Глава 4

Они устроились на кровати, застеленной вязаным покрывалом, — еще одно увлечение бабули Сэйбх, любившей что-то делать своими руками. Сели рядом — Рин не требовалось наблюдать за мимикой сестры или смотреть ей в глаза, ведь амулет правды был при ней.

— Я, как и ты, знакома с Браданом давно, — начала Кэйла. — И в свое время он тоже пытался ко мне подкатить, но быстро отстал, когда понял, что я не настроена на отношения без обязательств.

— Пусть я этого парня и недолюбливаю, однако должна признать — излишне навязчивым он никогда не был, — откликнулась Рин.

— Ну да, — кивнула Кэйла. — А полгода назад он обратился в наше инженерное бюро и попросил, чтобы его заказом занималась именно я.

— Почему? — недоуменно вскинула брови Рин.

— Я тоже удивилась, — усмехнулась Кэйла. — Всё гадала, в чем же может быть причина. Но реальность, скажем так, сумела меня поразить. Наверное, именно с этого момента мое отношение к Дану — он предпочитает, чтобы близкие его называли именно так — стало меняться.

— Ну не тяни уже! — всплеснула руками Рин. — Что же это была за причина?

— Он был уверен, что я не буду злорадствовать, — ошарашила её ответом сестра.

— Из-за чего? Ему что, понадобился протез самого главного? — хохотнула Рин.

— Нет, но… Знаешь, то, что с ним случилось… В общем, это было совсем не смешно.

— Прости, я не хотела никого обидеть, — повинилась Рин. — Просто я даже представить себе не могу, что такое произошло с Браданом.

— Я до момента, когда он появился в моей мастерской, тоже не представляла, что подобное в Умбре в принципе возможно. Дана знатно искалечили: он практически не мог ходить и вообще с трудом двигался. Собственно, он и обратился в наше бюро за вспомогательным оборудованием. Я ему сделала нечто среднее между костылями и экзоскелетом, но, думаю, технические подробности тебя не особенно интересуют.

— Не особенно, — механически подтвердила Рин, потрясенная услышанным.

— В медицине я не сильна, так что не могу объяснить, как и что именно с ним сделали, но даже лучшие врачи не сумели исцелить его сразу. Причем не только в Шанноне, но и в Дублине. А в Лондон Дан уже не поехал — всё-таки туда надо морем идти, а ему лишний раз шевелиться было тяжело.

— Подожди, так Брадан, что — стал инвалидом?

— На какое-то время, к счастью, не навсегда. Но на восстановление ушло больше пяти месяцев. Ко мне он пришел, когда хоть как-то начал передвигаться. Сказал, что не хочет зависеть от посторонней помощи, насколько это возможно в его положении, поэтому ему требуется приспособление для облегчения ходьбы и других действий.

— Дай угадаю: кто-то расправился с ним из-за очередной подружки?

— Да. — Кэйла вздохнула. — Именно поэтому Дан и упомянул о злорадстве. Но, как ты понимаешь, все эти подробности он мне поведал далеко не сразу. Созданная мной конструкция нуждалась в перенастройке по мере того, как Дану становилось лучше. Поэтому мы с ним виделись регулярно. Сначала раз в неделю, а потом и чаще, но это уже не из-за работы.

— Знаешь, это так странно… — задумчиво протянула Рин. — Брадан, конечно, никогда не вызывал у меня симпатии, однако мне всегда казалось, что он не мог никого всерьез обидеть, потому что выбирал только тех, кто настроен на легкие, ни к чему не обязывающие отношения.

— Всё верно. Но однажды он просчитался. Связался с замужней женщиной, которая вроде бы хотела просто поразвлечься, пока её муж пропадал на работе, а та влюбилась. Бросила мужа и ушла к Дану. А Дан…

— Оказался не готов к такому, — покивала Рин.

— Он сказал, что сначала был даже и не против. Он вообще — ну ты знаешь — не из тех, кто сильно задумывается о будущем. Был. Но со временем эти отношения стали его тяготить, и он просто сбежал. Бросил свою квартирку…

— Свою «зону любви». Помню-помню.

— Да, именно так он её называл. До того случая. — Рин печально улыбнулась. — В общем, Дан уехал в Дублин, написав той женщине прощальное сообщение, что ему нужна свобода. А еще заблокировал её контакт в мультибрасе, чтобы не докучала ему жалобами и попытками вернуть.

— Ну да, решать проблемы — это не про Брадана, — не удержалась от шпильки Рин. — Проще удрать.

