Глава 37

Ночь напускает сон на всю округу, кроме меня. Юди и Лулу засыпают в гостевой комнате у меня дома, обнявшись и признаваясь друг другу в неземной любви. А все виной проклятие, которое пока не сгорело вместе с агентством, и тот факт, что этим вечером я слишком много думаю. Кондитерская остается позади, а я стою перед дымящимся агентством. Чувствую, как сердце колотится быстрее, чем у гнома, убегающего с украденным золотом. – Ш-ш-шмотришь? – Рядом со мной сворачивается пружиной Шерх. – Где ты был? – Я тут же беру его на руки. Весь вечер меня удерживало от паники только то, что агентство было закрыто, а это значило, что все члены команды отсутствуют. Думала, змей приползет в кондитерскую, но и этого он не сделал. – Ш-ш-шпал, – говорит Шерх, кладя голову мне на плечо. Кажется, он совершенно спокоен. И это самое удивительное. Обычно он или с нами, или в агентстве. Где же то третье место, где Шерх стал чувствовать себя как дома? – Очень интересно, – бормочу я, так и не решив, что делать дальше. У меня есть повод туда зайти – нужно спасти бабушкино платье. Есть артефакты тушения в кармане, но… Раздрай в душе. Дым вьется над крышей, образуя фигуры борющихся демонов. Любой маг сразу поймет, что дело пахнет жареной Преисподней, и обойдет десятой дорогой. Любой, но не я. – Я всего лишь спасу платье, – говорю я, поправляя одежду. Я делаю шаг внутрь, и тут же дым сгущается передо мной, приняв очертания кота. – Мяу, – звучит из дымовой морды. – Очень смешно, – фыркаю я. Кот исчезает, а дым расступается, будто приглашая пройти дальше. Холл агентства выглядит не так уж плохо. Все закопчено, но гарью не пахнет. Дышать можно не так свободно, как хотелось бы, но я думала, будет в сто раз хуже. Неужели пожар в Преисподней уже сходит на нет? И тут я слышу голос, читающий заклинания. Очень знакомый голос. Иду на звук, спускаюсь в подземельную портальную комнату и вижу, как Дариус вливает силу куда-то в трещину в полу. – Что ты делаешь? – громко спрашиваю я. Хоть я и застаю его врасплох, он не дергается. Делает эффектные пассы руками, очевидно настаивая на своем. – Спасаю твое агентство. Не благодари, – бросает он через плечо. – Его не надо спасать. – Мой голос звучит так уверенно, что сама себе удивляюсь. Дариус делает пассы руками, продолжая посылать силу под землю, из-за чего дым оттуда практически не поступает. Теперь ясно, почему в агентстве стало можно дышать. Еще немного – и правда погасит пожар в Канцелярии. После моих слов Дариус дарит мне взгляд «Ну да, ну да!» и продолжает свое дело. – Эй! Ты меня слышишь? Прекрати. – А ты сама разве сюда не за этим пришла? – Я пришла спасти бабушкино платье. – Да? – тоном, словно он совсем мне не верит, спрашивает Дариус, чем невероятно меня злит. И тут между нами снова материализуется дымовой кот. Он смотрит на меня огромными молящими глазами: – Погасить пожар в Преисподней можно в один миг, если хозяйка агентства того пожелает. Мурк! – Я смотрю, тебе в дымовой форме и переводчик не нужен, – хмыкаю я, а Шерх в моих руках шипит на кота. Дариус опускает руки, прекращая спасательную операцию. Жутко заинтересованно смотрит на дымового кота: – И как? Я тут уже четыре часа стою, почти весь резерв угрохал, а конца не видно. – Эй! – Я поднимаю свободную руку вверх. – Я не соглашалась. Это агентство… Оно… Я столько намучилась с ним, но произнести плохое не могу. Стены словно укоризненно смотрят на меня. Я так и чувствую их разочарование. Необъяснимые ощущения, но, клянусь, они настоящие! – Что «оно»? Мурк. – Кот трется мне о ноги. – Приносит много золотых, мурк. – И море сложных клиентов-злодеев, от которых отказаться себе дороже. Проклятия. Бессонные ночи. Да и поставщики со мной больше не работают из-за Шакли. – Последняя свадьба лавового демона – огонь! Мурк! – Все потому, что он слишком оригинален. – Канцлер готов к переговорам! Мурк. Ого! Вот это новости. Дедушка теперь готов обсуждать условия контракта? – Поздно. – Я глажу Шерха, чтобы успокоиться. Получается не очень. Сомнения грызут, совесть воет, а чувство долга рвет на части. И где-то там глубоко в душе нескладно поет мечта о том, что она близка к тому, чтобы сбыться. И тут трещина раскрывается. Я вижу черную лестницу, которую на миг лижут языки пламени, а потом они пропадают. И слышу шаги того, кто медленно, прихрамывая, поднимается наверх. Неужели дедуля решил пожаловать?