Глава 25

Лев

Сковородка, ложка, масло… Все что угодно, лишь бы занять руки, которые сами тянулись к малышке. Есения задумчиво хмурила бровки и подозрительно на меня косилась.

Надеюсь, поверила, потому что пугать ее реальным положением дел я не собирался. Вчера нам с Кирюхой некогда было думать и обсуждать случившееся у Анфисы – слишком быстро все закрутилось.

С Бароном у старшего опера Токарева была давняя кровная вражда. Старший спал и видел Барона за решеткой. Но всегда что-то срывалось, а в миру Баринов Константин выходил сухим из воды, оставляя Игната ни с чем. Желание отправить Баринова на полное государственное обеспечение в места не столь отдаленные стало для Игната идеей фикс и целью всей жизни.

Мы методично копали, собирая материалы на Барона и его людей, в его близкое окружение даже смогли попасть двое наших парней под прикрытием.

Игнат умел ждать. Прозвище Доберман он получил много раньше знакомства с Натальей Алексеевной за свое умение вцепляться зубами и когтями в горло и не отпускать до победного. А вот Добермасиком он стал недавно, видно, и у него звезды сложились в причудливую фигуру из трех пальцев.

Проблема была в том, что Барон Игната тоже знал. Они разыгрывали своеобразную шахматную партию длиной в несколько лет. Оба были сильными игроками и тщательно продумывали каждый шаг.

Почти…

Всегда, в любой, даже самой подготовленной операции, может случиться «но». В нашей случилась не совсем случайное знакомство с полторашкой, мой приступ ревности и бдительность Кирюхи, у которого была профессиональная художественная память на лица в комплекте с умением поддержать товарища в любой ситуации.

И пока я вчера сгорал от ревности, Кирюха затребовал у Лехи всю информацию на хозяев квартиры через стенку от Есении. Оказалось, те давно уехали за границу, а в квартире уже месяц живет жилец, который не единожды отметился в материалах дела как доверенный человек Барона.

К утру мы уже точно знали, что парочка людей Баринова крутятся вокруг Натальи Алексеевны, а утром были точные сведения, что эти же смертники ошиваются вокруг салона Катерины Романовны, где и работала женщина, сделавшая из сурового Добермана пушистого Добермасика.

И если бы не моя ревность и подозрительность Кирюхи, страшно подумать, что бы из этого вышло.

Наверное, именно в момент, когда мы обсуждали ситуацию в кабинете Добермана, я понял, что полторашка должна быть у меня на глазах. И никому другому, даже Игнату, я ее не доверю. Словно лопатой по голове шарахнуло осознание, что она должна быть со мной. На расстоянии вытянутой руки.

Я готов был убивать каждого, кто неровно дышит в ее сторону, и с удовольствием начал бы с Георгия.

Мою инициативу «ехать и брать не глядя, потом разберемся» начальство отклонило с огромной неохотой. Игнат сам готов был взять оружие, поднимать по тревоге «маски-шоу» и выдвигаться на задержание, но мы все понимали, что это путь в никуда. Раз они стали крутиться вокруг близких Игната, значит, грядет что-то крупное, на чем мы и сможем взять всех и провести им подробнейшую экскурсию по обезьяннику, СИЗО и закончить вояж в колонии строгого режима.

Весь отдел был переведен в режим «убейся, но выясни», а я заявил о своем намерении самолично присматривать за кнопкой. При всех. Глядя прямо в глаза Игнату.

Плевать! Я в тот момент готов был уверовать в астрологию, Таро, святого гномика-матерщинника и других сказочных персонажей, которые напророчили нам быть вместе. Потому что так и будет.

Как долго? Не знаю. Меня никогда раньше так не накрывало желанием спрятать, защитить и затискать одну конкретную малышку, от которой крышечка со свистом улетела в стратосферу.

Игнат к моему признанию оказался готов. Подозреваю, что секта «жени Леву» разрослась до размеров нашего отдела, но мне было уже глубоко фиолетово. Мы пожали друг другу руки, мне в три предложения зачитали мои права и отпустили с миром и четким напутствием «хоть один волос с ее головы…».

Старшему оперу тоже было некогда. Он думал, как незаметно вывести из-под удара родных, чтобы не вызвать подозрения у хвостов. Анфису с ее супругом было решено отправить в командировку, законную жену и сына Игнат отвез к ее родителям, приставив к ним пару парней из ГБР, а Наталью Алексеевну собственнически забрал к себе.

Мот и еще один парень дежурили возле Катерины, а я развлекал байками кнопку, поддерживая легенду, что мы пара. Засветились уже.

Нам оставалось выяснить, был ли тандем «Василий – Нина» частью того же плана, но тут снова вмешался креатив одной конкретной шкодины с непрошенными советами. Я договорился встретиться с ним днем, но вместо содержательной или не очень беседы слушал мат Миляева в трубку, когда он в пятнадцатый раз уведомлял звонящих, что геморрой он не лечит. И платно тоже!

