Глава 12

Герман

Глушу мотор и оборачиваюсь назад. Мила и Фадей сладко спят. Время уже за полночь, но в доме никто не спит. В гостиной свет и в детской тоже. Яна… Какой же я идиот. Мама нашла виновного под рукой, а я и повелся. Нельзя было так.

Почему я так слепо подпустил к себе змею? Ольга изначально строила на меня планы. И ведь были звоночки… были. Но я решил поддаться и расслабиться в ее обманчиво сладких руках. Я брезговал ее губами, не тратил на нее слов, помогал только в пределах своей компетенции. Но ей удалось затащить меня в постель. И, как ни странно, тем вечером я думал о Яне.

Салон машины быстро начинает остывать. Пора обрадовать семью.

Открываю дверь, и Мила сразу просыпается.

— Приехали? — хрипит уставшим голосом. День был слишком тяжелый.

— Приехали. Беги домой. Фадея сам донесу. И, Мила, — нежно смотрю на сестричку, — спасибо тебе.

— Пожалуйста, — улыбается и выпрыгивает из машины, чмокнув малыша.

Фадей спит крепко. Даже не шевелится, когда я подхватываю его на руки. На крыльце, в одной кофте стоит мама. Она складывает руки на груди и с волнением высматривает нас.

— Фадеюшка, — шепчет она над ребенком. — Герман, — обнимает меня со слезами счастья на глазах. — Как хорошо, что вы нашли его. Как хорошо, — мама облегченно бубнит и закрывает за нами дверь в дом.

В гостиной ждут папа и Зина. У обоих на глазах слезы радости. От многочисленных прикосновений Фадей просыпается и начинает плакать.

На его голосок в гостиную, словно ветер, вбегает Яна. Она застывает, как вкопанная, глядя на меня с Фадеем на руках. Все вокруг расступаются.

Ее глаза очень красные на фоне бледного лица. Трясущимися руками она закрывает пол-лица и оседает на пол, рыдая. Яну начинает сильно трясти, она плачет навзрыд. Я тут же направляюсь к ней. Фадей замечает ее и тянет ручки, требуя теплых объятий. И она берет его. Яна крепко сжимает ребенка, а он успокаивается. Она плачет и смеется одновременно, разглядывая личико сына.

Сажусь на пол рядом с ними, на глазах слезы счастья, обхватываю их кольцом из рук. И так мне становится хорошо! Боже мой! Именно сейчас мне хорошо! Рядом с Яной и детьми. Они все мои! Все!

Яна поднимает на меня заплаканные глаза, в которых светится любовь. Любовь к мальчикам. А может и ко мне? Я не могу оторвать глаз от нее. Родное уставшее личико. Нежные губы… незаметно для себя мы тянемся друг к другу. Словно два магнита, словно росток к солнцу. Наши губы чуть соприкасаются, а эмоции захлестывают с головой, сшибая все на своем пути. Мы сплетаемся в поцелуе, и время останавливается. Любовь, нежность, забота, возбуждение, необходимость! Все и больше в одном поцелуе.

— Ага! — Фадей, зажатый между нами, отвлекает нас от погружения друг в друга. Он смотрит своими чистыми голубыми глазками то на Яну, то на меня и улыбается. — Ага-га!

Его улыбку подхватываем и мы, поглядывая в счастливые лица друг друга. Это чудо. Настоящее чудо. Мы на миг забыли обо всем. Словно нет больше никого в этом мире. Только Яна, мальчики и я.

Это прекрасный миг, от которого разом уходят все печали, а в груди расцветает прекрасное теплое чувство любви.

Из детской слышны всхлипы. Кто-то проснулся. Зина проходит мимо нас, смахивая слезу, и скрывается за дверью детской.

— Это были они? — Яна передает мне Фадея. Подаю ей руку и помогаю подняться. Рука Яны такая хрупкая, нежная и слабая. Задерживаю ее на мгновение. Внутри все переворачивается. Не хочу отпускать…

— К сожалению, да, — с горечью киваю.

— Яна, милая, прости меня, — мама и папа подходят к нам в обнимку. — Я была сама не своя. Столько горя. Это похищение чуть не добило меня.

