Глава 53

Пока поднимаемся по ступеням, пока идем по коридору в сторону собственных покоев, пока открываем двери и переступаем порог, внутри разрастается щекочущее предвкушение. Оно будоражит, заставляет дрожать, разгоняет все мысли и вытаскивает наружу инстинкты. И хоть я во всем виню венец, но не скажу, что мне не нравится то, что чувствую. Пускай симпатия навязанная и привязанность искусственная, но ведь голову-то я сохраняю холодную.

Маркус не видится мне в розовом свете, его недостатки для меня столь же прозрачны, как вода в горном ручье, а с мрачным и жестким характером, столько раз приходилось сражаться, что забыть об этом не помешает ни один магический артефакт. Пожалуй, так даже лучше, чем сладкая вата в голове вместо мозгов. Плавали, знаем, во что превращается интеллект, когда в сердце расцветает влюбленность.

Комната встречает нас зажженным камином, теплом и едва заметным приятным запахом дуба и лесной свежести. Кто-то заботливо сложил у очага дрова на ночь, а прохладные простыни согревает знакомая грелка. На столе стоит бутылка с узким горлышком, в которой ловит золотистые отблески ярко-красный напиток, и блюдо с последними поздними яблоками, искусно подобранными один к одному — гладкие красноватые бока, румяная натертая до блеска кожица и ни одного пятнышка. Вот лисицы! Понятно, что старались романтический антураж сотворить… “И смех, и грех” — одним словом!

Взгляд скользит еще по нескольким незначительным деталям обстановки, которые эти негодницы изменили, стараясь помочь нашему воссоединению.

А вот на мужа почему-то не получается взглянуть. Я и так вся горю от смущения, чувствуя, что он не отрывает от меня глаз. Дыхание замирает в груди, тело будто жаром обдает. Так необычно и восхитительно. А вдруг он сейчас поцелует. Просто подойдет и поцелует. Закончит то, что начал в кабинете.

От предвкушения начинают гореть и покалывать губы, и в горле пересыхает, и жар внутри становится невыносим.

Всего шаг отделяет нас. Наши ладони до сих пор сомкнуты, словно приклеены друг к другу.

— Вы… ты… Когда ты вернешься? — тихо спрашиваю, дабы хоть как-то развеять окружающую нас тишину. Молчание становится слишком уж неловким.

— Через неделю… — внимательно смотрит на меня муж. Мне все-таки приходится поднять взгляд.

Наши глаза встречаются, но я все равно не могу в них прочесть его намерения. Чего он ожидает от этого вечера, этого прощания? Мне кажется, или в их глубине и правда мелькают отблески веселья. Маркус веселится? Тот самый Маркус, который сухо меня уведомил, что приехал, дабы стребовать супружеский долг?

Не знаю, куда бы меня завели мои шальные мысли и рассуждения, но дракон решает их прервать самым наглым и действенным образом. Я лишь успеваю тихо охнуть, как оказываюсь у мужа на руках, и он широким шагом направляется к кровати. Сердце замирает, внутри поселяется холодок. Вот так все случится? Внезапно и быстро…

А пока я испуганно цепляюсь пальцами за его плечи и стараюсь совладать с отголосками глупой необоснованной паники, Маркус уже достигает нашего супружеского ложа и, аккуратно уложив меня на мягкое одеяло, склоняется надо мной.

— Маркус, — хриплю я и нервно сглатываю.

Острая смесь страха и любопытства бурлит внутри.

— Не бойся, Саби, — склоняется он еще ниже. Я чувствую на щеке его дыхание. Горячее, наполненное ароматом ягод и мяты. А в следующую секунду его губы встречаются с моими.

Страх исчезает без следа. Остаются голые инстинкты и потаенные неприличные желания. Меня будто охватывает пламя, по телу пробегает жаркая волна, и, затаившись внизу живота, заставляет тихо застонать. Я и сама не замечаю, как вскидываю руки и обвиваю ими шею мужа.

Можно ли назвать это поцелуем? Не знаю… Мне кажется, что это намного больше, глубже, честнее. И не во всем виноват венец, и не всегда моя голова ясна и холодна. Сейчас уж точно мои мозги превратились в бессвязное марево, сладкую розовую вату, медовую патоку. Мне кажется, что в венах бежит не кровь, а сироп, карамель, горячая, согревающая, тягучая.

Спустя вечность, когда воздух в легких становится обжигающей огненной стихией, мы отрываемся друг от друга.

Маркус упирается лбом в подушку где-то возле моей ключицы, его грудь тяжело вздымается. Мне тоже не хватает дыхания. Я словно тонула только что в раскаленной лаве, а теперь, наконец, оказалась на суше. Жадно хватаю ртом кислород, наполненный теплом и запахом леса. И понимаю, что хочу еще.

Некоторое время мы молчим, лишь тяжело дышим, а потом муж внезапно заявляет.

— Ложись спать, Сабина!

Под его телом прогибается матрас, когда он, скатившись с меня, располагается рядом.

Ошеломленно поворачиваюсь к нему. Четко очерченный профиль мужа кажется вырезанным из гранита. И это все? А как же… А что же… не нужно уже? Разочаровался? Да нет… целовал-то охотно и смотрел жарко. Что же тогда? Решил благородно не спешить с близостью?

— Маркус… — тихо шепчу. — А поцелуй меня ещё раз…

И сама замираю от своей смелости. Но это было так чудесно… так необычно… А вдруг во второй раз мне не понравится. Вдруг во второй раз будет хуже. А, может, это я все себе напридумывала, и не было никакого жидкого огня в венах, бабочек в животе и срывающегося с губ стона, который невозможно сдержать.

— Саби, — переворачивается на бок муж. И я задыхаюсь от того, каким горящим, голодным взглядом одаривает меня дракон. — Ты уверена? Я не гарантирую, что смогу остановится…

— Уверена, — тихо отвечаю, ни капельки не колеблясь.