Глава 14. Хитрость и глупость

По городу мы перемещались вальяжной походкой обожравшегося сметаной кота. Главной нашей задачей было оценить, как идут дела у невест с выполнением первого испытания — на трудолюбивость.

Зачем изобретать колесо, когда можно дать простое и понятное задание — починить что-нибудь или привести в порядок? Вот и я не стала, ибо работы в нашем графстве хватит на всех и еще останется. Впрочем, в то, что невесты будут сами трудиться, я не верила ни на грамм, как и Алдис.

Собственно, именно поэтому местным была дана установка скрытно помогать им за деньги.

А что? Всем же хорошо. Людям работа и деньги, невестам — выполненное задание. Но смотрелось все это, конечно, комично.

Стоило только кому-то издалека увидеть, как мы приближаемся, как местные сразу делали вид, что вообще мимо проходили, а претендентки в невесты то брались за молоток, абсолютно не понимая, что с ним делать, чтобы починить забор, то хватались за лопаты, размахивая ими с огромными шансами на то, чтобы кого-нибудь прибить.

— Ой, какая вы молодец, — хвалила я очередную невесту.

Она с ног до головы была осыпана мукой. На столе лежал готовый шмат теста, на противне своего часа ждали еще пока сырые пирожки, а под столом пряталась Раська, чуть прикрытая скатертью. У этой дородной женщины пирожки получались просто пальчики оближешь, так что выбор невесты я одобряла. Правда, игнорировать нахождение Раськи под столом было очень трудно.

Удерживать лицо, когда габаритный филей игриво выглядывает из-под скатерти, — это, я вам скажу, дело не из легких.

Распрощавшись на время с невестой, мы вышли за порог дома. Следующая наша встреча была назначена на вечер, дабы оценить уже свершившийся акт трудолюбивости.

— Вот скажите мне, де Браус, вам что, трудно? — возмущалась я, выбираясь за калитку.

— Что именно? — уточнили у меня невозмутимо.

— Доброе слово им сказать трудно? Они ж стараются, деньги тратят, чтобы испытание выполнить. Я так и буду их в одиночестве хвалить?

— Боюсь, добрые слова, что сейчас приходят мне на ум, не употребляют вслух в высоком

обществе.

— Но хоть на малюсенький комплимент вы можете расщедриться?

— Твои черные круги под глазами сегодня гораздо меньше, чем вчера, — шкодливо улыбнулся этот бес, обнажая клыки.

Психанув, я махнула на мужчину рукой, посчитав его непробиваемым, и быстрым шагом добралась до центральной улицы. Здесь в гостинице проживало много невест, но часть из них мы уже видели. Не найдя, что починить в гостинице, они пошли приставать к городским и делали вид, что трудились в их домах. Собственно, на нечто подобное я и рассчитывала.

Это же прямо-таки праздник какой-то! Людям платят за то, чтобы они ремонтировали свои же заборы, колодцы, бани и дома. Это же не работа, а мечта! Особенно когда тебе еще и ресурсы для всего этого оплачивают.

— Так, а это у нас что за жест великой щедрости, граничащий с глупостью? — поинтересовалась я вслух, рассматривая масштабные ремонтные работы.

На центральной улице города в ряд протянулась вереница телег. Все транспортные средства были под завязку заполнены брусчаткой. Ее же — брусчатку — спешно укладывали молодцы под руководством внушительного мужчины. Он стоял рядом с парнями и контролировал каждый их шаг.

С подозрением взглянув на графа, я в ответ получила такое же непонимание ситуации:

— Это точно не я.

— И не я. Я брусчатку не заказывала.

Невольно переглянувшись, мы решительно пошли узнавать, что это такое творится у нас прямо перед носом, но без нашего участия. Завидев то, как уверенно мы надвигались на руководителя стройки, к нам спешно подбежал чей-то слуга. На тридцатипятиградусной жаре он был облачен в расшитую зелеными нитками ливрею, в то время как даже Алдис сегодня ограничился рубашкой.

Мне же приходилось потеть в платье. Оно хоть и было тонким, но от жары не спасало.

— День добрый, Ваше Сиятельство, Ваше Сиятельство, — широко улыбнулся мужчина, заметно нервничая. — А мы вот тут трудимся. С господином градоправителем все согласовали.

— А мы, я прошу прощенья, это кто? — уточнила я, взглянув на то место, где работали трудяги.

Трудяг оттуда как ветром сдуло, а на их месте в нежно-розовом облаке кружев брусчатку из телеги уже таскала Нирада. По одной плиточке в минуту, брезгливо перенося их кончиками пальцев, девушка явно была не рада такому положению дел.

— Так Ее Светлость, — кивнул слуга на свою подопечную. — А я вот приглядываю.

— То есть класть брусчатку, конечно же, будет невеста? — Не рассмеяться было почти невозможно.

Пришлось отвернуться, глядя на такого же ржущего вампира. Он, в отличие от меня, даже не думал прятаться. Невоспитанным был, что уж тут.

