Глава 10

День свадьбы.

Красное платье обтягивает каждый изгиб, шелк скользит по коже. Мы с Артемом стоим в саду в обнимку, ловя удивленные взгляды гостей.

— Нравится, как они смотрят? — он наклоняется, губы почти касаются моего уха.

— Не знаю.…

Мы ждем выхода жениха и невесты.

Я пыталась поговорить с Мией до росписи. Набралась смелости и хотела рассказать о том, что вчера Миша приходил в мой номер. Она не стала меня слушать.

— Хватит! Я не намерена тратить время на этот бред! Уйми свою зависть хотя бы на сегодня. Не верю ни единому слову! Миша любит меня! Только меня! Сейчас увидишь, как он станет моим мужем! И правильно, что ты переключилась на Артема. Я видела, как вы вчера танцевали вместе. Вы два неудачника нашли друг друга! А теперь иди в сад и хотя бы сделай вид, что рада за меня! — отчеканила Мия и ушла.

Я чуть не заплакала от ее слов.

Пыталась поставить себя на ее место. Да, ужасно такое услышать. Я и сама бы не поверила. Но я не могла промолчать.

Сейчас Мия стоит под цветочной аркой, вся в дрожащем ожидании, в руках красивый букет. Миша в строгом смокинге делает шаг вперед.

— Объявляю вас мужем и женой, — голос регистратора звучит фальшиво-торжественно.

Они целуются.

Мия зажмуривается, целуя в его губы, будто пытается вдохнуть в этот поцелуй всю ту любовь, которую к нему испытывает. Ее пальцы впиваются в лацканы его смокинга, словно она боится, что он исчезнет, если она отпустит хоть на секунду. Миша целует ее в ответ — театрально, для зрителей. Его руки лежат на ее талии, но пальцы не сжимают, не притягивают ближе.

Я не могу перестать корить себя за то, что не смогла убедить Мию в подлости Миши. Она ведь будет страдать.

Мия вздрагивает, когда он отстраняется от нее после положенных пяти секунд. Слишком рано, еще до щелчков фотокамер.

— Ура! Молодожены! — кто-то кричит из толпы.

Шампанское пенится в бокалах. Мия смеется, запрокидывая голову, но ее смех слишком громкий, почти истеричный. Она пьет залпом, не замечая, как Миша находит меня в толпе и смотрит так, как раньше.

Я отвожу взгляд.

— Хочу стащить с тебя это платье, — шепчет мне на ухо.

У меня вырывается нервный смешок.

Сразу после все гости идут на банкет.

Я сижу за длинным столом, уставленным хрусталем и серебром, и чувствую, как десятки глаз скользят по мне.

Осуждающе. Заинтересовано.

Подруги Мии, кажется, ненавидят меня еще больше.

Рядом Артем.

Мы шли сюда, держась за руки. Его безупречный черный костюм контрастирует с моим красным платьем.

Он откидывается на спинку стула, длинные пальцы медленно вращают бокал вина. Его нога под столом намеренно касается моей. Нежно, но властно.

Наблюдаю за гостями. Сегодня приехала мать Миши — холодная, как мрамор, в строгом жакете. Дарит мне осуждающий взгляд. Не знаю почему. Раньше мы были в хороших отношениях. Она смотрит на меня так, будто я предатель. Будто это я разбила ее сыну сердце, а не наоборот.

Рядом сидит отец Мии — краснолицый, уже подвыпивший, громче всех смеется над шутками жениха.

Глаза Миши стеклянные, губы поджаты в натянутую улыбку. Он бросает короткие взгляды то на меня, то на Артема. А Мия... Она сидит, словно фарфоровая кукла. Белое платье, белая фата, нервная улыбка.

Гости начинают говорить тосты. Решаю, что не стану. Пусть думают обо мне, что захотят.

Артем кладет руку мне на колено под столом и сжимает.

— Скоро, — шепчет он.

Киваю.

— Ты слишком напряжена.

Еще бы. Не ожидала, что эти дни станут таким открытием.

Гости смеются, бокалы звонят, а пальцы Артема внезапно медленно скользят вверх по моему бедру. Шелк платья шелестит, скрывая преступное движение.

— Расслабься, — его горячее дыхание обжигает ухо. — Никто не видит.

Отрицательно мотаю головой и хочу скрестить ноги.

— Раздвинь, — его голос хриплый, пропитанный властью, оставляет мало места для возражений.

Подчиняюсь.

Я стискиваю зубы, когда его ладонь достигает тонкого кружева трусиков. Большой палец проводит по влажной ткани — намеренно медленно, мучительно.

— Артем.... — шиплю я, цепляясь за край стола.

— Тш-ш.-ш

Его палец проникает под ткань, касается меня напрямую. Я резко вдыхаю, ногти впиваются в скатерть.

Отец Мии громко рассказывает похабный анекдот. Миша нервно смеется. Мия смотрит в пустоту.

А я...

Я умираю.

От наслаждения.

Его пальцы работают безжалостно. Кружат, нажимают, ласкают. Все четко, как по инструкции. Он знает мое тело лучше, чем я сама.

— Ты сильно промокла, — его шепот едва различим среди хохота за столом.

Один резкий толчок — и я чувствую, как два пальца глубоко входят, без предупреждения, заполняя до дрожи. Они двигаются в унисон — вперед-назад, потом разводятся в стороны, растягивая меня.

— Сожми меня сильнее, — приказывает, и я чувствую, как третий палец, медленно втискивается внутрь.

Мое дыхание срывается, тело вздрагивает в попытке адаптироваться, но он не дает передышки — начинает сводить пальцы вместе, создавая невыносимое давление, а затем снова раздвигает их, заставляя задыхаться от переизбытка ощущений.

— Давай, — приказывает он, ускоряясь. — Прямо сейчас.

Мир разрывается. Закусываю губу до боли, чтобы не застонать. Тело содрогается, но внешне — лишь легкий румянец, который все спишут на шампанское.

Артем медленно вынимает руку, облизывает пальцы у меня на глазах.

— Ты вкусная, Влада.

Краснею. Безумие какое-то.

Между ног пульсирует. Сердце того гляди выскочит.

В этот момент Миша встает для тоста. Его глаза мутные.

— За... за любовь, — он запинается, заметив мой взгляд.

Я поднимаю бокал дрожащей рукой.

Миша начинает говорить о своей большой любви к Мие. Меня мутит от его речи. Как можно быть таким двуличным? Как я могла любить этого человека?

Как только Миша заканчивает, Мия бросается в его объятия, и они целуются под одобрительные возгласы гостей.

Как только жених с невестой отрываются друг от друга с места поднимается Артем.

Перестаю дышать. Я не знаю, что он задумал.

В зале воцаряется тишина.

— Дорогие гости, — его голос звучит спокойно, почти ласково, — я бы тоже хотел сказать несколько слов.

Он делает паузу. Замечаю, что Миша напрягается.

Артем стоит, его поза расслабленная, но глаза холодные. Как сталь.

— Мы все здесь собрались, чтобы отпраздновать любовь и верность, — он улыбается, но в этой улыбке нет тепла. — Но знаете, что интереснее всего? То, что иногда самые близкие люди предают тебя, даже не моргнув глазом.