Глава 69

Дрема накатывает незаметно, орошает сладким сонным молоком уставшие веки, как сказочный Оле Лукойе. И зонтик, раскрывшийся передо мной, из радужных ярких сновидений. Настолько сказочных, приятных и беззаботных, что сразу понимаю — это не взаправду. А позже к снам присоединяются сладкие прикосновение, легкие невесомые поцелуи и ласки. Неосознанно раскрываюсь им на встречу, тянусь, словно цветок к теплому солнцу, тихо вздыхаю от удовольствия, еще не до конца осознав, что это не сон, а действительность. А когда полностью прихожу в себя, уже поздно. Тело содрогается в сладкой волне удовольствия, рассыпается тысячами искристых осколков фейерверка, растворяется в тягучей, как медовая патока, истоме.

Рядом слышится шумное глубокое дыхание мужа, уткнувшегося носом мне в чувствительное местечко между шеей и ключицей.

— Разбудил? — хрипло шепчет он, целуя ямку у ключицы.

Я чувствую, как его губы раздвигаются в довольной улыбке. По коже бегут мурашки удовольствия, заставляя вновь пережить отголоски испытанного минуту назад наслаждения.

— Немножко… — тихо отвечаю, сдерживая смешок. — Ты… ты задержался… — невольно вырывается. Остается надеяться, что мой голос прозвучал не слишком жалобно.

Муж поднимает голову, пристально вглядывается мне в глаза. В темной глубине его очей притаилась острая, застаревшая, привычная до оскомины, но от этого не менее болезненная, тоска.

— Он… Его величеству совсем плохо? — сразу же догадываюсь о причинах невысказанной скорби.

Я словно физически ощущаю боль мужчины, бессильную злобу из-за невозможности помочь дорогому человеку и обреченность наблюдать, как угасает тот, кто был еще до недавнего времени полон жизненных сил.

— Да, Саби, — приподнимается на локтях Маркус, а затем, обхватив рукой мою талию, перекатывается на спину, увлекая меня за собой. — Он хотел видеть тебя. Но я думаю, что визит можно отложить до завтра, — муж внимательно вглядывается в мое лицо. — Ты выглядишь уж слишком утомленной.

— Я не очень устала, — качаю головой, удобно устраиваясь на мужском теле. Но даже сама слышу фальшь в своем голосе. И словно нарочно, опровергая ранее сказанное, широко зеваю.

— Я вижу, — чмокает меня в кончик носа Маркус. — Спи! Сильвестр никуда до завтра не денется… После завтрака пойдем к нему. А потом у меня в планах показать тебе столицу и еще представить кое-кому…

— Кому? — снова зеваю.

Но любопытство пересиливает усталость.

— Увидишь, − загадочно отвечает дракон. − Она как раз должна прибыть после обеда.

— Она? — хмурюсь, чувствуя, как лоб прорезает недовольная складка. Мне и самой не нравятся нотки ревности, которые столь явно звучат в моем голосе. И это заставляет смущенно покраснеть щеки.

— Она… — веселится муж, укладывая меня рядышком и плотнее заворачивая в пушистое одеяло. Из складок кокона остается торчать только нос, которым я обиженно соплю. — И она будет весьма польщена, узнав, что ты меня к ней ревнуешь.

— Я не ревную, — возмущенно вскидываюсь, краснея еще сильнее, и принимаюсь судорожно выпутываться из рулона одеял.

Маркус легким движением рук быстро пресекает мои диверсионные движения, еще и прижимает посильнее к своему телу, чтоб уж наверняка не выскользнула из обмоток.

— Так вот… Уважаемая графиня Лирой будет весьма польщена… — словно в насмешку продолжает он, нарочито подчеркивая статус этой… этой “она”. — Учитывая, что сама мадам старше меня втрое… И… — лукавый взгляд останавливается на моих метающих молнии глазах. — И является моей бабушкой. Не родной. Троюродной. Давно удалившейся от придворной жизни и предпочитающей проводить все свободное время в загородном поместье на юге, лелея свои любимые розы. Но, поскольку в нашей почти чисто мужской семье появился, как она выразилась, невинный цветочек, то остаться в стороне графиня не смогла. И спешит к тебе на помощь, бросив на произвол судьбы своих питомцев.

— Бабуля? — он удивления давлюсь воздухом и закашливаюсь.

— Троюродная, — кивает Маркус. — У меня тоже может быть бабуля. Не из яйца же я вылупился, в конце концов… Да и тогда… — задумчиво тянет он.

Начинаю тихо подхихикивать. Маркус прекращает разглагольствовать о яйцах и теориях размножения драконов и кидает на меня подчеркнуто серьезный взгляд.

— Леди, — дергает он бровями. — Что за вопиющее неуважение к столь важной теме! Вас срочно нужно наказать! А еще лучше, направить дополнительно на практике изучать данный предмет.

Хихиканье перерастает в неудержимый хохот. Маркус, изображающий строгого наставника, выглядит донельзя комично. Я, уже не скрываясь, веселюсь, и муж, спустя несколько минут, присоединяется ко мне.

А потом нам становится вовсе не до смеха, поскольку практика, коей мне так жестоко грозили, увлекает не на шутку. После нее наступает глубокий и освежающий сон без сновидений. Сил не остается даже на то, чтобы притронуться к ужину, который, как оказалось, ждет нас в гостиной.