— Естественно! — горячо заверил меня чужой прислужник и караульный по совместительству.

— Ну, удачи ей, — выдавила я из себя. — Мой брат восхищен ее самоотверженностью.

Чувствуя, как капли пота скользят по лицу, я потащила графа к фонтану, чтобы умыться и хоть немного освежиться. В нем — в нашем фонтане — вовсю развлекалась русалка, продавая наивным аристократам красивые камушки на удачу и ожерелья из ракушек, откопанных непонятно где. У нас моря поблизости точно не имелось.

Намочив платок, чтобы обтираться им по дороге, я с любопытством завернула на рынок. Один из столов под навесом был окружен толпой, что не могло не привлечь моего внимания.

Подобравшись поближе, я увидела хвостатых проказниц. Белки торговали орехами и грозили жадным покупателям лапками, указывая на картонку. Самая тощая и длинная делила орехи на кучки.

Вытянув голову, я смогла рассмотреть неплохой рисунок, сделанный угольком. С двух сторон от знака равно были изображены кучка орехов и несколько монет.

— В который раз ловлю себя на мысли, что эти белки какие-то странные, — поделилась я

с Алдисом своими умозаключениями.

Ну не бывает таких умных белок! Может, они у торговцев насмотрелись?

— Если они рисуют лучше тебя, это еще не делает их странными. Просто ты на всех вокруг

положительно влияешь, — сделали мне комплимент. Вот умеет же, когда хочет! Только адресатом ошибся. — Видишь, у тебя даже белки работают.

— А на вас я тоже положительно влияю? — Пройдясь по ряду, я выбралась на пекло.

— Ну, как сказать, — неожиданно заскромничала эта клыкастая морда.

— Правду.

— Ты на меня очень плохо влияешь. Раньше я себе нравился больше.

Слова графа вызвали у меня только смех. Ответная улыбка была пусть и не такая широкая, но зато искренняя.

Побродив по городу еще пару часов да показавшись неутомимым невестам, мы отправились обратно в замок обедать. Гаура расстаралась сегодня на славу, порадовав нас куриными отбивными и нежнейшим овощным пюре. Свежие же овощи занимали глубокую тарелку, а она, в свою очередь, большую часть стола, потому как обедали мы в малой столовой, любуясь садом через распахнутые настежь двери.

Это был не первый раз, когда я видела, как вампир ест нормальную пищу, но сегодня он, на удивление, делал это с завидным аппетитом. При взгляде на Алдиса даже у меня слюни потекли, хотя изначально потребности в том, чтобы поесть, из-за жары я не чувствовала.

— Они у вас с кровью, что ли? — поинтересовалась я, перекладывая себе в тарелку кусочки огурцов, помидоров и редиса.

Редиска у нас, между прочим, была своя, как и зелень! Отвоевав себе часть земли, кухарка высадила там семена, а вампир что-то поколдовал, чтобы все выросло быстрее.

Узнав об этой их маленькой тайне, я сразу прикинула, как это можно использовать. Мы же можем за сезон по три раза урожай собирать! И продавать дешевле, чем конкуренты, чтобы заработать больше.

— Кто? — не понял меня мужчина, на мгновение отрываясь от еды.

— Отбивные.

— Ага, — усмехнулся он и тут же натянул маску невозмутимости. — С кровью младенцев. Очень люблю этот соус к мясу.

Закатив глаза, я и не подумала верить этому вруну. Зато есть начала с утроенной силой, потому как отбивные действительно оказались выше всяких похвал. Как будто на костре приготовили, прежде замариновав в соли, перце и луке.

И все же вдали от городской суеты я чувствовала себя абсолютно прекрасно, даже учитывая, что столица фактически временно переехала к нам. Здесь ключевое слово было временно.

После обеда мы отправились проверять работу полеводов и фермеров. Пусть господин Гауст и отчитался, что все идет согласно планам, посмотреть на то, что они уже успели сделать, я хотела своими глазами. Ну и вампиру показать — куда уж без этого? Вдруг в нем снова доброта проснется мне на радость.

Но прежде мы свернули к реке.

Вода в ней за столь короткий срок действительно стала чище — это было видно даже невооруженным глазом. Только рыба в ней завелась какая-то гигантская. Увидев, как трое рыбаков с трудом вытаскивают громадного сопротивляющегося карася, я не удержалась и присвистнула.

— Поздравляю. Хороший улов, — подошла я ближе, но не слишком.

Карась был резвый и сдаваться пока не собирался.

— На все три семьи хватит! — радостно заверил меня один из рыбаков, стирая тыльной стороной ладони пот, что катился с него градом.

Даже соломенная шляпа от солнца не спасала.