— В тот раз сбежать ему не удалось. Та женщина, она… — Кэйла замялась.

— Покончила с собой? — ужаснулась Рин.

— Нет-нет! — замотала головой Кэйла. — Просто впала в депрессию. Так и сидела в квартире Дана, ждала, когда он вернется. Будь дело на Земле, она бы, наверное, просто от голода умерла. Не знаю, как именно, но муж её нашел. Нашел, отвез в больницу, навещал, помогал как мог. В общем, вытащил.

— Муж её простил? — недоверчиво уточнила Рин.

— Да. Возможно, если бы она так сильно не пострадала, вышло бы иначе. А так — да, простил. И решил за нее отомстить. Дождался, когда Дан вернется-таки в Шаннон, ну и…

— И сколько этому мужу за такое дали?

— Нисколько. Дан не стал давать против него показания.

— Как это? — поразилась Рин. — О таких серьезных травмах врачи должны были и без него всё сообщить в Теневую стражу.

— Врачи и сообщили. А когда следователи пришли Дана допрашивать, он ответил, что понятия не имеет, кто бы это мог быть.

— С чего вдруг такое благородство? Пусть Брадан и не самый порядочный парень, но изувечить до такой степени — это уже слишком.

— Тот человек сказал, что делает это, чтобы Дан получил возможность как следует подумать о своем поведении. О том, как и зачем он живет.

— Тоже мне — учитель жизни! — возмутилась Рин. — Лучше бы над собой поработал, чтобы от него жена не гуляла!

— Я сказала примерно то же самое, — улыбнулась Кэйла. — Но Дан со мной не согласился. Он считает, что тот человек, пусть и столь жестоким образом, действительно помог ему.

— И в чем же? Осознать, как опасно заводить отношения с замужними женщинами?

— Нет. Понять, что на самом деле он уже устал от многочисленных романов. Что он хочет нормальную семью.

— Я бы в такое не поверила, — непримиримо заявила Рин. — Конечно, Брадан умеет быть милым, но…

— Не стоит выставлять меня доверчивой простушкой! — перебила Кэйла. — Тебя там не было! Ты не видела, не слышала и не чувствовала того, что я. Ты не можешь судить.

— Ладно-ладно! — Рин примирительно выставила ладони. — Согласна, я никогда не общалась с Браданом близко и давно его не видела. Но и ты меня пойми — мне сложно доверять этому типу.

— А тебе и не надо слепо ему доверять, — хмыкнула Кэйла. — Это ведь у тебя амулет правды на шее болтается, не так ли?

— Он самый.

— Вот и надень его завтра тоже, хоть он и не слишком подходит к нарядному платью. Пусть Дан даст брачную клятву, когда ты и твой амулет будете рядом. Ты же подружка невесты, значит, твое место будет возле меня.

— Возле тебя будет Мэрид, — из вредности возразила Рин.

— Хочешь сказать, в паре футов от объекта эта штука уже не действует? — в преувеличенном удивлении округлила глаза Кэйла.

— Действует, — буркнула Рин. — Радиус у этого амулета приличный.

— Ну вот и убедишься, что всё по-настоящему, что Дан меня любит и действительно хочет создать со мной нормальную семью.

— Хорошо! — Рин поднялась. — Давай на этом и остановимся. Ты веришь Брадану, и это правильно на самом-то деле. А я сомневаюсь, но у меня есть способ убедиться.

— Тебе нужна помощь с составлением букетиков? — спросила Кэйла, меняя тему.

— Да нет, я сама справлюсь, — покачала головой Рин. — Тем более что на них потребуется накладывать чары, чтобы не завяли раньше времени.

Лаванда и клевер так и лежали в тележке возле прислоненного к забору велосипеда. Только добравшись до них, Рин сообразила, что оставила ветровку в доме, и задумалась как лучше поступить: согреть себя магией или пойти и одеться — весенний ветерок был довольно прохладным.

Она решила всё-таки вернуться за ветровкой, но этому помешало неожиданное препятствие — прямо перед ней стоял и сиял ослепительной улыбкой… Иво Махони.

— Здравствуй! Это тебе! — бодро произнес неожиданный пришелец и протянул ей букетик из лаванды и клевера.

— У меня уже успел стащить? — сердито сузив глаза, прошипела Рин и скрестила руки на груди, давая понять, что принимать подарки от бывшего не намерена.

— Обижаешь! — Улыбка Иво стала немного напряженной. — Я специально в Шаннон ездил, в ту оранжерею, где ты раньше работала.

