Глава 44

Краска заливает лицо. Становится понятно, что я сморозила какую-то глупость. Инстинктивно порываюсь похлопать мужа по спине, но тот и сам быстро приходит в себя и, схватив кубок, в минуту его осушает.

— Сабина, — отдышавшись, хрипит он. — С чего такие вывод? Кому я должен отдать нашего ребенка, и откуда у нас появился этот самый ребенок, если мы с тобой еще не приступили к его… зачатию?

Его взгляд смещается на мой живот. Внутри екает, мышцы сжимаются в болезненном спазме. Подозревает, что я все-таки беременна? Но как? Ведь у меня женские дни…

— Это я на будущее, — едва слышно шепчу, прижимая руку к животу. — Просто… просто у нас… Вернее, в моем мире часто аристократы отдавали детей на обучение в другие семьи… Считалось, что родители не могут правильно воспитать малыша и разбалуют его, не привив нужные для выживания качества. А еще таким образом старались обезопасить себя от набегов алчных соседей. Вряд ли будешь нападать и захватывать чужие земли, если твой наследник проживает в замке их хозяина… — совсем уж тихо заканчиваю, и опасливо смотрю из-под ресниц на Маркуса.

— Что за дикость! — фыркает он. — Только родители и могут привить своему отпрыску необходимые навыки, умение и уверенность в себе… Я желаю, чтоб воспитанием наших детей занималась только ты… И никаких, к слову, кормилиц! Слышал, у людей это популярно… Только если молока не будет… Но оно же будет…

Смотрю на него круглыми, как у лемура, глазами и ума не приложу, что же на это ответить… Откуда я знаю, будет у меня молоко или нет… И вообще разговор куда-то совсем не туда повернулся. Да и обсуждать мою грудь, даже в качестве питания для малыша, мне неловко. Разве такие вопросы обговаривают с мужьями?

— Ну так вы согласны? — ухожу от ответа, стараясь направить разговор в правильное русло. Когда еще ребенок будет, а отношения сейчас нужно выяснить, в том числе, для появления этого самого малыша.

— На что? — поднимает брови Маркус.

Делаю глубокий вдох, стараясь снова собраться с мыслями и повторить сказанное, хотя бы вкратце. То, что муж вынуждает меня это делать снова немного бесит. Знал бы он, сколько усилий мне пришлось приложить, дабы осмелится на этот диалог…

— Согласны, раз мы друг друга не любим и не полюбим, хотя бы с уважением относится и быть честными, — говорю и едва не запинаюсь, увидев, что муж снова начинает злиться.

Ну неужели ему так трудно проникнуться уважением и доверием к человеку? Неужели он настолько ограничен, что гребет всех под одну гребенку? И даже собственная жена у него не заслуживает и маленькой толики почтения.

— Согласен… — сквозь зубы цедит он. — Раз мы друг друга никогда не полюбим… — возвращает он мне же мои слова. Мне кажется, что я могу его гнев кожей ощутить, настолько он яркий и материальный. — Но ты должна ответить мне на один вопрос… Если уж заговорила о честности, — внезапно в его взгляде загорается огонек коварства.

Недовольно хмурюсь, даже не представляя, что он хочет спросить… Был ли у меня роман с ким-то из местных? Была ли я ему верна? А может он желает узнать, что мне наговорил Кол? Сомнения и страх терзают меня. Но ведь я сама загнала себя в ловушку и, отступив сейчас, потеряю все, чего добилась этим разговором.

— Спрашивайте… спрашивай, — киваю, и нервно сцепляю пальцы в замок.

Муж еще секунду буравит меня подозрительным взглядом, видимо, ожидая, что я отступлю, а затем, чуть подавшись вперед, ошарашивает вопросом.

— Я хочу знать, кто такой Олег и почему ты его боишься? — заявляет он.

И у меня из-за произнесенного вслух имени бывшего мужа темнеет от страха в глазах.

— Откуда? — только и могу выдавить я. Спину словно обжигает огнем. Каждой клеточкой я чувствую удары плети, трости или розог, пропитанных солевым раствором.

— Ты говоришь во сне, — объясняет муж, вертя в руках серебряную ложку. Я слежу завороженным взглядом за мельтешением металлического черенка, стараясь прогнать из памяти картины прошлого. — Так кто же он?

— Мой первый муж, — еле выдавливаю из себя слова. Голос шелестит, словно трется об песок, горло саднит и сжимается. Не хочу вспоминать! Не буду! Пальцы стискиваются до хруста. Это все осталось в прошлом, и больше не вернется. Нужно просто убедить себя, что это был кошмар… страшный сон… длинною в полгода…

— Расскажи мне! — приказывает муж, ложка в его руках сгибается, будто пластилиновая.