— Не стоит, — Яна приближается к маме и кладет руку ей на плечо, поглаживая. — Я все понимаю. В такой ситуации только равнодушный не потеряет голову.

— Да, как Ольга, — она должна знать правду.

— Ольга? — Яна сильно шокирована.

Фадей так и тянется к ней. Яна берет его к себе и явно ждет продолжения.

— Она соучастница похищения. Прости.

— Как же… Как она могла? Это ведь слишком для нее, — Яна недоумевая крутит головой. — Хотя, теперь понятна ее глупая выходка с Ромой на руках. Она отвлекала меня. И все это ценой жизни детей. Сколько предательства…

— Теперь все будет хорошо, — только я успеваю потянуться к ней, как из детской выглядывает Зина.

— Мы голодные!

Яна мгновенно переключается и уносится с Фадеем в комнату.

Я устало падаю на диван прямо в куртке.

— Что будешь делать? — папа садится напротив, а мама пытается меня раздеть, как маленького.

— Я уже дал распоряжение адвокатам.

— А как же полиция? За это реальный срок светит.

— Я пока жду. Если юристы нароют чего-нибудь интереснее, то это будет лучшим наказанием.

— Сынок, — мама садится рядом и кладет руку на мое колено, — присмотрись к тем, кто рядом.

***

Я понимаю, о чем она. И мне приятно, что наши мнения едины.

— Уже мама, уже, — отвечаю улыбкой.

— Молодец. А теперь иди отдыхать. Ты устал. Мы все устали.

— Вы идите, а я пойду Яне помогать. Она, по-моему, вообще спать перестала.

— Предлагаю завтра дать ей выходной, — папа гордо выпячивает грудь. — Мы с твоей мамой справимся. Милку подключим. Она памперсы научилась менять на раз-два!

— Отлично, — я крепко задумываюсь. — Это отлично! — обнимаю родителей, а они смотрят как на идиота.

— Денис, наш сын что-то удумал.

— Ага. Пойдем, а то завтра внуками заниматься.

Родители поднимаются по лестнице, перешептываясь и хихикая. Приятно на них смотреть. А у меня много дел. Очень много!

В детской приятная атмосфера. Зина кормит из бутылочки Давида. У Яны молока хватает, и она сцеживает его. Поэтому в доме всегда есть запас. Фадей, как самый голодный, прилип к ее груди, обхватив ручками. Рома терпеливо ждет своей очереди, ползая по манежу.

— Я покормлю? — киваю на Рому.

Две пары удивленных женских глаз устремляются на меня.

— Сможешь? — Яна вздергивает бровь.

— Надо учиться, — бодро подхватываю Ромку и сажаю себе на колени.

— Берите бутылочку и вперед, — усмехается Зина. — Они ее и сами могут держать. Давид вот ленится. А Рома, наоборот, вырывает из рук.

— Все разные, — Яна с нежностью наблюдает за мной.

Никак не могу понять, где мои глаза были раньше? Точнее, ее красоту я всегда замечал. Особенно тогда, когда она пошла в театр. Именно она разбудила во мне заснувшего мужчину. Наверное, это стало причиной неверного выбора в тот день.

Рома и правда хватает бутылочку и начинает жадно пить, глядя мне в глаза. Это волшебное ощущение. Почему я не делал этого раньше?

Яна зевает без остановки. И когда Фадей засыпает с соском во рту, а по щеке стекает струйка молока, она практически падает. Забираю сына, придерживая ее голову. Яна просыпается и быстро прячет грудь, опуская глаза. Но поздно… во мне просыпаются все чувства разом.

— Я уснула. А Фадей? — она растерянно кутается в специальную кофту для кормящих.

— Фадей тоже. Яна, иди. Все спят. Зина пошла.

— Но…

— Прошу, ты должна нормально поспать. Я буду здесь.

— У Давида зубик… — никак не угомонится.

— Яна, — тихо, но твердо отрезаю.

Она коротко кивает и уходит шатающейся походкой.

Утром я чувствую себя как никогда прекрасно. Яна еще спит, и никто не тревожит ее сон. Все ходят на цыпочках, а дети играют в гостиной.

Как только Яна появляется, я сразу нагружаю ее одним единственным заданием — собраться.

