Глава 3

Вот так Рин и стала ведьмой. Уволилась с работы, поселилась в этом домике в лесу, обустроив его на свой вкус, и ни о чем не жалела. Ну почти…

Впрочем, об этом думать не стоит, иначе вместо лаванды она вырастит какого-нибудь травяного монстра с опасными свойствами.

Рин допила чай, немного подзарядилась, сидя на крыльце и щурясь на солнце, и занялась последним ящиком. Когда и в нем зазеленели ростки, она поставила тару на специальный стол для рассады, над которым висели особые лампы, заменяющие солнечный свет, и с облегчением упала в любимое кресло.

Созданием амулета правды она займется завтра, на свежую голову, а сейчас, пожалуй, стоит озаботиться нарядом подружки невесты. Теоретически создать платье Рин могла бы и сама, пусть у нее бы это и заняло чуть ли не весь день. Но зачем тратить время и силы на не самое интересное для себя занятие, если есть те, вернее, та, кто возьмет на себя этот труд с удовольствием?

— Здоровьичка тебе, дева Ноирин! — радостно прочирикала коротко стриженная брюнетка с ярко-синими глазами, чей образ соткался над мультибрасом буквально через секунду после того, как Рин набрала нужный номер.

— И тебе здоровья и долгих лет жизни, Мэрид, — поприветствовала подругу сестры Рин.

— Дай угадаю: ты звонишь, чтобы я помогла тебе с платьем? — задорно подмигнула Мэрид.

— Бери круче! Я готова доверить тебе создание моего наряда целиком! — рассмеялась Рин.

— И эскиз на утверждение прислать не попросишь? — недоверчиво сощурилась Мэрид.

— Ну не до такой степени. — Рин снова рассмеялась.

Мэрид у всех вызывала какое-то радостное оживление. Даже странно было, что эту бодрую хохотушку до сих пор не прибрал к рукам какой-нибудь отличный парень.

— Ладно, нельзя получить всё сразу, — усмехнулась Мэрид. — Ну давай уже, начинай меня ругать за то, что не отговорила Кэйлу от свадьбы с гулящим лосем Браданом.

— А смысл? — пожала плечами Рин. — Да, когда я вчера получила приглашение, то ужасно разозлилась, это правда. На всех сразу: и на Кэйлу, и на родителей, и на бабулю Сэйбх, и на тебя. Ну и на Брадана, конечно.

— А сейчас уже не злишься? — усомнилась Мэрид. — Для ведьмы что-то ты уж больно отходчивая.

— О, не волнуйся! Как только подвернется случай, я это каждому из вас припомню! — состроила зверское лицо Рин.

— Но я могу рассчитывать, что, если тебе понравится созданное мной платье, меня ты из списка на страшную ведьминскую месть вычеркнешь? — с подчеркнутым испугом поинтересовалась Мэрид.

— Можешь, — благосклонно кивнула Рин. — А если серьезно, я очень надеюсь, что у Кэйлы найдется хорошее объяснение, с чего вдруг она поверила этому типчику.

— Найдется. — Мэрид вздохнула. — Я бы и сама тебе всё рассказала, но из уст Кэйлы история будет звучать намного убедительнее.

— Особенно если я прихвачу с собой амулет правды, — многозначительно поиграв бровями, добавила Рин.

— Хм… — Мэрид задумчиво потерла подбородок. — А вообще, дельная мысль! Я бы и сама не отказалась послушать, что скажет Брадан под воздействием этой штуки.

— Ты тоже сомневаешься?

— Иногда, — кивнула Мэрид. — Когда вижу их вместе, мне кажется, что он искренен, но когда просто думаю об этом, то уже не получается быть столь уверенной. Однако в любом случае это же её жизнь. Что бы кто ни говорил, Кэйла всё равно поступит так, как считает нужным.

— Вот именно! — поддакнула Рин. — Но амулет я сделаю. Пусть верность Брадана обеспечить никто не в силах, зато хотя бы будем знать, действительно ли он её любит прямо сейчас.

В итоге они с Мэрид договорились, что та пришлет несколько эскизов платья на выбор через три дня, и Рин снова отправилась подышать свежим воздухом, чтобы успокоиться — всё-таки то, что лучшая подруга Кэйлы тоже не уверена в чувствах Брадана, её не порадовало.

