход. Никогда.

– Никогда, – пообещал я, глядя в её глаза.