— Приглашаю тебя на завтрак, — вглядываюсь в ее лицо. Она светится. На лице счастливая улыбка.

— Принимаю.

Яна быстро собирается. Я бы так не смог, как она. И при этом выглядит сногсшибательно. На ней простые брюки и кофточка по фигуре. Длинные ноги, тонкая талия и грудь просто сражают наповал.

— Вот что значит кормящая мать! — с гордостью вскрикивает мама, сидя на полу с внуками и рассматривая Яну. — Красота же!

— Спасибо, — Яна смущается, и я быстрее увожу ее из дома.

Она просто распустила свои волосы и не красилась. Этого уже достаточно, чтобы я потерял дар речи.

Усаживаясь в машину, я открываю ей переднюю дверь. Яна явно смущается, но я не собираюсь отступать. Она этого заслуживает.

— Выспалась хоть немного? — выруливаю из поселка на трассу.

— С непривычки этого даже много, — хохочет она. Такая простая.

— Может быть, няню нанять?

— Зачем? — она удивленно поворачивается ко мне.

— Тебе легче будет.

— Мне?

— Да, — не могу сдержаться от умиления.

— Я не знаю. Пока справляюсь, вроде.

— Ты отлично справляешься. Лучшая мама.

На въезде в город есть красивое романтичное кафе с видом на небольшое озеро. Именно туда я и везу Яну.

Останавливаю машину и помогаю девушке выйти. Яна идет медленно по почищенной дорожке и крутит головой. Она давно никуда не выходила. А тут красиво. Озеро, красивое здание. Словно каменный замок нависает над заснеженной гладью. Солнце тускло пробивается через пелену облаков. Яна останавливается на краю большой террасы над водой. Становлюсь рядом и протягиваю перед собой руку.

— Идем? — мое внимание всецело направлено на нее. Только на нее.

Яна вкладывает тонкую кисть в мою ладонь, и мы заходим внутрь.

Сейчас здесь почти никого нет. Играет ненавязчивая музыка. Мы садимся за крайний столик у самого окна, с великолепным видом на зимнее озеро.

— Тебе нравится тут?

— Очень.

Официант подходит к нам уже с полным подносом. Я все заказал заранее, перед выездом. Ароматные оладьи с сиропом и вкусный чай в заварнике.

— И мне. Кажется, это неплохое место для торжества.

— Более чем, — Яна забавно втягивает аромат блинчиков. Я постоянно улыбаюсь, глядя на нее. — Только дорого, наверное.

— Не дешево. Хотя я могу купить его целиком.

Вилка с наколотым кусочком оладушка останавливается на полпути. Яна застывает с открытым ртом.

— Купить? Зачем? — доносит вилку до рта.

— Да и незачем. Просто к слову.

— Прости, — Яна отрезает следующий кусочек. — Я очень голодна, а блины вкусные.

— Тогда я тоже накинусь! — задорно хватаю вилку и накалываю сразу всю стопку, вызывая у Яны смех.

Мы достаточно быстро справляемся с завтраком и теперь спокойно попиваем чай, глядя на красивый пейзаж и наслаждаясь тишиной.

Наконец в голове Яны созревает закономерный вопрос, который я жду.

— Герман, — ставит чашку на стол, — к чему были вопросы про это место? — с нескрываемым любопытством она вглядывается в меня.

— Выбираю место, — пожимаю плечами, словно это обычное дело.

— Для чего?

— Нашей свадьбы, — сам замираю… Полностью. Даже не дышу. Яна смотрит, не моргая. Ее красивые длинные брови выгибаются дугой, глаза округляются. Самое время!

Достаю из кармана коробочку и протягиваю ей, открывая.

— Яночка, — тону в ее глазах. — Ты согласна стать моей женой?

— Да?

— Это вопрос? — из меня вырывается нервный смешок.

— Нет! Да! — она начинает махать руками перед лицом, как бабочка крылышками. Вскакивает на ноги и отворачивается от меня.

Я быстро подхожу к ней и разворачиваю к себе лицом. Слезы и улыбка…

— Да, Герман! Да!

Она бросается мне на шею, а я подхватываю ее на руки, кружа, целуя, обнимая… Она сказала — Да!