* * *

Рин решила поехать в Дроминир всё-таки не двадцать четвертого апреля, а двадцать пятого — общение с семействами Мерфи и О’Киф в полном составе и так непростое испытание, а уж растянутое на три дня…

Лаванду она решила везти прямо в ящиках, а вот огромную охапку клевера пришлось завязать в простыню — готового мешка нужного размера в хозяйстве ведьмы не нашлось, а создавать его было лень. И так уже с утра пришлось потратить изрядно сил на выращивание клевера. Точнее, на ускорение роста тех скромных побегов, которые проклюнулись на одной из самых солнечных полянок неподалеку.

Праздничное платье Мэрид должна была ей отдать уже на месте, поэтому Рин надела джинсы, черную футболку с надписью «Я — ведьма» и зеленую ветровку. На шею повесила амулет правды, сплетенный из омытых в лесном роднике тонких сосновых веточек, нагретых на солнце побегов вереска и красных шерстяных ниток. Немного подумала, но не стала его прятать — пусть все видят, а отвечать ли на вопросы о том, что это, она решит позже.

Рин погрузила ящики с лавандой и тюк с клевером в небольшую тележку, прицепила её к велосипеду и отправилась на встречу с родственниками, напевая песенку про Молли Мэлоун. Та как раз подходила под настроение: веселенькая мелодия и печальный финал.

Первое, что увидела Рин, когда подъехала к дому бабули Сэйбх — троих мужчин, устанавливавших свадебный тент. Заслышав треньканье велосипедного звонка, они обернулись к вновь прибывшей и радостно заулыбались. И Рин ответила им такой же широкой улыбкой: и папу, и дедушку Джилроя, и дядю Ханлея, старшего маминого брата, она была рада видеть.

— Наконец-то я могу снова обнять свою Лисичку! — прогудел папа, прижимая к широкой мускулистой груди почти три года прятавшуюся ото всех в лесу дочь.

Рин только сейчас поняла, как же ей его всё это время не хватало. На глаза навернулись слезы, в носу защипало.

— Ну-ну, Лисичка, не разводи сырость. — Папа ласково погладил её по спине. — Нет такой проблемы, с которой мы бы не смогли справиться вместе.

Он и правда так думал, Найл Мерфи, прямой и надежный человек, готовый на что угодно ради семьи. В свое время Рин еле отговорила папу «подровнять смазливое личико этому хорьку хуками справа и слева», когда Иво её бросил.

У отца в жизни вообще всё было легко и просто: хочешь — делай, не хочешь — не делай. Он ведь действительно начал знакомство с мамой с фразы: «Шикарная задница, крошка!» И шлепка по этой самой части тела.

Айлиш, коллега по работе в оранжерее, попавшая в Умбру с Земли меньше пяти лет назад, рассказывала Рин, что там сейчас за такие подкаты могли и в тюрьму посадить. Но Найл Мерфи был сыном иных времен: погибший совсем молодым от удара сорвавшейся с крана балки рабочий родился в шестидесятых годах двадцатого века и вел себя соответственно, невзирая на возможные последствия.

Орния, тогда еще О’Киф, комплимента от незнакомца не оценила. Её Тень, маленькая, но шустрая ласка, цапнула Найла за голень, прокусив ногу до крови.

— За что⁈ — возмутился рыжий здоровяк, и даже его веснушки, казалось, заполыхали от обиды.

— А нечего приличных девушек без разрешения лапать! — фыркнула Орния, гордо вздернув аккуратный носик.

— Ну извини, — покаянно развел руками Найл, а его проявившаяся Тень — некрупный ретривер — виновато замахала хвостом. — Не знал, что у вас тут всё так строго.

— Для того чтобы получить прощение, одних слов недостаточно, — с намеком протянула Орния.

— А чё еще надо? — приободрился Найл. — Мороженого? Пива? В кино?

— Начнем, пожалуй, с мороженого, — величаво кивнула Орния. — А там будет видно.

На мороженом они, разумеется, не остановились, о чем свидетельствовали тридцать семь лет счастливого брака и две дочери. Мама, правда, всё надеялась уговорить отца завести еще и сына, но тот упорно сопротивлялся. Говорил, что ему хватило пяти младших братьев, поэтому собственную семью, которой обзавелся уже в Умбре, он хочет пополнять только девчонками.

