Глава 24

Есения

Когда дверь закрылась, я испуганно икнула, а опер хищно протянул:

– Проходи. Есть будешь?

– А когда Вася придет? – уточнила я, снимая обувь. – Лев, а ты знал, что он на самом деле Гена?

– Знал, – отрывисто сообщил Лев из кухни.

Я сняла обувь, повесила сумочку на вешалку и потопала на его голос. Лев открыл холодильник и задумчиво разглядывал его содержимое.

– И что он сидел, ты знал, да?

– Да.

– Знаешь, я думаю, что это как-то нехорошо по отношению к Ниночке.

– Запомни, полторашка, у оперов совести нет. И не будет. Снимай пиджак, бери нож, будешь картошку чистить.

– Прелестно! – всплеснула я руками и заметила движение под столом.

Взвизгнула, подпрыгнула на месте и уставилась под стол, откуда важно выносил свою персону кот – огромный толстый котище с усами вразлет и наглой широкой мордой.

Кот вытянул лапку, другую, потянулся, зевнул, демонстрируя зубки, и очень нехорошо покосился на меня.

– Это Жирополк, – представил зверя Лев.

– К-как? – переспросила я.

– Сначала он был помойным Полканом, я его котенком на мусорке подобрал. А потом оказалось, что это не он у меня живет, а я у него. Жрет как конь и не краснеет, еду у всех отбирает, рэкетир усатый. Раньше еще дрался, а сейчас толстый слишком стал.

Жирополк, он же помойный Полкан, медленно подошел ко мне, потерся о мои ноги, замурлыкал и жалобно пискнул:

– Мяу.

– Не сочувствовать! Работает профессиональный попрошайка! – тут же отреагировал Лев. – А ты, хитромордый, брысь под стол, у тебя ряха уже в миску не помещается, щеки торчат.

– Мяу, – еще жалобней провыл кот, преданно заглядывая мне в глаза.

– Ты что, кота голодом моришь? – возмутилась я.

– Он на жесткой диете, пока не похудеет, – отрезал Лев.

– Так, все, я звоню в кошачьи органы опеки.

– Лучше в кошачью комнату милиции, – посоветовал мне Лев, – я на него заявление накатаю, это явно провокации с элементами домашнего насилия. Пусть посидит в кошатнике пятнадцать суток, подумает над своим поведением. Брысь, я сказал.

Жирополк забыл, что только что строил себя узника Бухенвальда, злобно фыркнул, агрессивно обнажил клыки и вздыбил шерсть. Зафырчал и, топая как слон, убежал куда-то в гостиную.

– Вот так делай добрые дела, – вздохнул Лев, – тебе же за них потом и отдуваться.

– Может, нужно просто его кормить? – встала я грудью на защиту пушистых.

– Он сам неплохо кормится. Недавно матушка рыбу жареную принесла, Мотя судок в холодос забыл убрать, а этот добычу со стола стащил и понес есть на мою постель, аристократ помойный. Прикинь, я с дежурства прихожу, этот пиздюк еле дышит, потому что нажрался, а вокруг вещдоки недоеденные. Ему даже с кровати встать не удалось – пузо подняться мешало. Пришлось вместо сна везти к ветеринару и лечить клептоманию клизмой, потому что у усатого проблемы с кишечником, мать вашу, повышен сахар и преддиабетное состояние. Нельзя ему много жрать, только корм какой-то специальный.

– Так зачем ты его так раскормил?

– Я его не кормил, ему просто ворованное жрать нравится. Полная миска корма, а этому клочку шерсти надо крышку с кастрюли лапой сдвинуть и сожрать из нее все. Ему месяца три было, слышу шум из кухни. Захожу – крышка с кастрюли валяется, а этот придурочный весь в кастрюлю с пюре залез, жрет и рычит. Хорошо, что картоха остыла. Потом по штанам моим залазил и колбасу тырил прямо с доски разделочной. И попробуй забери. В общем, в страхе всю семью держал, угрозы не помогали. Я его отдать пытался, но кому он нужен, дворовый-то. Вот так и выживаем, еду прячем. Я не удивлюсь, если он научится сам холодильник открывать.

