Глава 17

Софи Соколовская

Белоснежный шатёр, гораздо больших размеров возвышается над городком. 

― Коллет, ― возмущённо кричу я  в один голос с  генералом.

― Чтоб ей пусто было, ― от  души желает ведунья. 

― Ваши речи, да ей на плечи, ― поддакиваю я, как научила меня бабушки. Эти присказки не раз мне помогали, во всяком случае я верю в это.

― Пойдём посмотрим, ― предлагает Райан. 

― Нет, не сейчас.

Как он не понимает, что мне тяжело. Я и так не понимаю, что мне делать, а тут ещё и конкурентка нарисовалась, не сотрёшь. 

Как мне убеждать золтов жениться, если они с утра до вечера в шахтах или на рудниках работают. Я вообще никого не видела. 

Да если я даже разработаю тысячу концепций свадеб, это не поможет. О них просто никто не узнает. 

И где мне помощников искать, если никого нет. Любопытно, как Коллет решила эту проблему?

― Неужели тебе не интересно? ― удивляется генерал.

― Не сейчас, ― останавливаю его я. ― Не хочу расстраиваться. Мне сначала нужно поработать, а потом уже смотреть, что придумала конкурентка.

На лице Райана отчётливо видно недоумение.

― Скажем так, что это моя стратегия в битве с конкурентом, ― объясняю я. ― Не хочу расстраиваться.

― Это и не обязательно, ― поддерживает меня он. ― Неужели ты думаешь, что Коллет сможет превзойти тебя?

― Ущипните меня, я сплю. Неужели великий и ужасный генерал похвалил меня, ― язвительно произношу я.

Ведунья с одной стороны, а Райан с другой щиплют меня, принимая мои слова за чистую монету. А генерал может ещё и из вредности.

― Осторожнее, я не просила меня калечить, ― я вскрикиваю от боли, жалея о том, что решила подколоть его. ― Идите, смотрите, а мне нужно поработать. Уже пора что-то предпринимать, в конце-то концов.

― Я остаюсь, ― Северина решительно заходит в шатёр. ― Тебе нужна будет помощь, а вы ступайте. Потом нам расскажете.

Райан и её бывший уходят, оживлённо обсуждая сегодняшнюю встречу в ратуше. 

― Ну и что ты придумала? ― Северина тащит меня за руку в шатёр.

― Нет уж, сначала вы. Кто это?

Ведунья смущается как девчонка. К лицу приливает краска. 

― Мы познакомились, когда были такими же, как Ляна и Торин, ― начинает она свой рассказ, а я думала, что она промолчит. ― Любовь у нас была невероятная. Но он сын градоначальника, а я ученица ведуньи. 

― И что? Если у вас любовь.

― Любовь, ― горько повторяет она. ― Это, пожалуй, единственное чувство, от которого так часто отказываются. С благими намерениями и не очень. Ради власти, богатства, положения в обществе, ради величия.

― Он не стал бороться за вашу любовь?

― Нет, Софи, он-то как раз и боролся. Один за нас двоих.

― Но почему тогда?

― Я предала нашу любовь ради великой цели, ― горько говорит она. ― Я должна была стать могущественной ведуньей и прорицательницей императора.

― Подождите, я что-то не понимаю. А как же Ляна? Её родители?

― Я вышла замуж, за того, кого не любила, ― продолжает Северина. ― Так было надо.

― Кому? ― вырывается у меня.

― Мне нужны были наследники, кому я смогла бы передать свой дар. Но видишь, как всё получилось.

― Простите, матушка Северина, ― говорю я. ― Но логика от меня ускользает. Вы вышли замуж за нелюбимого, отказавшись от любви? Вас принудили? Шантажировали? Угрожали?

― Нет, ещё не хватало, ― обижается на мои предположения. ― Это был мой собственный выбор.

― Но зачем? 

Как ни силюсь, но не могу понять причины её поступков. Зачем она так постила? В чём смысл этой жертвы? 

― Если бы я знала, ― жёстко произносит она. Но по глазам я вижу, что она так говорит, чтобы не расплакаться.

― Не сдерживайтесь, поплачьте. Здесь никого нет. 

Она кивает, и слёзы крупными каплями катятся по лицу.

― Я была такой дурой, Софи. Такой дурой. Думала, что любовь отнимет у меня возможность заниматься магией. А я так хотела стать личной прорицательницей императора. 

― Получилось? 

Она кивает, не утирая слёз. Несчастные глаза говорят красноречивее слов.

― Но стоило ли оно того?

― Не рви душу, ― глухо говорит она. 

Видно, как ей тяжело. Такой груз нести всю жизнь.

