Глава 53

Поцелуй длится всего мгновение, но мне кажется, будто время застыло. Я отпрыгиваю, как ошпаренная фея, прижимая пальцы к губам, на которых еще пылает жар его прикосновения – сладкий, как мед солнечных лугов, и терпкий, как вино из запретных садов фей. – Ты… ты… – Я не могу подобрать слов. Дариус ухмыляется, довольный собой: – Что? Ты же согласилась. – В щечку! – А я передумал. Хочется его убить. Или поцеловать снова. Или и то и другое сразу, пока небо не рухнуло нам на головы. Но времени на раздумья нет – в коридоре раздается громкое «Мяу!», и Гавиус начинает бить хвостом по полу, словно барабанщик на поле битвы. – Он требует начинать, – переводит Юди. – Хорошо-хорошо! – Я отряхиваюсь от нахлынувших эмоций, будто смахивая с платья пыльцу волшебных цветов, и хлопаю в ладоши. – Лулу, Бри, все готово? – Готово! – Из-за угла выскакивает Лулу, размахивая букетом невесты из мышей. – Лулу! Это ужасно! По-живодерски! – ужасаюсь я. – Они живые! Мы их потом отпустим. Правда-правда. Вы же сами просили креативить. – Не до такой степени. Отпусти бедных мышей. Лулу поникает: – А я так старалась для нашей Шерхи. Ладно, тогда сделаю из яблок. Насажу их на шпажки, вставлю в форму, накручу… – Давай-давай. – Я хлопаю разошедшуюся Лулу по плечу. – Только никаких живых существ. Бри поправляет гирлянды из летучих мышей во дворе. – Представляешь, согласились по плевой цене. Говорят, что еще готовы заплатить за первый ряд в этом представлении, – гордо заявляет подруга. Я быстро осматриваю импровизированную свадебную площадку – беседку, украшенную серебряными лентами и живыми цветами, которые то распускаются, то снова сжимаются в бутоны. В центре высокий столик для свадебного регистратора – эльфа, которого мы срочно вызвали и оторвали от обеда нектаром. Так как свадьба у нас экстренная и мы не знали, когда кот к нам нагрянет и придет ли вообще, оркестр пришлось заказывать из сверчков. – Отлично. Тогда начинаем. Именно поэтому я сейчас делаю знак главному из них, и сад заполняется стрекотом свадебного марша. Медлить нельзя. В любую секунду нашу церемонию могут сорвать. Шерхи, увитая фатой, тонкой, как паутина лунного света, осторожно подползает к алтарю. Гавиус шествует рядом, высоко подняв хвост, словно знамя темного владыки. Когда они подходят к алтарю, эльф отбрасывает белоснежные волосы за плечи, открывает книгу и начинает: – Дорогие гости, мы собрались здесь, чтобы соединить узами Свет и Тьму… – Безобразие! – Леди Мрак вплывает на задний двор. – Меня пригласили, но время не уточнили. Замучилась ждать в тени свою свадьбу, а тут, оказывается, животинки женятся. Канцлер знает? Я стискиваю кулаки. – Не животинки, а многоуважаемые фамильяры, – говорю я и делаю знак замолчавшему эльфу продолжать. – Силами, данными мне… – Не так быстро. – Леди Мрак снова перебивает свадебного регистратора и кидает на землю шар. Он со звуком разбитого стекла раскалывается, и из него волнами хлещет тьма, густая, как деготь, и холодная, как зимнее озеро. Леди Мрак сетует: – Из-за вас пришлось пожертвовать половиной моего несовершенствования. Я вопросительно смотрю на Дариуса. Он напряженно поясняет: – На Небесах – совершенствование, а в Преисподней – несовершенствование. Оу. – И чем это нам грозит? – Думаю, неприятными гостями. Я поворачиваюсь к распорядителю и нашей парочке Света и Тьмы: – Продолжайте! Эльф нервно кивает, стирает пот со лба, что блестит как роса, и начинает тараторить: – Согласна ли невеста, Шерхана Авдоториада, вступить в брак с котом Преисподней, Гавиусом Шоридиусом III? – Ш-да! – соглашается Шерхи. Ничего себе у молодых полные имена! Закачаешься. – А вы, жених, Гавиус… – Нет! – Сначала церемонию прерывает голос канцлера, громовой, как удар гонга, а потом уже и он сам выходит из темных клубов дыма, пахнущих серой и подгоревшим чувством собственного величия. Кот лениво облизывается. – Мяу. Я пытливо смотрю на Юди: – Жених сказал да? Переведи! – Он поприветствовал хозяина, – расстроенно поясняет Юди. Если сейчас Гавиус струсит и уйдет от алтаря, церемонии конец. Воздух словно наполняется пеплом из извергающегося вулкана. От канцлера так и несет угрозой и древней магией, старой, как сами миры.