Найл и Орния Мерфи были странной парой: добродушный увалень, который, хоть и выучился на инженера, по-прежнему выглядел и вел себя как простой работяга, и стервозная утонченная дамочка, помешанная на стиле и модных штучках. И жили они отнюдь не мирно — устраивать скандалы мама любила и получала от них истинное удовольствие. Однако же оба не мыслили жизни друг без друга, что всегда поражало Рин, мечтавшую о тихой семейной гавани.

Однажды, когда ей было четырнадцать, она даже рискнула прямо спросить бабулю Сэйбх, зачем они с дедушкой Джилроем сделали себе такую среднюю дочь. Ведь и дядя Ханлей, их старший ребенок, и тетя Айне, ребенок младший, куда больше напоминали своих родителей и по внешности, и по характеру.

— Это всё твой дед. — Бабушка неодобрительно поджала губы. — Рой вечно хотел чего-то яркого и необычного. Вот и уговорил меня, когда мы стали формировать энергетическую структуру Орнии, создать ребенка, максимально непохожего на нас.

— Зачем? — поразилась юная Рин.

— Выпендривался! — припечатала бабушка.

После этого разговора Рин твердо решила, что, когда она выйдет замуж и они с мужем надумают завести детей, обязательно настоит на том, чтобы просто смешать свои энергии, а там уж — что получится, то и получится.

А теперь вот вообще выходило, что, похоже, у Кэйлы дети появятся раньше, чем у старшей сестры.

— Да ничего страшного, пап! — заверила Рин, отстраняясь. — Просто вдруг поняла, что тоже ужасно соскучилась.

Мама, услышав такие слова, непременно ввернула бы, что Рин могла в любое время приехать в Шаннон, чтобы их навестить. Папа же просто ободряюще улыбнулся и вернулся к установке шатра.

Следом к Рин подошел дедушка Джилрой. Лет через десять после того, как дети выросли, муж бабули Сэйбх заскучал в деревенской глуши и решил вспомнить молодость, которую он провел, бороздя моря и океаны.

В мире, где каждый мог создать чуть ли не всё что угодно, международная торговля не была особенно оживленной. Возили либо то, что невозможно было вырастить даже в оранжереях, вроде некоторых пряностей, либо всякие диковинные сувениры. Но и на то, и на другое спрос был хорошим: новое и оригинальное в Умбре ценилось очень высоко.

— Привез вот тебе подарочек с Гаити, — улыбнулся дедушка, щуря ярко-голубые глаза.

В отличие от бабули Сэйбх, он был уроженцем Умбры, и его родители — Элга и Грэйди О’Киф — тоже должны были приехать на свадьбу правнучки. А вот братьев или сестер у дедушки не имелось — многие пары в Умбре ограничивались одним ребенком или вообще не заводили детей. Это Рин так повезло, что у нее были и сестра, и тетя с дядей, а вот у той же Мэрид не было ни того ни другого.

— Что за подарок? — поинтересовалась Рин.

— Амулет от тамошней ведьмы. — Дедушка заговорщически подмигнул.

— От жрицы вуду? — пораженно уставилась на него Рин.

— Ага, — довольно закивал дедушка. — Отдал за него серебряный медальон с рунами, один из тех, что делает твоя бабушка.

Он протянул внучке браслет из мелких бежевых ракушек, соединенных ярко-желтой нитью, на которой были завязаны затейливые узлы.

— И что он делает? — спросила Рин, принимая подарок.

От браслета веяло незнакомой силой, тяжелой, вязкой, но не враждебной.

— Та ведьма мне не сказала, — легкомысленно пожал плечами дедушка. — Велела передать той внучке, что живет в лесу. Мол, он ей пригодится, когда придет время принимать важное решение.

Рин внимательно посмотрела на браслет, прислушалась к своим ощущениям и осознала, что — да, эта вещь определенно пригодится ей в самое ближайшее время.

Она надела браслет на левую руку рядом с мультибрасом и, поблагодарив дедушку, отправилась на поиски сестры — сделать букетики из лаванды с клевером можно будет и позже, а вот выяснить, что же там за история с Браданом, хотелось прямо сейчас.

Кэйла нашлась в доме, на кухне, вместе с остальными женщинами семьи О’Киф: мамой, бабушкой Сэйбх, прабабушкой Элгой, тетей Айне, её дочерью Делмой и женой дяди Ханлея Фионой. Все они были заняты обсуждением праздничного меню.

— А я говорю, что без черного пудинга никак нельзя! — безапелляционно вещала прабабушка.

