Глава 30

Софи Соколовская

― Райан самый старший из нас, ― немного неуверенно начинает свой рассказ Ранелия. ― Когда я родилась, ему было уже десять лет, а когда родился брат ― семь. Не знаю, почему так получилось, но Райан долгое время был один у родителей.

― Может быть, больше не получалось забеременеть или просто не хотели детей, ― говорю я. ― Обычное дело. 

― У людей может быть и обычное, но не у драконов. Дети для нас дороже золота, а золото мы любим больше жизни. 

― Не трудись, аналогия понятна. Значит, просто не получалось. Так бывает. 

― Наши родители не были истинной парой. У них был обычный династический брак. Когда у клана ди Роско родился наследник, то у ди Монти родилась не просто девочка, а жена. 

Не знала, что у них так строго. Хотя… У аристократов раньше так и было, и у купцов. Деньги к деньгам, как говорится.

Не могу сказать, что жалею их. Судьба такая. А против традиций не попрёшь, а если и попрёшь, то останешься с голым… хм, задом. А на такую демонстрацию самостоятельности не каждый способен.

― А почему же так не было с Райаном, ― удивляюсь я. ― Неужели ему не нашлось невесты.

Ранелия улыбается, но в глазах её застыла тоска. Что так всё плохо?

― У Райана было, как у всех, ― медленно произносит она, вставая и отходя к окну. ― Когда он родился, отец заключил договор на брак с самой знатной семьёй в империи. 

Как интересно! Но если он ещё не женат, то значит что-то произошло?

― Но Райан отказался жениться, чем вызвал гнев отца. Его посадили на хлеб и воду, заперев в комнате. 

Невольно я начинаю сочувствовать ему и даже восхищаться. Чтобы  пойти против вековых устоев, нужно иметь сильную волю.

― Но брат ухитрился сбежать и под вымышленной фамилией вступил в имперскую армию простым солдатом, подписав контракт на десять. Когда отец нашёл его, сделать уже ничего нельзя было. Невеста, естественно, ждать не стала. Вышла замуж за другого, а Райану только этого и надо было. Он добился своего.

― Да, но какой ценой, ― жалею его я. ― Десять лет в армии без поддержки семьи.

― Воюющей армии, ― поправляет меня Ранелия. ― За эти десять лет, он из солдата дослужился до лейтенанта.

― А что в империи, чтобы получить офицерское звание, разве не нужно учиться?

Я выбираю из вазы красивый фрукт, внешне похожий на яблоко. Впиваюсь в него зубами. Очень вкусно, похоже на персик. 

― Конечно, нужно, ― говорит она. ― Для того чтобы получить звание капитана, нужно закончить Высшую офицерскую школу. А лейтенант — это то звание, которое можно заслужить, преданно служа империи или совершив подвиг на поле боя.  

Как интересно на самом деле. Сколько же я ещё не знаю о жизни драконов. Да и не узнаю уже. Осталось совсем немного и мне придётся уйти, если он меня не остановит. Я навязываться не буду. 

― Что ж, уважаю его за волевой характер. А если бы он женился, то не стал бы военным?

― Вряд ли, ― с сомнением говорит Ранелия. ― У нас в роду были военные, а вот у невесты занимались только финансами. И, как назло, сыновей не было. Райану предстояло возглавить семейный бизнес.

― А он с пелёнок мечтал стать генералом, ― иронизирую я, понимая, что в армию он сбежал от безысходности.

― Представь себе да. Мечтал и давно продумал план побега. Он столько книг прочёл по военному делу, что без труда бы поступил в офицерскую школу. Вот только отец бы никогда не согласился. 

― Но почему? 

― Райан должен был стать не просто мужем, но и объединить два клана. Поэтому отец сделал бы всё, чтобы свадьба состоялась. 

Да, тяжела доля власть имущих. Ни жениться, ни учиться по своему желанию не могут. Да на фиг нужны такие деньги, чтобы жить по чьей-то указке. Чтобы тебя ломали через колено, заставляя плясать под свою дудку. Нет уж, дудки! Возмущаюсь в глубине души я, словно мне сейчас предлагают несметные богатства в обмен на свободу.

Впервые в жизни я поздравила себя, что родилась в обычной семье. Мне всего приходилось добиваться самой, но тем интереснее жить. Я нигде не пропаду. Даже здесь, в другом мире из говна и палок смогла создать своё агентство. 