— Хватит? — усомнилась я в правильности их поступка. — Э, нет, лучше уж вам устроить аукцион у центрального столба. За то, чтобы попробовать кусочек гигантской рыбы, а точнее, забрать себе всю рыбину, многие аристократы станут мериться кошельками. Обратитесь-ка вы к градоправителю, чтобы он все устроил. Уверена, вы с нее столько заработаете, что и унести не сможете. А рыба? Что рыба? Вы себе завтра еще поймаете.

Над тем, чтобы сделать так, как сказала я, мужики накрепко задумались. Оставив их совещаться, мы свернули к тропе, что вела к полям. В сторону города они ушли еще до того, как мы добрались до места.

Вот и очередное развлечение для аристократов.

Поля были вспаханы. Чернявая труженица, возраста почтенного, которая была здесь главной, показала нам, что уже сделано. Часть грядок уже засадили семенами, а другая часть ждала, пока вырастет рассада.

Отбывая свое наказание, здесь же трудились бандиты. И неплохо так трудились: загорелые, потные, с лопатами наперевес, они готовили землю к посеву картошки. Картофеля на целое графство требовалось много, поэтому копать им предстояло еще долго.

Единственное, что меня не слишком во всем этом радовало, так это хиленький домишка, наскоро выстроенный из деревянных брусьев. Его, как сказала главная, использовали для отдыха и в качестве столовой. Моя трепетная душа требовала, чтобы дом был больше и построен по всем правилам, а не с такими огромными щелями, так что этот пункт я в свои записи внесла.

Следующей нашей остановкой стала ферма. Стоило старшему нас увидеть, как он побежал нам навстречу. Я рассчитывала на радостные вести, а в итоге получила жалобу. Ночью в курятник пролезла лиса. Задушив одну из куриц, вторую рыжая паршивка утащила с собой.

— Надо щенков из столицы вести, — проговорила я вслух, делая себе пометку. — Давно хотела себе собачку.

— Начинается… — смешливо протянул граф, прикрываясь напускным возмущением. — Сначала собачка, потом котик, потом рыбки, а потом подавай под этот зверинец целую комнату. Имей в виду, я обратно в подвал тогда переселюсь.

— Точно! — воскликнула я, вспомнив о просьбе Гауры. Буквально на днях женщина видела в подвале жирную крысу, которой там быть точно не должно. — Котиков тоже надо записать.

— Ну тогда уже и рыбок записывай, чтобы два раза не ездить, — проворчал граф.

— А зачем мне рыбки? — озадачилась я.

Ответить вампир не успел. Несмело кашлянув, старший фермы вдруг многозначительно

улыбнулся.

— Любо-дорого смотреть, — загадочно произнес мужчина, почесывая рыжую бороду. — Помнится, мы с женой по молодости тоже вечно спорили. А потом мирились. Так хорошо мирились…

— Кхе-кхе, — покашляла я, привлекая к себе внимание замечтавшегося мужчины. — Яйца половину отправляйте на рынок продавать, а вторую половину оставляйте для разведения. Курятники необходимо достроить, и хлев еще один не помешает.

— Это верно, — согласился старший. — Кролики эти ваши плодятся с невообразимой силой.

— Так продавайте. Кроликов сорок процентов… — заметив непонимание на чужом лице, я быстро исправилась: — Кроликов двух из пяти, а всех остальных — каждого пятого, но не больше. Основное поголовье должно оставаться без изменений.

Обратно я шла очень довольная собой и этим днем в целом. Пока пробирались через зеленое поле, я собирала цветы и плела из них венок. Закончив сие кривоватое творение, я беззастенчиво водрузила его на голову Алдиса.

— А вам идет, — была вынуждена я признать, оценив внешний вид мужчины.

Он довольно улыбнулся и даже плечи расправил, видимо загордившись. Но недолго ежики пыхтели.

— Правильно говорят, подлецу все к лицу, — добавила я и сиганула прочь от кровавой расправы.

Недолго думая, вампир побежал за мной, обещая мне вечные муки, но на самом деле лишь делал вид, что догонял меня. К воротам я прибежала первая и так и не пойманная.

Опираясь на кованую створку спиной, я шумно дышала. Была вынуждена признать, что бобик в моем лице окончательно сдох.

— Нам бы это, защиту хорошую наколдовать, — произнесла я, стоило ничуть не запыхавшемуся графу остановиться рядом со мной. — Чтоб только свои могли туда-обратно, а остальные лишь по разрешению.

— Опять ты на мне ездишь.

— Но-но-но, я, между прочим, сегодня даже не просила ничего починить, — напомнила я,

оскорбленная до глубины души. — Слушайте, а давайте и беседку у озерца сегодня построим, а?

Тяжелый вздох вампира и пристальный возмущенный взгляд тонко намекали на то, что совести у меня нет. А я и не спорила. Потому что с мужчинами всегда лучше вслух соглашаться.

Но только вслух.

Вечером перед ужином мы опять-таки прошлись по всем улицам города, принимая работу у невест. Дамы всех возрастов изо всех сил делали вид, что сотворенное — это их рук дело. И крышу они сами чинили, и колодец сами прочищали, и заборы чужие строили, и даже коровами сами занимались. Прямо-таки умелицы на все руки.

