Глава 54

Второй раз получается даже лучше чем первый. Еще не успевшее утихнуть желание, разгорается с новой силой, накатывает волной, заставляет замирать от восторга, боясь сделать вдох. И снова мои руки взлетают к его плечам, скользят по гладкой ткани сорочки, зарываются в волосы на затылке, жесткие, немного вьющиеся, слегка выгоревшие на солнце до каштановых отблесков в иссиня-черных прядях.

Его ладони сминают бархатную юбку, оголяя голень, острую коленку, обводят край подвязки и устремляются к обнаженной коже бедра. Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. И если вся близость вызывает такой всплеск приятных эмоций, то расставаться с девственностью, пожалуй, не так уж и страшно. Тем более, когда мужские губы уже принимаются покрывать поцелуями нежную кожу скулы, ласкают чувствительное местечко возле уха, спускаются к шее и неприкрытой платьем ключице.

— Маркус… — шепчу пересохшими губами.

Мне кажется, что все горит внутри, пылает, плавится. В голове не остается ни одной здравой мысли.

— Нам нужно остановиться, — внезапно отстраняется мужчина.

Прохладный воздух обвевает разгоряченную кожу, в том месте, где еще недавно были его губы. Изумленно поднимаю опущенные в истоме веки. Как это понимать?

— Я не хочу тебе сделать больно… — пытается объяснить муж…

Он перекатывается на бок, мягко увлекая меня за собой, и устраивает мою голову на своей груди. Я слышу, как бьется его сердце. Громко и сильно, словно огромный молот о наковальню.

Больно? В голове никак не желает проясняться. Почему мне должно быть больно? Из-за девственности? Но ведь это неизбежно… Я бы не прочь продолжить…

Поднимаю голову и заглядываю ему в глаза. Мой непонимающий взгляд встречается со сверкающими расплавленным золотом глазами дракона.

— У тебя же женские недомогания, разве нет? — уточняет мой внимательный муж. Надежда на отрицательный ответ мелькает тенью в его изучающем взоре.

И я, наконец, вспоминаю. Конечно. Они проклятущие. Я и совсем забыла. Удобный гигиенический пояс с мягкими прокладками, коим меня снабдила Марил, и отсутствие боли заставляют забыть о таких привычных и неприятных вещах. К тому же, то ли от волнения, то ли от смены климата и режима питания, но все происходит у меня менее болезненно и обильно, чем на Земле. Естественно, кроме того, первого памятного дня. Но тогда, я все-таки немного надорвалась.

Ах, если бы муж улетал послезавтра, то думаю, прощальная ночь все же завершилась тем, на что мы вдвоем надеялись. А так… и мечтать нечего. Конечно, сомневаюсь, что мне будет больно из-за этих дней. Но все же я бы предпочла своий первый раз осуществить в другой период месяца…

Смущенно отвожу глаза и расстроено киваю.

Внутри сосущей тоской отзывается неудовлетворенное желание.

— Я тогда в ванную, — тихо говорю и соскальзываю с мужского тела.

Печально плетусь в умывальную комнату, провожу привычные гигиенические процедуры перед сном, не переставая мысленно вздыхать. После меня ванну занимает муж. А я быстро переодеваюсь в сорочку, заботливо разложенную на сундуке у кровати, и ныряю под теплое одеяло. Нагретые простыни, дотрагиваясь до возбужденной ласками кожи, посылают толпы мурашек по телу.

Что ж… Значит не судьба — успокаиваю себя, пока ерзаю в поисках удобного положения. Привычный прагматизм, как всегда помогает, и утомленное сознание сдается на милость ночных грез. Как возвращается в спальню муж, укладывается рядом и привлекает меня в объятия, я уже не ощущаю.

А когда открываю глаза, понимаю, что стою посреди прохладного туманного леса. Босая. В одной сорочке. И влажный воздух ледяными щупальцами заползает под одежду. Зябко передергиваю плечами и обхватываю себя руками, стараясь хоть как-то удержать ускользающее тепло. Трава под ногами покрыта инеем. Непривычные к хождению без обуви, ступни остро ощущают каждую колючую былинку, камешек, подмерзший комочек земли. Поджимаю пальцы, чувствуя, как до костей пробирает холод остывшей земли. Что я делаю посреди леса? Как оказалась тут?

Тихий едва слышный скрип скованых морозом ветвей над головой смешивается с людскими голосами. Сейчас они едва слышны и слишком далеки. Но в моей душе почему-то совсем не радость просыпается от приближающихся звуков.

Тело невольно напрягается и пускается бежать. Ноги ранятся об острые камешки, оставляя кровавые следы. И ведь знаю, что бесполезно убегать — от них не скроюсь нигде. А все равно мчусь вперед, не обращая внимания на сбившееся дыхание и покалывание в боку. Так страшно мне уже давно не было… Пожалуй, никогда…

Голоса все ближе и ближе, гневные крики, зовущие меня, вгоняют в панику, как загнанного зверя. Испуганно оборачиваюсь, чтоб разглядеть своих преследователей и в следующую секунду в кого-то врезаюсь.

— Наконец-то я тебя нашел, Саби! — восклицает кто-то голосом Олега.

Его пальцы больно впиваются в кожу, стальными тисками стискивая плечи.

— О-о-олег? — зубы стучат от холода и страха. Еле-еле удается выдавить из себя хотя бы звук.

— Саби! — встряхивает меня бывший супруг. — Саби… Саби… Саби…

Его глаза горят маниакальным блеском, жутким, вгоняющим в панику. Человеческие глаза просто не могут источать такой ужас. Безумный ужас.

— Саби… Саби… Саби… — он трясет меня как грушу. Зубы выбиваю чечетку…

Зажмуриваюсь от страха, и теперь голос Олега превращается в голос Маркуса. Тихий… Спокойный. Преисполненный уверенности и достоинства. Голос, к которому тянется моя душа.

Медленно приоткрываю веки и вижу склонившегося надо мной мужа.

— Саби, — снова повторяет он. — Мне уже пора…

— Уже? — спрашиваю хриплым после сна голосом, медленно осознавая, что нахожусь в нашей спальне, в нашей кровате.

За окном еще темно, но камин горит ярко и согревает воздух в остывшей за ночь комнате. Маркус уже одетый и вооруженный стоит возле кровати.

— Да, уже, — подтверждает он. — Проводишь?