В любой другой ситуации я бы сам поржал, но не сегодня. Генератора идеи хотелось хорошенько отлупить по заднице и закончить экзекуцию сладким продолжением, но пока приходилось здорово сдерживаться.

И я сам не знал, насколько при таких вводных хватит моей выдержки.

– Лев, а Вася не придет, да? – снова пристала кнопка.

– Не придет, да, – кивнул я, перемешивая картошку с грибами.

– Зачем ты соврал? – возмутилась она.

– Я не врал, это ты сказала, что он придет, я просто не стал с тобой спорить, – легко отмахнулся я.

Капля масла отлетела от сковороды и упала на мою футболку. Я опустил голову, посмотрел на свой живот и снял ее, отбрасывая в сторону.

За спиной кто-то со свистом вдохнул, а я встал в стойку. Весь целиком и отдельно взятые органы.

– И чем мы будем заниматься до утра? – хрипло полюбопытствовала малышка.

Я бы ей предложил спортивную гимнастику в моей постели, но, боюсь, после такого предложения мне сделают эпиляцию без наркоза.

– Играть в шарады? – предположил я.

– Лучше в города, – подсказала кнопка, заглядывая в сковородку из-за моего плеча.

Я вздохнул, обернулся, взял ее за талию и посадил на кухонную тумбу. Закрыл сковороду крышкой и упер ладонями по обе стороны от смутившейся кнопки.

Так вышло, что я оказался между ее разведенных ног. Сглотнул и посмотрел ей в глаза. Все вокруг завертелось, в глазах мелькали вспышки огней, а уши заложило, словно меня контузило.

Она уперлась двумя указательными пальчиками мне в грудь, но ощущалось это отрезвляющим ударом дефибриллятора.

Ее саму вело, я по глазам видел.

Удерживал ее взгляд несколько секунд, а потом резко опустил голову.

Еще немного, и я смогу гордо сказать «Моя-а-а-а»!

– Меня не покидает ощущение, что ты меня обманываешь, – призналась Есения, беспокойно ерзая на столешнице и отводя взгляд

– Я же сказочный персонаж, забыла? – улыбнулся я, глядя ей прямо в глаза.

– Да? – невинно уточнила Сеня, хитро сверкнула глазищами, закусила губу, а потом…

– Ай!

– Трах-тибидох! – объявила она. – Спокойно, я загадала желание. Не каждый день мне встречаются сказочные персонажи.

– С бороды надо щипать, а не с груди! Одну волосинку, а не клоками!

– Одного могло не хватить. У меня очень объемное желание.

– Да? У меня тоже одно есть, – развеселился я.

Протянул руку и сделал вид, что щипаю волосок над ее губой.

– Ахалай-махалай!

Я потряс рукой в воздухе и сдул несуществующую волосинку в воздух.

– Ах так! – задохнулась она от возмущения. – Ну, Лев, готовься, сейчас скандал буду делать!

– Я сейчас сам такой скандал учиню! – манерно пообещал я. – За эпиляцию без анестезии.

Она потянулась ко мне, я сделал шаг назад, шутливо встал в боевую стойку и предупредил, смеясь:

– Я буду защищаться!

– Да? Тогда я вызываю тебя на дуэль!

– Ага. Мне пневмат, тебе травмат, и дуэль сразу станет намного пикантнее, – согласился я.

Кнопка спрыгнула с тумбочки и повторила мою стойку.

– Малышка, куда тебе бокс? – сыронизировал я. – Тебя пылью придавит, ты не встанешь.

– У меня удар поставлен! – задрала она носик.

Я легким, отработанным движением наклонился, закинул ее себе на плечо и выпрямился.

– Так нечестно! – завопила она.

– Зато приятно, – промурлыкал я. – Кнопка, ты вообще еду ешь, или святым духом питаешься? Весишь как барашка.

Я немного поприседал с ней на плече, а кнопка испуганно обхватила ладошками мою талию сзади и прижалась теснее.

Эти сутки будут, пожалуй, самыми длинными в моей жизни.

Отошел от плиты и сделал несколько кругов вокруг своей оси. Кнопка взвизгнула и впилась пальчиками мне в живот.

– Картошка!

– Это наше стоп-слово? – уточнил я.

– Горит! – кряхтя, напомнила кнопка.

Твою ж… Точно!

Я осторожно поставил кроху на ноги, проигнорировал горящий взгляд, обещающий скорую расправу моей нервной системы, и занялся пищей телесной.

И пока перемешивал, вдруг подумал, что это офигенно – вот так дурачиться с ней на кухне.

Без манерных ужимок, без обиженно надутых губ, когда я в очередной раз отпустил шуточку, без криков, что я испортил прическу или размазал так долго наводимый макияж.

Вот так просто и легко мне не было ни с одной девушкой в моей жизни. Несмотря на фоновую тревогу, я был в состоянии легкой наркотической эйфории.

Все как будто встало на свои места. Правильно. Как нужно. Пазл, наконец, сошелся.