Собрав всю заинтересованную толпу у центрального столба, где сегодня днем был сооружен небольшой деревянный постамент для проведения аукциона, я толкнула воодушевляющую речь:

— Все участницы отбора сегодня показали себя с самой лучшей стороны. Я даже не ожидала, что наши невесты такие труженицы. Все молодцы! Однако нам все же нужно принять решение, кто из вас попадет во второй этап отбора. И это решение принимаю не я, а наш уважаемый жених.

Алчные взгляды тут же были устремлены к вампиру, который невозмутимо делал вид, что его здесь нет. Хоть бы слово какое сказал, бессовестный. Пришлось снова брать все в свои руки.

— Так вот, уважаемый жених попросил время на раздумье до завтрашнего утра, чтобы принять это важное и, несомненно, сложное решение. Утром те из вас, кто прошел во второй этап, получат соответствующие приглашения. А пока предлагаю вам отдохнуть после тяжелого дня.

По моему знаку на центральной улице громко заиграли музыканты. Звук барабанов разносился над головами толпы, пока в свете огненных чаш появлялись восточные танцовщицы и танцоры, владеющие искусством подчинять себе пламя.

Аристократия в полном составе пребывала в шоке от мелькающих босых ног и оголенных животов, от ярких нарядов и страстных взглядов. Воспользовавшись тем, что выступление выбило толпу из колеи, мы с Алдисом под шумок смылись обратно в замок.

Ужинали в малой столовой, потому как здесь к вечеру было прохладнее.

— Я бы выгнал всех, — решил поделиться своим ценным мнением вампир, медленно потягивая вино из бокала.

— А я бы оставила только богатых, — возразила я. — Особенно ту, чей отец расщедрился на брусчатку для главной улицы. Представляете, что еще он нам тут может сделать? Надо ему тонко на фонари намекнуть.

— Ешь давай, недоразумение мое, тебе еще пригласительные писать.

— А чего это мне? Нам. Имейте в виду, на этот раз вы от меня не сбежите.

Своего кабинета в замке у меня до сих пор не было, а потому уже скорее по привычке я, никого не стесняясь, разместилась прямо на полу в покоях де Брауса. Вместе с вампиром писать приглашения взялись еще двое: счетовод и призамковый целитель, и я этой помощи была очень рада, ибо даже за вычетом тех, кто не прошел во второй этап, невест оставалось много.

Отсеять получилось примерно двадцать процентов дам. Я вычла всех, кого так откровенно грабить было попросту стыдно, ибо они сами находились в затруднительном финансовом положении. На остальных же моя совесть смотрела сквозь пальцы, прикидывая, как много из них можно выжать.

Собственно, с этими мыслями я и уснула за написанием очередного письма. Особенно по этому поводу не переживала, потому что знала, что стараниями Алдиса, как и всегда, проснусь в своей кровати, но, увы, на этот раз все пошло не по уже отложенному плану.

Мало того, что проснулась я в чужой спальне и в чужой кровати под мягким одеялом, так еще и рядом со мной оказался вампир. Увидев спросонья так близко его лицо, я от неожиданности закричала.

Дверь в спальню распахнулась в считаные мгновения, едва не срываясь с петель. На пороге стояли кто чем вооруженные слуги под предводительством моего счетовода.

— Я так и знала, что он ее жрет! — воскликнула кухарка, угрожающе размахивая сковородкой.

— Просим прощения, Ваши Сиятельства, — перекрывая голос женщины, громко произнес господин Гауст и уже тише с возмущением добавил: — Да не жрет он ее! Просим прощения. Вам завтрак сюда подавать? Да? Сейчас принесут.

И вытолкал всех за дверь, эти самые двери за собой прикрывая. Я даже сказать ничего не успела. Только медленно перевела взгляд на уже проснувшегося и откровенно веселящегося де Брауса.

— И что я здесь делаю? — спросила я с вызовом.

— Сидишь. Это же очевидно.

И действительно, за это время я уже поменяла положение тела и теперь сидела, без особой необходимости прикрываясь одеялом. Платье так и осталось на мне.

— А почему я сижу не у себя в спальне?

— Мне лень тебя было тащить, — тягуче произнес граф, прикрывая веки. — В последнее время ты ешь очень много пирожков.

— Ну это уж слишком! — возмутилась я, хватаясь за одну из подушек.

Снаряд успешно приземлился ничего не подозревающему вампиру на голову, но этого мне показалось мало. Прежде чем подушка прилетела в меня, я успела ударить его еще дважды.

— Да вы вообще! — негодовала я, но недолго.

Очередная подушка прилетела мне прямо в лицо, а после на меня и вовсе набросили одеяло. Но я не сдавалась. Брыкалась, кусалась и даже дралась, окончательно запутавшись в одеяле, что и стало причиной нашего падения на пол.