— В каком смысле «ездил»? — крайне не вовремя проснулось проклятое ведьминское любопытство. — Разве ты сейчас не там живешь?

— Я теперь тут живу, в Дроминире. Почти два месяца уже.

— И чего ради ты сюда приперся? — нелюбезно поинтересовалась Рин.

— К тебе. Я не могу без тебя, Лисичка. Прости меня, а?

— Чего⁈ — Рин аж подпрыгнула от возмущения. — Ты что же это, Иво Махони, всерьез полагаешь, что стоит тебе только поманить меня пальчиком, как я всё забуду и кинусь тебе на шею? Ишь ты какой! Три года прошло! Три! Раньше надо было думать, понятно? А теперь я знать тебя не желаю!

Она попыталась обойти Иво, чтобы вернуться в дом, но тот ловко поймал ведьму в объятия и прижал к своей, как была вынуждена признать Рин, по-прежнему широкой и мужественной груди.

Рин злобно пнула парня в голень и, когда бедняга дернулся от боли и немного ослабил хватку, вывернулась из его рук, выдернула букет и начала колотить Иво, куда придется, яростно выкрикивая:

— Убирайся из моей жизни, гад! Бросил так бросил! Надо же, вспомнил обо мне через три года! Думал, я тебя ждала? Думал, я по тебе скучала? И не надейся, не прощу я тебя! Ни за что не прощу!

Рин швырнула на землю остатки букета и ринулась в дом. Пулей взлетела в мансарду, ворвалась в свою комнату и рухнула на кровать, задыхаясь от слез.

Явился, надо же! Не может он без нее! А она без него — может! Цветочки еще притащил, наглый гад! И глядел глазами своими бесстыжими, словно прямо в душу глядел.

Как же больно! Будто и не было этих трех лет! Будто только вчера он… Он…

Рин впервые увидела Иво, когда тот пришел к ним в оранжерею за букетом своей маме на день рождения. Попросил бордовые розы. Жутко банально! Хотя и типично — мужчины в большинстве своем в цветах и не разбираются, считают, что чем дороже букет, тем он лучше.

Рин в тот день как раз исполняла обязанности продавца-флориста, они с коллегами занимались этим по очереди. Она дополнила розы веточками гипсофилы, рускуса и писташа, завернула в сетчатую упаковочную бумагу, белую с серебристыми нитями, завязала элегантный пышный бант, тоже белый с серебряной полосой. Получилось не только красиво, но и стильно.

Рин находила особое удовольствие в том, чтобы выполнить пожелания клиента, не пытаясь его переубедить, но при этом сделать такой букет, за который будет не стыдно.

Широкоплечий блондин многословно поблагодарил за чудесные цветы, добавив к оплате щедрые чаевые, и ушел, а Рин, слегка сожалея, что привлекательный парень не спросил ни её имени, ни идентификатора мультибраса, осталась дожидаться очередного клиента.

Однако на следующий день, уходя с работы, Рин вновь увидела пока еще незнакомца прямо возле ворот на территорию оранжерейного комплекса. И снова с букетом, только на этот раз — из лаванды и клевера. В груди вдруг вспыхнула надежда, что это — ей, что этот симпатяга специально выяснил у Айлиш, чья очередь была работать в магазине, какие цветы Рин любит.

В тот раз предчувствие не обмануло — парень, назвавшийся Иво Махони, действительно дожидался именно её.

— Махони? — нахмурилась Рин, когда он представился. — А ты, случайно, не родственник Брадана Махони?

— Это мой брат. Троюродный, — не слишком охотно объяснил Иво. И торопливо добавил: — Но мы с ним совсем не похожи!

— Очень надеюсь! — улыбнулась Рин.

Ей и правда этого хотелось — Иво ей как-то сразу понравился.

Они стали встречаться регулярно. Ходили в кино, в кафе, на прогулки, ну и в гости друг к другу тоже ходили. Сначала просто так, а потом уже и не просто.

Иво был хорош буквально во всём: и умный, и добрый, и понимающий, и при деле — он изготавливал на заказ фигурки из дерева и прочие столярные изделия, украшенные резьбой. Узоры, которые никогда не повторялись, Иво придумывал сам. И это особенно восхищало Рин — творческое начало в людях она всегда чрезвычайно ценила.

Примерно через полгода Иво познакомил её с родителями, отнесшимися к девушке сына очень тепло. А еще через пару месяцев и сама Рин решилась познакомить Иво со своей семьей.

