Глава 50

Сердце подпрыгивает в груди и испуганным зайчишкой скатывается в пятки. Чувствую, что прямо сейчас, в эту же секунду что-то произойдет. Произойдет то, на что мне не хватило смелости вчера. Только теперь я уже не настолько против. Даже наоборот. Любопытно…

Взгляд скользит по лицу мужа и останавливается на его губах. Твердых. Обветренных. Губах мужчины, который часто бывает на свежем воздухе. Каково будет почувствовать их на себе? Будет ли это похоже на поцелуи, которые дарил мне бывший муж? Или это будет что-то новое, совершенно незнакомое и неизведанное.

Подруги часто рассказывали о своих впечатлениях, о дрожащих коленках, трепещущих бабочках, тепле, которое разливалось в животе и требовало еще ласк. Но я считала это выдумкой. Сухие, короткие поцелуи, которые дарил мне изредка Олег, кроме чувства недоумения и легкого разочарования, ничего не вызывали. И себя убедила, что мне совершенно не нравится целоваться. Почему же сейчас дыхание замирает в груди, и я думаю только о том, как его губы встретятся с моими?

Наверное, это просто любопытство. Да-да, всего лишь любознательность толкает меня на сей эксперимент. Вот поцелуемся мы, и я окончательно докажу себе, что подруги врали, и книги тоже, и фильмы. Все это выдумка для красного словца.

— Сабина, — привлекает меня к себе муж, обхватив рукой талию. — Скажи, а ты будешь меня ждать, как подобает хорошей жене?

Его взгляд становится точно таким же горящим, обдающим жаром, как в тот первый день. И раскаленная лава растекается в глазах, а зрачок из тоненькой ниточки превращается в круг. Темный, пугающий и одновременно завораживающий. Словно глубокий омут. Он затягивает, влечет, соблазняет…

— Буду, — едва слышно говорю, улавливая необычные хриплые нотки в своем голосе.

Под ладонью на его груди сильно и гулко бьется сердце.

— И переживать тоже будешь, — еще теснее прижимает меня Маркус. — И беспокоится?

— Буду, — все также хрипло повторяю.

Рука на моей талии обжигает даже через ткань. По коже пробегают мурашки предвкушения. Вот так я должна себя чувствовать? Это правильно?

Облизываю пересохшие губы и даже слегка приподнимаюсь на носочки, найдя опору рукам на его плечах. Твердые мышцы бугрятся под кожей. Мои прохладные пальцы слегка подрагивают. Себе я сейчас кажусь натянутой струной, которая вот-вот лопнет.

Он ждет. Ждет, застыв буквально в нескольких сантиметрах от моих губ. Ждет, позволяя мне самой сделать этот последний шаг. Дает право выбора — снова отступить или, наоборот, ринуться вперед. Право, которое прошлый муж так жестоко отобрал.

В голове сущий раздрай, кажется, что мысли превратились в бесполезную мечущуюся стайку всполошенных медуз. Хочу… Хочу… Хочу узнать. Увидеть. Испытать…

Но в тот момент, когда уже решаюсь сделать последний шаг, в дверь резко стучат. А затем она отворяется. И вместо того, чтобы приблизиться к мужу, я отскакиваю подальше. Щеки заливает краска стыда. В глазах у Маркуса вспыхивает гнев. А на пол перед нами падает невысокий, тощий, плюгавый мужчинка в грязной поношенной одежде. Следом за ним порог переступает староста Жимс.

— Ваша светлость, — хмуро обращается он к Маркусу.

В его голосе звучат нотки удивления. Староста привык видеть лишь меня в этом кабинете, потому и зашел так резко. Знал, что я тут, и всегда готова его принять. Тем более что моменты, которые мы постоянно обговаривали, были особо важными и часто не терпящими отлагательств. Но что привело его сейчас? И кто это несчастный, который так и не поднялся с пола, а продолжает тихо дрожать, припадая к ковру.

— Метр Жимс? — поднимает брови Маркус.

Староста слегка теряется, кланяется, стягивая с головы шляпу, и кидает злобный взгляд на мужичка, притворяющегося предметом интерьера.

— Миледи… Ваша светлость… Мы вот лазутчика поймали, — заявляет он. — Ходил вокруг фабрики, в окна заглядывал, высматривал, народ расспрашивал.

Шпион на ковре жалобно всхлипывает, но молчит и не оправдывается.

— Вы уж порасспрашивайте, кто он и откуда. Только говорит он, кажется, с центральным говором. Поди, где-то с тех краев.

— Он еще и пакость сделать хотел! — выглядывает из-за дверей высокая дородная Сутти.

Сутти моя правая рука на фабрике. Она неожиданно сразу прониклась моей идеей и схватывала буквально на лету все тонкости работы со станками. Позже, начала обучать других. И спустя некоторое время я уже могла полностью оставить на нее производство в случае острой необходимости.

— Вы не беспокойтесь, миледи, — шмыгает она распухшим носом. — Мы его быстро… это… обезвредили быстро, и Нил побежал за старостой.

— Страшная ты женщина Сутти, — кидает на нее лукавый взгляд староста, пряча улыбку в пышных усах.

— А нечего было за девочками еще и в купальне подглядывать, — вскидывается она. — Нет бы как добросовестный шпион, за делом наблюдал. А он! Он! — возмущенно потрясает она кулаком, в котором я только сейчас разглядываю зажатое трепало.

— Мы разберемся, — дергает уголком рта Маркус, сдерживая усмешку. Да мне и самой становится смешно, когда я представляю Сутти с трепалом наперевес, защищающую честь своих подопечных, и тщедушного хлюпика, который настолько неудачлив в шпионаже, что даже девушки, по самое “не могу” занятые делом, его заметили, еще и задержали.

— Спасибо вам, — мягко улыбаюсь. — Мы обязательно во всем разберемся.

Посетители кланяются, Сутти исчезает за дверью, а староста степенно выходит. Я не перестаю удивляться — сколько достоинства в этом простом и бесхитростном драконе. Он поблагороднее будет некоторых дворян, даром, что по происхождению простой.

— Ну что, шпион, поговорим? — приседает возле валяющегося на ковре и дрожащего мужичка.

Тот в ответ снова всхлипывает.