Сплюнув волосы, залезшие в рот, я отогнула одеяло и была тут же придавлена к полу. Мои запястья перехватили у меня над головой одной рукой, а мои губы бессовестно заняли поцелуем.

И, быть может, я бы им даже насладилась, если бы что-то тяжелое не рухнуло в вырез моего платья. Мою грудь обожгло холодом, словно льдом, а еще через мгновение жар прокатился по моему телу от кончиков пальцев на ногах до самой макушки.

Этот жар не имел никакого отношения к щекотке, что разливалась в районе солнечного сплетения, к покалыванию на губах, возникшему от нежного поцелуя.

Разорвав заставляющие трепетать касания, мотнув головой, я уставилась на большой круглый золотой медальон. Он вывалился из ворота рубашки Алдиса, обжигая меня. Удивительно, но на нем был изображен дракон, пожирающий собственный хвост.

— Это что? — выдохнула я рвано, пытаясь отдышаться после незапланированного сумасшествия.

— Один из артефактов, — с неудовольствием ответил вампир.

— И что он делает?

— Тебе лучше этого не знать.

С этими словами мужчина поднялся и помог подняться мне. Медальон, что приковывал мое внимание, он спрятал обратно в ворот рубашки и спешно скрылся в ванной. Я же осталась в спальне, терзаемая выбором: идти допытываться дальше за ним в уборную, что против правил приличия, или вернуться к себе в спальню.

Как ни странно, перевесил первый вариант. Мне срочно требовалось узнать, все ли отобранные для второго этапа невесты этим утром получили письма.

По крайней мере, для себя этот абсолютно безрассудный поступок я оправдывала именно так.

Только в ванную меня никто не пустил.

* * *

Три этапа отбора пролетели мимо меня. Второй конкурс состоял в том, чтобы невесты продемонстрировали свою грамотность. Они должны были обучить всех желающих тому, что хорошо умели сами.

Одни обучали пению, другие лепке, третьи рисованию. Кто-то предпочел пойти по непростому пути: они учили грамоте, игре на музыкальных инструментах, математике. Особой выгоды этот этап ни мне, ни графству не принес, но так наши дети были заняты, а не слонялись по улицам, а у меня был свободным целый день на подготовку к очередному празднику и реальному конкурсу.

Праздник решено было провести прямо на центральной улице города. Столы туда несли фактически со всех домов, и к вечеру вся улица была заполнена ими и стульями да лавками.

Разноцветные скатерти покрывали поверхности, разнообразные блюда приковывали взгляды. Они — эти блюда — и были заданием невест. Им нужно было удивить вампира своими кулинарными шедеврами, но, кроме того, в роли оценщиков выступал весь город и даже деревенские.

Естественно, сами невесты своими руками ничего не готовили. Первое, второе, салаты и десерты пришлось готовить нашим женщинам, которые новой работе были только рады. А уж как радовались торговцы, когда с их полок сметалось буквально все. Уже к обеду все лавки оказались пусты, но к вечеру наполнились вновь: приехали повозки от нашего доверенного.

Праздник, что и говорить, удался на славу. Поначалу семьи аристократов кривились, что им придется сидеть с простым людом за одними столами, но, как только было сказано, что от их мнения в том числе зависит, кто пройдет дальше, все недовольство ушло. Тем более что мы с Алдисом тоже сидели во главе этих столов и с самым умным видом пробовали кулинарные изыски. Для порядка я даже делала записи, в которые дамы то и дело норовили заглянуть.

Каждая хотела пройти третий этап, но по итогу остались немногие. В четвертый этап попали только двадцать пять невест, и именно им было поручено своими руками сотворить в нашем городе парк, где люди могли бы отдыхать и гулять с детьми.

Для этого де Браусу пришлось отодвинуть забор, отгораживающий город. Расчисткой, созданием скамеек и беседок, установкой фонарей и выращиванием цветов должны были заниматься сами невесты, но они как и прежде, пошли по уже проторенному пути, а потому вся работа легла на плечи наших подданных. Конечно же, не забесплатно, что лично меня безмерно радовало.

Деньги текли в город рекой, торговля наладилась, но я понимала, что все это ненадолго. Скоро отсюда уедут все оставшиеся невесты, а вместе с ними и их семьи, что значительно уменьшит наши доходы. Нам придется полагаться только на себя, свои урожаи, производимые товары и прочее. Именно поэтому я и запросила из столицы сапожных дел мастера, кузнеца, которому наскоро соорудили небольшую кузницу, и архитектора.

Последний, приехав, составил план строительства школы и смету, а еще предоставил чертежи домика для отдыха наших полеводов.

Но самое главное, мы огородили месторождение магической глины и рядом с ним начали строить место для сушки заготовок и помещение с печами для обжига кирпичей. Этим выполненным пунктом я особо гордилась, о чем не уставала напоминать вампиру.

