Глава 29

Райан ди Роско

Чувство выполненного долга подняло мне настроение. С весьма фривольными мечтами о Софи я возвращаюсь к себе домой. Как странно называть своё временное жильё домом, только бы оно не стало постоянным. От этого предположения аж дрожь по телу.

Мой взгляд натыкается на необычную картину возле ратуши. Обычно по вечерам город пустеет, а сейчас собралось очень много народа. Уже довольно поздно, но золты не спешат расходиться. Над площадью плотным шатром висит шум голосов, ругань и даже удары. Сворачиваю, чтобы разобраться в ситуации.

― Почему вы не расходитесь по домам? ― Удивляюсь я.

Золты оборачиваются и застывают, не ожидая меня здесь увидеть.

― Мы записываемся в бригады, ― говорит один из них, самый смелый. ― А женщины пишут, чем будут заниматься, и детей записываем в школы.

Я недоумеваю, почему всё это сегодня?

― Кто сказал, что это нужно делать немедленно? ― начинаю закипать я.

Они переглядываются и правда не могут вспомнить, почему собрались на площади.

― Расходитесь по домам, ― уверенно и спокойно говорю я. ― Завтра к открытию ратуши подойдут те, кто живут на самых дальних улицах с той и другой стороны.

Я показываю, откуда считаем дальние улицы. 

― Только с окраины, понятно? 

Они кивают.

― А когда все остальные? ― спрашивает тот же смельчак.

― Тех, кого перепишут раньше всех, послезавтра выходят на работу в свои смены. Смены организуют тоже завтра, ― объясняю я. ― Завтра все отдыхают. Внеплановый выходной.

― У нас-то и планового давно не было, ― высказывается другой золт.

― Вот и отдохнёте, ― говорю я. ― Ещё раз обдумаете мои слова и приходите завтра . Остальных будем звать, как освободятся клерки. 

― А кто же у нас градоначальником будет, господин хороший? ― раздаётся из толпы ехидный молодой голос. 

Кажется, я его уже где-то слышал раньше. Вот только где, не помню.

― А кого бы вы сами хотели в градоначальники? Может, кто-то из вас хочет?

При  последнем вопросе от меня шарахаются от заразного. 

― Пусть будет Альгул, ― выкрикнул кто-то из толпы. ― При нём хорошо было. 

― Альгул так Альгул, пусть кто-то из вас сходит к нему и скажет, что городская община выбрала его в градоначальники, ― прошу я золтов. ― Вот ты будешь в ответе за это. Выбери себе двух помощников. Придёшь и лично мне доложишь. Будет требовать подробности ― ничего не скрывай.

Он кивает, но не уходит. Мнётся, переступает с ноги на ногу, словно хочет что-то спросить и не решается.

― Ещё остались вопросы?

Все золты, собравшиеся на площади, дружно кивают. Надо их как-то подбодрить, что ли, а то выглядят нервными. Мне ещё бунта не хватало для полного счастья.

― Задавайте любые, я отвечу, ― подбадриваю я.

― Зачем это всё? ― раздаётся из толпы испуганный женский голос.

― Не совсем понимаю, что всё? ― спокойно переспрашиваю я.

― Выходной, смены и прочее, ― обеспокоенно спрашивает ещё одна золтка. ― Это правда, что тех, кто не работает на рудниках, будут забирать на работу в столицу? И деточек своих мы уже не увидим.

― А детей наших в имперские приюты сдадут, ― угрюмо произносит дородный и богато одетый золт.

Да, не прошло и трёх часов с момента окончания собрания, а домыслы разрослись до гигантских размеров. Хорошо ещё, что не придумали, что детей на прокорм драконам отдавать будут. Великий Аурум, откуда они понабрались этой чуши.

― Перед тем как я отвечу на ваши вопросы, ответьте мне на один. Вы слышали, что я говорил недавно?

Оглядываю толпу. из-за своего высокого роста мне легко наблюдать, как кто-то кивает, а кто-то и вслух говорит, что слышал меня.