– А по виду очень приличный кот, так и не скажешь, что опасный вор-рецидивист, – засмеялась я.

– Он хорошо притворяется.

Я сняла пиджак, отнесла его в прихожую, села за стол, а Лев поставил передо мной миску с картошкой, выдал пакетик для отходов и нож.

Сам снова поковырялся в морозильнике и достал замороженные грибы.

– Лев, что происходит? – аккуратно срезая кожуру с картофелины, поинтересовалась я.

– Мы готовим есть.

– Я не об этом. То, что Нина с крокодилом Геной поругалась, для тебя плохо? Зачем я здесь? И пистолет зачем?

– Малышка, давай ты не будешь забивать голову, ладно? Просто делай, как я сказал, и все будет хорошо.

Как-то незаметно и очень плавно мы скакнули от «полторашки» к «малышке», но, кажется, опера это ничуть не смущало. Он увлеченно резал грибы и готовился кормить себя любимого.

Я же пыталась рассуждать логически, но получалось только фантазировать, ибо делиться информацией Лев не собирался. Зачем я здесь? Почему он взял пистолет? Это как-то связано с тем, что Нина рассталась с Васей, или есть еще что-то?

Я глубоко задумалась, а Лев порезал грибы, достал сковородку, масло и сел рядом нарезать картошку.

– Нет, объясни, – я решила его дожать, – иначе сама додумаю.

– Звучит как угроза, – хмыкнул он. – Ладно, расскажу, но ты обещаешь не пугаться, поняла?

– Да, – посерьезнела я.

Лев склонился к моему уху и шепотом очень серьезно признался:

– Мы узнали, что Василий является главарем банды опасных контрабандистов. Они в федеральном розыске находятся. Ну вот я в доверие к нему втерся, теперь меня проверять будут, а по легенде я твой парень. Возможно даже, что за нами следят. Могли даже прослушку поставить в квартиру, так что ты ночью меня не посрами уж. Стонать красиво умеешь? А то, если подслушивают, стремно перед пацанами будет.

Я посмотрела в его смеющиеся глаза и поняла, что надо мной банально шутят.

– Конечно, умею, – пропела я и громко проговорила, обращаясь куда-то в потолок: – Лева, не расстраивайся, десять сантиметров – это не приговор, зато ты в другом хорош!

– Малышка, дождись основного действа! – в момент включился этот сказочник. – Я еще даже штаны не снял.

– О боже! А кто это тут у нас такой малюсенький? Лева, таки неси лупу, я, кажется, ослепла.

– Это от счастья, родная. Иди ко мне, сейчас я сделаю тебе хорошо!

– Это что, все?! – разочарованно протянула я.

– Жучка, – с улыбкой сдался Лев.

– Врун!

– Все правда, кнопка, меня и правда проверяют, но у тебя мордашка побледнела от страха, нужно было как-то разрядить обстановку, – Лев протянул руку, щелкнул меня по носу и ободряюще подмигнул.

– Все точно так, как ты сказал? – подозрительно уточнила я.

– Точно.

– А если я Игнату позвоню и спрошу?

Лев достал мобильный, и спустя три гудка трубка ответила голосом дядюшки:

– Что там?

– Есения Олеговна поймана с поличным на контрабанде незаконнорожденных хомячков и отбывает наказание согласно купленным билетам, – со смешком отчитался Лев. – Требует адвоката.

– Скиртач, – застонал Игнат, – пересидите до утра, пока мы разбираемся.

– Понял, будет исполнено, – отчеканил Лев и отключился.

– В чем разбираемся? – напряглась я.

– Проверяют наличие хвоста. Если найдут – установят круглосуточную наружку. Еще вопросы есть?

– Нет, – поджав губы, пробубнила я. – Корми меня, задержанным полагается пайка.

– У нас теперь каждый контрабандист в поле агроном, все свои права знают, – притворно возмутился Лев.

– Финка в печень – никто не вечен!

Он весело хохотнул, поднялся, взял миску с нарезанной картошкой, поставил сковородку на огонь и сосредоточился на готовке.