Только сегодня я старалась его всячески избегать. А все потому, что вчера к нам в качестве развлечения приезжали цыгане. Свои шатры табор разместил за городом, но это совсем не помешало аристократам провести под открытым небом всю ночь. Мужчины горланили песни до самого утра и отдыхали душой и телом в компании красавиц-цыганок.

Мы с Алдисом тоже ходили туда — из любопытства, однако обратно в замок я сбежала в

одиночестве. Во-первых, потому что неожиданно ощутила ревность. Черноволосая черноглазая красавица со всей страстью танцевала перед моим вампиром и пела грустную песню о любви. Ее сильный голос разносился на всю округу:

— Пой… Пой, цыганка, печальную песню свою…

Играй! Играй же, шарманка, пока я стою!

Зачем? Ах, зачем оборвала ты песни слова?

Струн, задевает цыганка, касаясь едва…

Пой! Пока голос звучит, забываюсь вином!

Пой! А о жизни другой я вспомню потом!

Танцуй, отражаясь в порывах немого костра!

Струн, задевает цыганка, касаясь едва…

Миг, позабуду весь мир, утопая в слезах!

Грусть так засела в твоих блестящих глазах!

Пой! Скоро нам с тобой расставаться пора!

Струн, задевает цыганка, касаясь едва…

(Песня из книги Доры Коуст “Академия Равенства. Тьма”, август 2017 г. Пунктуация сохранена)

Мое сердце сжималось против воли. Ревность, которой не должно существовать априори, душила, вынуждая злиться. Я, словно съехавшая с катушек жена, наблюдала за графом издалека, любуясь точеными чертами лица в бликах костра, его мягкой соблазнительной улыбкой, его опьяняющим дьявольским взглядом.

Я не хотела его ревновать, не собиралась к нему привязываться, а теперь изо всех сил старалась вырвать его из своего сердца.

О, если бы это было так легко.

— Судьба он твоя, — обронила старая цыганка, которую я даже не заметила в темени цветастого шатра. — Не убежишь от него, не скроешься. Такие, как он, своего никогда не упустят.

— Бабушка, шли бы вы по своим делам, — то ли расстроилась, то ли разозлилась я, придавливаемая собственными чувствами. — Идите из аристократов монетки вытягивайте.

— А что мне монетка? Сегодня звенит, а завтра нет, — усмехнулась старуха, выбираясь на свет. По мере того, как она выходила из шатра, голос ее менялся, становился моложе, ярче, звонче. Передо мной предстала настоящая красавица, приложившая ладонь к моим ключицам. — Самое главное — здесь. Других ты можешь обмануть, себя — никогда.

Слова женщины лишь усилили то зерно сомнений, что уже поселилось во мне. Я не верила ее предсказаниям, в принципе не верила в судьбу, полагаясь только на себя, но что-то внутри меня скребло мою душу. Что-то вынуждало сердце сжиматься при виде Алдиса. Тяжесть оседала камнем в груди.

Хоть иди и топись в реку к русалке!

Но это было вечером — всего лишь небольшая слабость, а утром я делилась с графством своим энтузиазмом, намеренно избегая мужчины. Только встретиться нам все же пришлось — на постаменте у центрального столба.

— Я рада видеть вас этим славным утром, — обратилась я к толпе, лучась широкой улыбкой. — Уверена, в пятый и предпоследний этап отбора попали только самые достойные из невест. Спешу сообщить вам, что следующий конкурс пройдет уже этим вечером, а потому на подготовку у вас осталось не так много времени. Каждая из вас продемонстрирует нам свои таланты прямо на этом постаменте. Это может быть песня, игра на музыкальном инструменте или что-то другое. Победительниц определит количество заработанных монет, то есть решать вашу судьбу будем не только мы, но и горожане. Желаю всем прекрасного дня.

С этими словами я спешно спустилась с постамента, намереваясь прогуляться до парка и затеряться в нем, но де Браус и не думал от меня отставать. Его голос нагнал меня буквально через несколько шагов.

— Что-то я не помню, чтобы в этом конкурсе были задействованы деньги.

— Вы не помните, потому что изначально мы собирались определять лучших из лучших честно, но какая уж честность в нашем положении? Щедрые родители обязательно закинут монеты в корзины своим дочерям да и горожан подговорят. Правда, они еще не знают, что эти деньги уйдут на благотворительность — на открытие новой школы взамен старой в городе. Об этом я объявлю после завершения конкурса, — проговорила я, не оборачиваясь.

От центрального постамента до парка вела прямая дорога, выложенная брусчаткой. Брусчаткой же были выложены и многочисленные тропинки для прогулок.

— У нас никогда не было школы, — напомнил мне вампир то, о чем я, в принципе, не забывала.

— Но они-то этого не знают, — коварно улыбнулась я. — Пусть не думают, что у нас тут люд

безграмотный. О Всевышний! Какая красота!