― Я неправильно задал вопрос. Слушать меня вы слушали, но ничего не услышали и сделали далёкие от правды выводы.

― Ты генерал не юли, ― выкрикивает из толпы тот же наглый парнишка. Никак не могу высмотреть, где он спрятался. Возможно, он и есть подстрекатель. ― Отвечай на вопросы народа.

― Непременно, ― скрываю я улыбку. ― Зачем выходной? Для того чтобы наладить сменный рабочий график, нужно проделать гигантскую работу. У вас на рудниках нет конторы и людей, которые занимаются только делами этого рудника. 

― Зачем нам лишние люди?

― Это нелишние люди, это кто-то из вас, кто из рудника перейдёт на работу в контору. Я потом объясню, для чего всё это, и выберем, кто из вас больше подходит для такой работы. По поводу выходного, ― я ненадолго замолкаю. ― Нужно отдыхать. Это очень важно. Без отдыха невозможно полноценно работать. Если бы ваш градоначальник понимал, что даже один выходной даст больше, чем круглосуточная работа, то вы бы при нормальном графике добывали столько золота, сколько сейчас он не видит.

― Плохой ты генерал, если не понимаешь, что…― опять тот же голос. Да, откуда я могу его знать? 

― Хороший я генерал или плохой судить не тебе, молокосос, ― резко перебиваю я. ― Я не позволю оскорблять себя. За меня говорят мои победы.

― Да, Кай, ты перегибаешь палку, ― раздаётся звонкий девичий голосок в замершей толпе.

Точно, Кай! Как же я сразу не вспомнил его голос.

― Что баламутишь народ из-за того, что твою девицу арестовали? ― теперь уже я не отказываю себе в удовольствие ехидно спрашивать парнишку. 

― Я не баламучу, а правду говорю, ― с вызовом произносит Кай. ― Зачем это вот всё, когда едва ты уедешь и всё станет по-прежнему?

Ещё одна сказка упрямого мальчишки, которая может помешать моим замыслам.

― Откуда ты это взял? ― резко спрашиваю я. ― Кто подбил тебя распространять ложную информацию?

Кай слишком уверенно держится для простого провинциального мальчишки. Скорее всего, за ним кто-то стоит, и он уверен, что это  кто-то сильнее меня.

Признаюсь, это ставит меня в тупик. Кто в империи может быть могущественнее меня? Только император, но мы с ним в одной лодке. Тогда кто?

Первым порывом было отправить его вслед за подружкой в имперскую тюрьму, но опасения, что третий арестованный золт за день, может переполнить чашу терпения народа, остудило меня.

Поговорю с ним наедине. А уж как доставить его в мой шатёр, придумаю.

― Так, я жду имя, ― спокойно, даже скучающе произношу я. Пусть не думает, что это для меня что-то значит, а то возомнит о себе. ― Вряд ли у тебя хватило бы глупости самому выступать.

Кай зло сверлит меня глазами.

― Я ничего не скажу.

― Ну, прям чудеса героизма, ― усмехаюсь я. ― Не скажешь и не надо. 

Надо быть полным дураком, чтобы не догадаться, откуда ветер дует. Я даже давить не него не буду.

Коллет и её папаша министр. Вот, кто здесь воду мутит и мешает мне. Нам с Софи.

Мне больше интересно другое, а сама Коллет понимает, во что ввязалась, или папаша использует её в тёмную?

― То, что думает этот мальчишка, озлобленный за арест своей мнимой возлюбленной…

― Ляна не мнимая…― с возмущением кричит Кай на всю площадь.

― Избавь нас от интимных подробностей вашей связи, мужчине не к лицу этим хвастаться, ― обрываю его я, и мальчишка обиженно замолкает.

Выдерживаю паузу, оглядывая площадь. Золты притихли и чего-то ждут от меня.