Мама восприняла Иво с восторгом: приличный парень с серьезными намерениями — это, по её мнению, было лучшее, что могло случиться в жизни любой девушки. Папа же отнесся к потенциальному жениху более прохладно, пробурчав: «Уж больно на англичанина похож». Но и он в целом одобрил кандидатуру Иво. И даже Кэйле, не слишком озабоченной матримониальными проблемами, кавалер Рин пришелся по душе.

Всё было так чудесно! Так замечательно!

А потом Рин получила ведьминский дар…

Изначально она не планировала перебираться в лес насовсем, думала, что обучится у Раа основам, а потом уже они с Иво решат, оставаться ли в Шанноне или переезжать поближе к природе.

Рин вернулась в город, чтобы уволиться с работы и собрать вещи, которые могут понадобиться, пока она будет обучаться, ведь Раа не обязана обеспечивать бытовые потребности своей преемницы, а энергию нужно будет тратить на другое. Ну и с Иво, разумеется, надо было переговорить, предупредить его, что какое-то время Рин будет жить у ведьмы.

Она не ожидала с этой стороны никаких проблем. Вообще. Не было ни плохого предчувствия, ни беспокойства, ни волнения. И когда Иво, выслушав её рассказ, вдруг помрачнел, Рин даже не сразу осознала, что происходит что-то не то.

— О чем задумался? — спросила она, когда повисшая между ними пауза затянулась уже совсем неприлично.

— Я не уверен, что готов, — ответил Иво, отводя взгляд.

— Готов к чему? — не поняла Рин. — Я же сказала, что жить в лесу необязательно, я могу просто наведываться туда время от времени.

— Я не уверен, что готов к тому, чтобы жить с ведьмой! — выпалил Иво, по-прежнему не глядя ей в глаза.

— Но это же я, — растерянно пролепетала Рин. — Ведьминский дар ничего не меняет!

— Не уверен, — отрубил Иво.

А потом… А потом встал и просто ушел!

Рин ждала, что он позвонит. Месяц ждала. Два. Три. Но романтичная мелодия, которую она еще тогда, в счастливые времена, установила на звонки от Иво, так и не прозвучала.

И Рин перестала ждать, что Иво одумается и вернется. Словно кто-то внутри повернул тумблер, и надежда угасла. И тогда Рин с мрачной торжественностью заблокировала контакт Иво в мультибрасе.

— Отрезаешь прошлое? — спросила Раа, которая уже готовилась к своему путешествию, считая, что достаточно обучила преемницу. — Это правильно. Вот только сердце закрывать не надо. Ведьма с запертым сердцем становится злой.

— Не буду, — искренне пообещала Рин.

Как бы там ни было, а превращаться в мрачное чудовище она не хотела.

И вот теперь Иво приехал к ней. Сам приехал! И даже прощения попросил! Всё, как она мечтала. Но разве можно вернуть то, что было? Разве можно починить порушенную любовь? Восстановить доверие?

Рин не знала ответа. Заглядывала к себе в душу и понимала, что чувства еще живы. Даже сейчас, спустя без малого три года. И что делать? Попробовать понять и простить? Или нет?

Рин села и вытерла слезы. Сконцентрировалась на своем эмоциональном состоянии и начала медленно дышать, постепенно успокаиваясь. Почувствовала энергию, витающую вокруг, втянула в себя тоненький поток, укрепляя бастионы внутренней защиты.

Она сильная, она справится. Вот только сначала выскажет кое-кому кое-что.

Рин спустилась на первый этаж и прошла на кухню.

— Ну и почему мне никто не сказал, что он здесь? — Она обвела требовательным взглядом всё еще обсуждавших меню родственниц.

— Кто? — не поняла мама.

Вполне искренне, Рин чувствовала.

— Я боялась, что если ты узнаешь, что Иво поселился в Дроминире, то не приедешь на свадьбу, — со вздохом призналась бабуля Сэйбх.

— Иво здесь⁈ — потрясенно уставилась на нее мама.

Да и все остальные тоже изрядно удивились.

— Да, Иво здесь, — ответила за бабушку Рин. — Приехал, чтобы попросить прощения и помириться со мной.

— Ну ты ведь дашь ему шанс? — с надеждой посмотрела на нее мама. — Иво хороший мальчик! Ну ошибся. Так ведь в жизни всякое бывает.

— Я подумаю, — угрюмо проронила Рин и снова отправилась на улицу — букетики сами себя не сделают.