У меня так и не получилось побывать в парке после его открытия, так что я восполняла это упущение прямо сейчас. Ранним утром здесь еще никого не было, а потому вокруг безраздельно правила умиротворяющая тишина.

Большой изящный фонтан с каменной русалкой на вершине, деревянные беседки, увитые цветущим плющом. Чуть в отдалении находилось небольшое озеро, созданное Марьей. В нем мирно плавали лебеди, которых нам приволок торговец незнамо откуда, да еще и продал втридорога, словно они золотыми были.

Но, черт возьми, как же хорошо птицы вписывались сюда! И как же одуряюще сладко здесь пахло цветами. Они были выращены при помощи магии, но нисколько не уступали своим обычным собратьям.

— А вы знали, что лебеди умирают вдвоем? — спросила я у своего молчаливого спутника. — Есть такое поверье, что если один лебедь погибает, то его пара уходит вслед за ним. Они не представляют, как это — жить друг без друга.

— Я понимаю их, — неожиданно на полном серьезе произнес Алдис. — Я тоже не смог бы жить, если бы та, кого я люблю, умерла.

— Де Браус, вы же бессмертный, — напомнила я ему.

— Даже бессмертного можно убить, если знать как.

— Вы куда? — озадачилась я, наблюдая за тем, как мужчина уходит.

Остановившись, он вернулся ко мне и вдруг взял меня за руку. Теплые губы коснулись моего запястья, вынуждая вздрогнуть.

— У меня есть некоторые дела. Встретимся вечером.

И ушел, гад такой, заинтриговав по самое не могу. Я аж рот открыла от недоумения. Это что у нас за дела такие? Я-то почему о них не знаю?

Но как бы я ни допытывалась до прислуги и своего счетовода, никто ничего не знал. До самого вечера я не могла ни работать, ни думать о чем-либо другом. Так и слонялась бесцельно по замку, пока в кабинете графа меня дожидались отчеты о продажах, закупках и нашей прибыли.

Но в замок Алдис так и не явился. Он пришел прямо к началу конкурса сразу на площадь.

— И? Кто у нас лидирует? — полюбопытствовал он, останавливаясь от меня в опасной близости — прямо у меня за спиной.

— Да пока никто, но уважаемый маркиз — господин Вартскас, отец Нирады — подкупил примерно треть города. Остальные до таких масштабов не расщедрились. Прошу прощения, мне нужно начинать.

Поднявшись на пустующий сейчас постамент, я заглянула за ширмы, установленные за ним. Одни невесты явно нервничали перед предстоящими выступлениями, а другие были слишком уверены в себе. Я относилась к первым — нервничала, потому что переживала, чтобы собранных денег хватило на строительство школы. Я даже на дощечку в таком случае расщедрюсь с именами благотворителей.

Толкнув приветственную речь, я попросила вынести корзины. Их поставили перед постаментом, чтобы зрители могли легко кидать в них монеты. Одна корзина — одна невеста. Только после этого я объявила первое выступление и почти сразу пожалела, что у нас конкурс талантов. На сцену вышла Нирада.

— Я буду петь песню о любви, — объявила она нежным голоском, поправляя облако кружев, в котором тонула. Музыканты взялись за инструменты, выдавая мягкую скользящую мелодию. — Выыы-йду уууу-тром наааа балкон, поооосчитааааю роооозы. Тыыы подариииил духоооов флакон, а яяяя люблююююю мимоооооозы. Тыыы принеееес мне шоколааааад, а яяяя люблююю конфееееты. Нууу за чтооооо, за чтоооо же мне, гооооре-то все ээээто.

Я стояла, полностью парализованная чужим пением. Глаз нервно дергался, уши сворачивались в трубочки, но прекратить этот ужас я никак не могла. Не хотелось обидеть самую богатую невесту, а главное — ее отца, который радостно хлопал в ладоши и улыбался во все тридцать два зуба.

Видимо, мужчина давно и безнадежно оглох. В отличие от нас всех, к сожалению.

— Можно я ее сожру? — спросил Алдис, прячась у меня за спиной.

— Только после свадьбы! — провозгласила я, чем заставила вампира поморщиться.

Впрочем, морщились мы с ним вместе еще как минимум несколько раз. Самые богатые и родовитые невесты особыми талантами не отличались, но их родители своих чад считали непризнанными гениями.

Сосредоточившись на корзинах, в которые летело золото, я кое-как перетерпела все выступления. Последней с совершенно неприличным стихотворением выступала герцогиня Дегольская. Опершись на свою клюку, бабуля задорно читала частушки.

Многим родителям пришлось закрывать уши своим детям, но простой люд принял старушку на ура.

И не только.

Обойдя меня, на мгновение положив ладони мне на плечи, де Браус подошел к ее корзине и высыпал из невидимого мне ранее мешка целую кучу золота. Просто гору денег. В полуфинал герцогиня пробралась исключительно потому, что была бесконечно богата и невероятно стара, но в финал-то я ее брать не собиралась!