― Может быть, я вас сейчас удивлю, но я не родился генералом, ― по площади проносится сдавленный смешок, а у меня отлегает от сердца. Сумел-таки растопить лёд непонимания, но радоваться ещё рано. ― В армию я пришёл солдатом и шаг за шагом поднимался к заветной цели. И знаете, что я понял?

― Нет, ― то тут, то там слышу я ответы на свой вопрос и это хорошо, значит, слышат меня.

― Я понял, что та армия, в которой заботятся о солдатах, лучше воюет.

Над площадью повисает тишина. 

― Когда я дослужился до лейтенанта, то выбивал для своих солдат новую амуницию и полностью укомплектованные пайки. Потом, я делал то же самое для большего числа солдат, и чем выше я поднимался, тем боеспособней становилась армия. Сейчас наши солдаты имеют дом, школы для детей и пенсию по инвалидности, если не дай Аурум, они получили ранение, несовместимое со службой. 

Делаю паузу, чтобы они прониклись. 

― То же самое я хочу сделать и здесь. Рудники будут приносить прибыль в любом случае, а вот вы не должны работать без продыху. Чтобы получить максимальную выгоду от вас, я и ввожу выходные, отпуска и смены. Поверьте, так будет лучше для всех: и для золтов, и для империи.

― Мы даже не знаем, что и сказать, ― разводит руками словоохотливый золт.

― Поэтому, я и предлагаю перенести всё на завтра. А сейчас пойти домой, поужинать с семьёй и всё обсудить. И не слушайте никого. Верьте только своим глазам.

Золты тихонько переговариваясь между собой, расходятся с площади. Я вхожу в ратушу и отдаю распоряжения на завтра. Предстоит много работы, и нужно быть готовым. 

Нам с Софи осталось только организовать свадьбу, и поручение императора можно считать выполненным. Скорее всего, мне придётся действительно остаться в провинции, чтобы довести начатое до конца.

А Софи отправится в свой мир, где нет места драконам и истинным парам. Выйдет замуж. От одного только предположения, что чьи-то руки будут её обнимать, мне хочется что-нибудь разбить.

Какие бы чувства ни бушевали в моей груди, Софи достойна большего. И я должен смириться и отпустить её.

Взвинченный размышлениями о Софи до взрывоопасного состояния, я вхожу в шатёр, и меня едва не сбивает с ног Марко с вёдрами. Понятно, Софи собирается принимать ванну. Пожалуй, неплохо было бы присоединиться. Помочь помыться и всё такое. Я особенно надеюсь на всё такое. 

― Где она? ― тихонько спрашиваю я денщика.

― В кабинете, ― отвечает запыхавшийся Марко. ― Они там с вашей сестрицей засели.

А вот это уж плохо. Ранелия слишком своевольна, и рядом с Софи они представляют гремучую смесь. 

Подхожу к кабинету. Через слегка приоткрытую дверь слышу их разговор. Удержаться выше моих сил, и я позволяю себе позорно подслушать.

Решимость Софи узнать обо мне, как можно больше, льстит самолюбию. Вот только всё равно, не быть нам вместе. Её голос ласкает слух, и я фактически не вслушиваюсь в слова, улавливая только тембр голоса Софи. После суматошного дня её голос умиротворяет и совсем неважно, о чём они говорят. Девочки, такие девочки. Лёгкая улыбка трогает мои губы. Им бы только дай посплетничать да наряды обсудить.

Вот только обсуждение моей жизни вызывает интерес. Я даже порываюсь сначала войти в комнату, чтобы не дать Ранелии наговорить лишнего. Но я не дослужился бы до генерала, если бы подчинялся сиюминутным порывам. 

Пусть расскажет, что знает. Мне же проще будет. Не придётся объясняться с Софи, она сама не захочет быть со мной.

Послушаем, интерпретацию причин становления моего характера в исполнении моей дражайшей сестрицы. Я в предвкушении и лишь ближе подхожу к двери, чтобы не пропустить ни одного слова.