― Как вы смогли?

― Смогла, Софи. Ради высшей цели, ради власти. Вот только счастья это мне не принесло. Муж был хорошим человеком, у нас родился сын. А мне нужна была девочка. Первый звоночек, что Высшие силы не принимают моей жертвы. Второй звоночек, что вскоре после рождения Альгула, муж погиб. Я воспитывала сына одна.

― Но вы не поняли? ― спрашиваю я, шокированная тем, что она не побоялась назвать сына в честь своего любимого.

― Нет, конечно. Я была одержима. Дар ― это власть, как я тогда думала. Что такое любовь по сравнению с неограниченным влиянием в империи.

― Но что-то я не вижу особого богатства, ― скептически замечаю я.

― Поверь мне, оно есть. Я могу купить этот городок со всеми потрохами и даже не почувствовать убытков.

Я развожу руками. Этого мне никогда не понять. В моём восприятии любовь ― величайший дар, который даётся в награду или наказание, но не каждому.

― Почему тогда ваша внучка так одержима идеей выйти замуж за Торина ради богатства? 

У меня снова не сходятся показания. С одной стороны, Ляна, а с другой — уверения  в несметных богатствах.

― Ляна выросла в скромности. Я не выпячиваю свой достаток. Никто не знает, что я вообще разбогатела. Жила себе спокойно у Ивового ручья. В небольшой избе. Люди же как считают?

Развожу руками. Уже запуталась, как там считают люди. 

― Если ты не выпячиваешь богатство, то ты бедный, а если роскошь выпирает из всех сторон ― богач. Вот только невдомёк, что роскошно жить можно в долг. 

В моей жизни, сколько хочешь таких примеров. Сами хрен без соли доедают, но берут кредит, чтобы сыграть роскошную свадьбу. Или денег, как у дурака фантиков, а свадьба не помпезная. Времена и миры разные, а люди не меняются.

― Альгулом вы с тех пор не виделись?

― Виделась один раз, когда проводила их свадебный обряд. Его взгляд во время церемонии до сих пор жжёт мне душу. Он думал сделать больно мне…

Она замолкает. Я тоже молчу. Сейчас неподходящее время для вопросов.

― Как бы я хотела уберечь его от той боли. Всю жизнь я любила лишь его, а он меня. И винить-то в своей несчастной судьбе некого. Сама виновата.

― А что он хотел? Вы так яростно спорили, когда подошли к нашему шатру.

Ведунья мечтательно улыбается, а у меня зарождается надежда.

― Матушка Северина, так чего хотел отец градоначальника? Не таись, меня же разорвёт от любопытства.

― Просил замуж за него выйти, ― смущаясь, признаётся она. ― Говорит, что хоть на старости лет побудем счастливыми.

Мне хочется петь от счастья. Как же всё замечательно складывается. А Коллет с её грандиозным размахом ещё надо поискать пару для свадьбы.

― Он прав, а я вам такую свадьбу сделаю, ― мечтаю я. ― За счёт короны, разумеется. 

― Я ещё не решила, Софи, ― почему-то упрямится ведунья.

― Зато Высшие силы за вас всё решили, ― словно змий-искуситель подкидываю я сомнения и так неуверенной Северине. ― Если вы хотите помучить Альгула, добившись второго конфетно-букетного периода…

― Чего? ― удивлённо спрашивает ведунья. ― Ничего я не хочу добиться.

― А зря, ― притворно вздыхаю я. ― Это самый лучший период становления пары. 

Северина непонимающе смотрит на меня. 

― Это когда мужчина ухаживает за женщиной, дарит цветы, милые подарочки.

Она кивает, и выражение её лица приобретает мечтательный вид.

― Матушка Северина, помолвку организовывать будем? ― мой голос дрожит от возбуждения. 

Неужели я наконец-то смогу заниматься любимым делом?

― Может, не надо? ― сомневается она. ― И идея с браком дурацкая. Ну, куда нам жениться? Уже о душе подумать пора.

― Одно другому не мешает, ― подмигиваю я ей. ― О душе всегда надо думать, смолоду. 

― Да, ты права. Но не будем мы глупо выглядеть?

― Плюньте и разотрите. Вы заслужили своё счастье, и какая разница, что сплетники будут думать?

Она кивает.

― Я думаю, что вам нужно будет сшить на помолвку нежно-зелёное платье. Такое цвета молодой листвы. Я подберу оттенок. Вам очень пойдёт и подчеркнёт, что вы не просто невеста, но ещё и ведунья.

― Может, обойдёмся без обозначения кто я, и так все знают.