Я ведь хотела графу только счастья, а какое счастье без детей? Тем более что дети старушки давно взрослые, как и внуки. Что он, с ее правнуками нянчиться будет?

— Это что за акт необоснованного человеколюбия? — строго прошептала я, когда мужчина

вернулся.

— Возраст надо уважать, — коварно улыбнулся он одним уголком губ, обнажая ямочку на щеке.

Прищурившись, я непримиримо гипнотизировала мужчину взглядом, но он не поддался. На пытки времени не оставалось — пора было подводить итоги, которые и без меня видели все. Невесты уже расстроились, как и их родители.

— Судьба финала решена! — произнесла я торжественно. — Перед нами шесть победительниц пятого этапа. От души поздравляю вас! Завтра утром вы переезжаете в мой замок и до конца отбора будете жить там. С собой можно взять только одну служанку. Благодарю остальных девушек за участие. Вы выступали достойно. Все вырученные сегодня деньги пойдут на строительство новой школы в Жопенье. На ее стене будет висеть табличка с вашими именами. Давайте похлопаем нашим участницам. Сегодня они сделали великое дело.

Девушки зарделись от похвалы. Аплодисменты были настолько громкими, что недовольные голоса их родителей потонули в этом гуле. В это же время заработала последняя ярмарка на нашем празднике жизни. Я надеялась, что до своего отъезда аристократы оставят в нашем городе еще немного денег.

Музыканты переместились под купол ярмарки. Там выступали мелкие фокусники, а еще приехали торговцы из соседних земель. Продавая свои диковинки, они платили нам неплохой налог и заодно добавили в наш рынок разнообразия. Здесь были и шелка, и вышитые золотыми нитями туфли, и украшения с драгоценными камнями. Редкие птицы, неведомые зверушки и восточные приправы. Под одним из навесов женщины учили девушек делать красивый яркий макияж, а под другим наносили потрясающую роспись на руки.

Мы с Алдисом неторопливо гуляли между рядами, угощаясь сахарными шариками.

— Ну что, вы уже готовы выбрать из этих красавиц одну-единственную? — спросила я, присев на каменную чашу фонтана.

— Я уже выбрал, — остановился мужчина рядом со мной, загадочно улыбаясь.

Он так смотрел на меня: прямо, открыто, дерзко, — что в какой-то момент мне показалось, будто он сейчас снова посмеет меня поцеловать, но теперь на глазах у всего честного народа. И он почти сделал это, склонился надо мной, что заставило меня в ужасе отпрянуть, спрыгнуть с чаши и отойти на шаг.

На мое бегство де Браус ответил понимающей усмешкой.

— И кто же эта счастливица? Мне-то можете сказать? — вернулась я к главной теме, нелепо

продолжая держать между нами расстояние в два шага.

Для этого мне приходилось огибать фонтан, потому что стоять на месте вампир даже не думал.

Кажется, мое тактическое отступление его забавляло.

— Герцогиня Дегольская. — с невозмутимым лицом огорошил граф.

— Почтенная старушка? — то ли удивилась, то ли возмутилась я. — Да она же старше вас!

— Это я старше. Почти на двести лет, смею напомнить.

Я недовольно закусила нижнюю губу. Постоянно забывала, сколько вампиру на самом деле лет. Он выглядел совсем немного старше меня, но между нами пролегала пропасть в столетия. Он так много видел, так много знал, так много мог рассказать, но у нас не было на это времени.

Пожалуй, где-то в глубине души я об этом даже жалела.

— Бабуля так бабуля, — согласилась я, собрав себя в кучку. — Устрою вам грандиозную свадьбу.

— Ты устроишь нам свадьбу? — изумился мужчина.

— Естественно! — горячо заверила я, перестав убегать. — Без свадьбы я вас с ней не отпущу! Я должна быть уверена, что вы в надежных руках и ни в чем не будете нуждаться.

Алдис вдруг с задумчивым видом от меня отвернулся. Я даже подошла на шаг ближе, опаляя дыханием его спину. Я его что, обидела своими словами? Чего у него плечи подрагивают? И всхлипывает он, кажется…

— Вы там что, бессовестно ржете надо мной?

— Нет-нет, — попытался он меня убедить сквозь смех, смахивая пальцами выступившие в уголках глаз слезы. — Смешную историю вспомнил. О, смотри, белки грибы продают.

— Где? — оглянулась я в сторону ярмарки. — Да они уже весь лес мне обнесли! И куда им столько денег?

— Сама говорила: денег много не бывает, — уличил меня вампир. — Может, на извозчика копят.

— А зачем им извозчик? — озадачилась я.

— Чтобы обратно в столицу вернуться, — улыбнулся де Браус, но, увидев непонимание на моем лице, махнул рукой. — Не бери в голову. Я согласен, чтобы нашу свадьбу устраивала ты.

— Но-но-но! — погрозила я пальцем. — У нас еще финал.