― И учили Райана управлять рудниками, заводами, большими деньгами, в общем.

Теперь понятно, почему он быстро понял, что я предлагала. А из него получился неплохой финансист. 

― Восхищаюсь стойкость твоего брата, но почему он не женился, когда уже всего добился? Невеста ему не подходила, так она уже вышла замуж. Что ему мешает исполнить свой долг?

Ранелия задумчиво ходит по комнате, пока наконец-то не возвращается в своё кресло напротив стола. Она ставит руки на подлокотник и складывает пальцы домиком.

― Вот здесь я становлюсь на зыбкую почву догадок, ― медленно произносит она. ― Понимаешь, у нас в семье многое утаивается, не договаривается. Я строила свою теорию из того, что мне удалось узнать из обмолвок отца, оговорок Райана, подслушанной болтовни слуг. 

― Нельзя было просто спросить у брата или отца?

― У отца нельзя было, для него это слишком болезненный вопрос. А что я спросила бы у Райана? Почему ты не хочешь жениться? Я спросила, и он скормил мне очередную сказочку, ― горячится Ранелия. ― Никто не сказал мне правды.

― Может быть, они тебя оберегали? ― предполагаю я. ― Знаешь, подруга, правду не всегда нужно знать. Она бывает слишком некрасивой, я бы даже сказала безобразной и рушит твои представления о мире и людях. Иногда, поверь мне, лучше не знать. Потому что когда узнаёшь, то непонятно, что с этой правдой делать.

Ранелия выглядит задумчивой. Она смотрит на меня, но не видит. Будто бы сквозь меня глядит в прошлое.

― Знаешь, а ты права, ― говорит она. ― Лучше бы я не знала всей правды. Она разрушила представление о нашей идеальной семье и у меня тоже. 

― Почему? ― удивляюсь я.

― Всё дело в том, что отвращение к браку у Райана из-за наших родителей, ― переходит к самому интересному Ранелия. 

Вот в это я поверю. Все наши комплексы и проблемы родом из детства.

― Дело в том, что матушка…

― Ну, хватит, остановись, Ранелия. Это переходит все допустимые границы.

― Какие такие границы, братец? 

Ранелия выжидательно смотрит на сто́ящего в дверях генерала. Его вид не предвещает ничего хорошего не в меру разговорившейся сестричке.

― Ты не должна обсуждать дела семьи с посторонними? ― не глядя на меня, произносит генерал.

Его фраза словно бьёт наотмашь. Я посторонняя. После того, что между нами было. 

― Софи не посторонняя, ― с вызовом заявляет Ранелия. ― Как она может посторонней с твоей меткой истинности?

― Это не имеет никакого значения, ― холодно говорит он.

― Ещё как имеет. Она член нашей семьи. Хочешь ты этого или нет. И тебе придётся это признать. 

Они стоят друг напротив друга. Глаза сверкают, из ноздрей разве что дым не идёт. Брат и сестра. Так похожи друг на друга. Оба упрямые.

― Софи собирается после свадьбы вернуться домой, ― броня, которой окружил себя Райан, на миг пала, и я слышу, с какой болью он это говорит.

― Она не может вернуться, ― твёрдо произносит Ранелия, словно меня здесь нет. ― Она твоя истинная пара и её место рядом с тобой.

― И что ей может помешать? ― С сарказмом спрашивает генерал.

― Ты, ― отчаянно выпаливает Ранелия. ― Ей должен помешать ты. 

― И каким образом?

Он не отвергает, что должен помешать мне, а лишь узнаёт, каким способом ему это сделать. Этот вопрос вселяет в меня надежду, что он хотя бы немного неравнодушен ко мне.

― Открой ей свои мысли и сердце, ― предлагает наивная Ранелия. ― Расскажи, что чувствуешь.

― Кажется, ты занялась этим вместо меня. Так, продолжай, ― с безразличным видом говорит Райан сестре.

Ранелия и не думает сдаваться. Под пристальным взглядом брата она рассказывает:

― В семьях драконов наследнику уделяется особое внимание. А Райан в то время вообще был единственным ребёнком, и с него не спускали глаз. От него постоянно требовали помнить о своём положении и титуле. 

― Как ребёнок может постоянно помнить о своём титуле? ― ошарашенно спрашиваю я.

― Да, очень просто. Он должен был быть аккуратным, чистым, серьёзным, пунктуальным и ни при каких обстоятельствах не забывать, что он наследник ди Роско, ― с горечью рассказывает Ранелия. ― Ну и, конечно же, преуспевать во всех науках и знании этикета. В общем, быть безупречным.