— Фу! — скривилась Делма. — Зачем нам эта кровяная колбаса на столе? Давайте ограничимся рыбными блюдами. Они легкие и сытные.

— Ты собираешься кормить мужчин одной только рыбой⁈ — возмущенно закатила глаза прабабушка.

— Хорошо, сделаем еще и стейки, — примирительным тоном предложила Делма.

Кузина работала поваром в самом модном ресторане Шаннона «Счастливый клевер», поэтому считала себя непревзойденным экспертом в кулинарных вопросах.

— Ты можешь делать всё что угодно, а я приготовлю черный пудинг! — отрезала прабабушка. — Кроме свадебного пирога, на столе должно быть хотя бы одно настоящее ирландское блюдо!

— Ну что вы цепляетесь за эти замшелые национальные традиции? — фыркнула Делма. — Мы живем в прогрессивную эпоху мультикультурализма.

— Ты можешь жить где хочешь, а я живу в Ирландии, — не сдавалась прабабушка. — Поэтому у нас на свадьбе будет и черный пудинг, и обряд связывания рук, и кельтская арфа, и ирландская волынка! И букетики из лаванды и клевера тоже будут. Ты ведь привезла лаванду и клевер, правда, Рин?

Рин с улыбкой кивнула, отвечая на вопрос прабабушки, а потом решила еще и на словах её поддержать:

— Послушай, Делма, — сказала она. — Не вижу никакой проблемы в том, чтобы сделать и рыбные блюда, и стейки, и этот черный пудинг. Вы, я надеюсь, понимаете, что на свадьбу Кэйлы с этим Махони придет как минимум половина Дроминира?

— Вообще-то, посторонних мы не приглашали, — неуверенно протянула Кэйла.

— Да ты что, дорогая! — всплеснула руками бабушка. — На свадьбу может зайти любой сосед! С подарком, конечно, но всё-таки. Думаешь, почему я попросила Рори и Лонана снять забор на заднем дворе? Чтобы все желающие поместились.

— Так вот куда папа с кузеном пропали! — покивала Делма. — А я-то гадала!

— Я украду у вас Кэйлу ненадолго? — тоном, не подразумевающим отказа, спросила Рин.

— Конечно, милая! — с готовностью откликнулась мама.

Кэйла, в отличие от нее, энтузиазмом не пылала, но всё-таки встала и направилась вслед за сестрой, которая решила выбрать для беседы свою комнату, расположенную в мансарде.

— Рассказывай! — потребовала Рин, едва вошедшая вслед за ней сестра закрыла за собой дверь.

— Это допрос? — криво усмехнулась Кэйла.

— Не хочешь, не говори, — пожала плечами Рин. — Я у мамы спрошу. Или у Мэрид. Скажу, что сама ты ничего объяснять мне не захотела.

— А почему вообще я должна тебе что-то объяснять? — Кэйла скрестила руки на груди.

— Не должна. Ты мне вообще ничего не должна. Ни интересоваться моей жизнью, ни рассказывать о своей.

— Я просто не знала, как с тобой разговаривать! — выпалила Кэйла. — Ты ведь в курсе, что я — как мама, что ничего подобного не умею!

— Тем удивительнее, что в твоем сердце внезапно поселилась такая любовь, что дело дошло до свадьбы, — хмыкнула Рин.

— Брадан меня не привораживал, если ты об этом, — скривилась Кэйла.

— Почему ты так уверена?

— Проверялась у ведьмы, в Шанноне есть одна.

— А ко мне, значит, не пошла? Неужели подумала, что я тебе солгу, лишь бы ты не стала связываться с этим типом?

Кэйла нервно передернула плечами и призналась:

— Я боялась. Боялась увидеть, что ты изменилась, что стала совсем не такой, какой я тебя помню. Что ты больше не моя сестренка, а…

— А жуткая коварная ведьма? — продолжила за нее Рин.

— Ну я же не знаю, как на женщин влияет обретение ведьминского дара! — всплеснула руками Кэйла. — Люди про вас всякое говорят.

— Не ты ли всегда утверждала, что прежде чем судить, следует убедиться, что тебе известна вся информация?

— Можно подумать, про ведьм учебники пишут! — хмыкнула Кэйла.

— Тоже верно, — согласилась Рин. — Так ты расскажешь мне всё-таки, как там у вас закрутилось с Браданом, или мне у мамы это выяснять?

— Расскажу, — сдалась Кэйла. — Давай только присядем.