― Доверьтесь мне, ― успокаиваю я Северину. ― Я знаю, что делаю. Поверьте, организую всё на высшем уровне. На вашу свадьбу может сам император пожаловать, а значит, и организовать нужно так, чтобы не стыдно было.

― Ну, хорошо, ― соглашается она и снова начинает беспокоиться. ― Не подумает ли он, что я слишком быстро согласилась?

― Быстро? Почти вся жизнь — это быстро? Да, вам немедленно, сию же секунду нужно выходить замуж. 

Я привычным жестом протягиваю руку, чтобы взять ежедневник и всё записать. 

― Вот же незадача, ― сокрушаюсь я. ― Нет моего ежедневника, чтобы я могла всё записать.

― Попроси генерала, он может сотворить, что тебе надо.

Я киваю, но обсудить нужно всё немедленно, пока ведунья не перепутала.

― Итак, скажите мне даты помолвки и свадьбы.

― Между помолвкой и свадьбой должно пройти по меньшей мере полгода, ― просвещает меня Северина.

― Это очень долго, может, тогда сразу свадьбу? 

― Не так уж и долго. Это время даётся, чтобы жених и невеста узнали друг друга. 

Я пожимаю плечами. Золты как бы не входят в высшее общество империи, и невесты с женихами растут на одной улице, в крайнем случае на соседних. Так, с какого переляду выдерживать эти дурацкие правила, ума не приложу.

Когда невеста и жених видят друг друга только на помолвке, такое правило помогает хотя бы немного узнать друг о друге.  

― Но вам-то с Альгулом не нужно знакомиться заново, можно сделать красивую помолвку, а затем через неделю или две свадьбу.

― Софи, давай будем делать сразу свадьбу. Зачем эти условности и пустая трата твоего времени.

― И то верно. Вы какую свадьбу хотите?

Она пожимает плечами. Я понимаю, что сморозила глупость и нужно срочно исправляться.

― Не думаю, что нужно кардинально менять традиции венчания, а вот празднование я организую по-новому. 

― Правильно мыслишь, ― соглашается со мной Северина.

― Тогда, я думаю, сшить вам платье с небольшим шлейфом, но не чисто-белое, а с зеленоватым оттенком. Букет невесты тоже сделаем в этих тонах. Альгула оденем в зелёный костюм цвета мха.

― Звучит красиво.

― А выглядеть будет ещё лучше. Фату надевать будете?

― Что такое фата?

О, какое раздолье для моей фантазии. Я внутренне ликую.

― Это полупрозрачная ткань, которую крепят к волосам. Поверьте, будет красиво. Вы введёте моду на фату в империи.

― Я бы лучше по старинке, ― идёт на попятную Северина.

― Ни в коем случае. Будем фантазировать и удивлять. Вот увидите, что даже драконы возьмут кое-что из вашей свадьбе к себе на торжества.

― Тогда даю тебе разрешение творить, что захочешь, ― говорит ведунья, и мои глаза загораются. ― Но в пределах разумного.

― Мне нужна портниха и повар, вы, случайно, не знаете, кто из золтов хорошо шьёт и готовит?

― Знаю, я тебя познакомлю с ними, когда придут с работы.

― Так они работают на рудниках? ― удивляюсь я. ― Весь городок? 

― Здесь все, кроме меня и градоначальника, работают на рудниках, ― говорит Северина и я понимаю, почему негодуют золты. 

Не оставить даже иллюзии выбора ― это жёстко. Родился в руднике и умрёшь там же. Кто из любящих родителей желает такой судьбы своим детям? Вот то-то же. 

Свадьбы — это хорошо, но систему нужно в корне менять. Вот только как? Я подумаю об этом позже, а пока нужно отвоевать себе повара и швею.

― Матушка Северина, в городе есть трактир?

― Нет, а зачем он? Работа без выходных от заката до рассвета. Ходит по трактирам некогда. Успеть бы отдохнуть. 

― Жестокий мир. Почему так несправедливо обращаются с золтами?

― Милая, ― мягко звучит голос ведуньи, ― всё, что происходит справедливо. Высшие силы об этом заботятся. А то, что жестоко, так справедливость не всегда с карамелькой во рту.

― Я не понимаю вашей логики.

― Это не логика, это закон Высших сил. Что бы ни происходило, значит, заслужили. А если заслужили, то нужно исправляться.

― А золты не исправляются?

― Нет, они таят в сердце обиду. 

― Я бы тоже обиделась, если бы работала без выходных.

― Ты не понимаешь законы Высших сил, ― ведунья, кажется, оседлала своего любимого конька и  возвращаться к организации свадьбы. 

― Вы мне потом расскажете о них, а сейчас надо вызволять из рабства швею и повара.