― Откуда ты это всё знаешь? Тебя же ещё тогда на свете не было, ― ошарашенно бормочет Райан.

А я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места и не обнять этого по сути одинокого мужчину.

― Слуги рассказали, ― отмахивается она, отводя взгляд.

― Что тебе они ещё рассказали? ― бормочет Райан, но сестра слышит.

―Что если плохо приготовил урок, то учитель порол тебя розгами, ― произносит Ранелия дрожащим голосом. ― Тебе не позволялось плакать, даже когда ты был маленьким. Опоздание к трапезе даже на секунду наказывалось лишением еды до конца дня.

Наши глаза встречаются, и я вижу боль, которой она не хочет ранить брата. Но это выше её. Голос выдаёт непомерное страдание из-за его участи. Райан не принимает жалости, он слишком горд для этого. 

― Да, что же за люди были ваши родители? ― вырывается у меня.

― Строго говоря, они есть до сих пор, и они не люди, ― усмехается генерал. ― Они драконы в самом скверном понимании этого слова.

― Что едят на обед девственниц, запивая кровью младенцев? ― Пытаюсь шутить я, чтобы как-то разрядить обстановку и не показать, насколько я шокирована услышанным.

Теперь понятно, почему он сбежал из дома. Разве можно вынести такие непомерные требования и равнодушие самых близких. Пожалуй, равнодушие страшнее.

― Почти, ― улыбается в ответ Райан. ― Ты недалека от истины. Наши родители не были любящей парой, но сохраняли видимость приличий. Они были настолько разными, что не могли найти точки соприкосновения ни в чём, кроме меня. В этом у них было похвальное единодушие. 

Ранелия с любопытством прислушивается к словам брата. Одно дело  ― её история, которую она собрала по крупицам из небольших фактов, щедро сдобренных собственными домыслами, другое ― рассказ брата. Информация из первых рук, так сказать. 

― Ни отцу, ни матери не было дела до меня. Я рос в окружении учителей, и единственное, что их интересовало, — это мои успехи. 

― Интересоваться успехами ребёнка, это нормально, ― робко вставляю я. 

― Нормально, ― как-то грустно подтверждает он. ― Пока это не переходить в навязчивую идею.

― Наша мать имела печальную славу известной кокетки империи, меняющей кавалеров как перчатки. Отец, кстати, от неё не отставал. 

― И отец так просто мирился с её похождениями?

― Отцу было плевать на неё, ― с горечью говорит он. ― Он считает всех женщин глупыми, слабыми, легкодоступными созданиями.

― Вот и представь, сами они не лучшие люди, но от Райана требовали безупречности, ― добавляет Ранелия. ― Каким должен был вырасти ребёнок, который не видел нормальной семьи?

― Так ты из-за родителей не хочешь жениться? ― глубоко потрясённая спрашиваю я. ― Почему тогда Ранелия нормальная?

― Потому что для неё брак ― побег из отчего дома, ― объясняет мне он. ― И Ранелия не столкнулась с таким отношением родителей. Она всего лишь девочка, которая родилась, чтобы браком упрочнить и без того крепкие связи семьи. А мой второй брат ― не наследник и до него вообще никому не было дела. 

― Даже не знаю, что лучше постоянное внимание, которое было у тебя или когда для родителей ты пустое место, ― срывающимся от эмоций голосом говорит Ранелия.

Сказать, что я шокирована, это приуменьшить то, что я сейчас ощущаю. Высокомерие, за которое я так его невзлюбила, — всего лишь защитная маска.

― Как ты смог пережить такой прессинг?

― Как-то смог, ― глухо отвечает он. ― Ты останешься?

― Где? ― не понимаю я. ― Нам ещё с тобой свадьбу нужно провести, и только тогда я свободна. 

― А я ещё нет, заговор раскрыт, подробности дела расскажут имперские дознаватели, ― перечисляет генерал. ― Реформы, которые мы с тобой затеяли, требуют времени. Нужно всё наладить, а это минимум тот год, который дал мне император.

― Если ты женишься, он немедленно вернёт тебя, ― Ранелия умоляюще смотрит на брата. ― И Софи не нужно будет организовывать эту свадьбу. Нужно лишь объявить о помолвке.

― Ни за что, ― в один голос восклицаем мы.