Глава 82

Обед приходится существенно изменить. Повара, чувствую, с ног сбились, пока хоть как-то превращали вполне себе обычную трапезу в праздничную. Но не уважить приезд принцессы роскошным ужином было бы очень невежливо и некрасиво.

Как хорошо, что часть обязанностей на себя взяла нэн, в том числе приветствие и обустройство венценосной особы. Маркус, как оказалось, только и успел, что представить бабушку ошарашенной и испуганной Ноэль, и кинулся за мной.

Графиня, как и ожидалось, в грязь лицом не ударила, а быстренько провела девушку в гостевые покои, попутно рассказав все, что требуется знать нашей гостье, позаботилась о легком перекусе для нее и выделила из немногочисленных слуг личную служанку, пока не прибудет из Корбэтты свита самой Ноэль.

Ну а я в очередной раз обозвала себя “лопухом”. Ведь краем уха мне приходилось слышать о том, что эти покои моют и убирают. Но это делалось по приказу короля, к которому я никакого отношения не имела, и тем более не вмешивалась. Просто подумала, что очередная родственница или родственник из провинции прибывает. М-да… родственник, да не тот. И не из провинции, как оказалось.

А теперь вот сидя за праздничным столом то и дело ловлю себя на том, что принимаюсь пристально рассматривать этого невинного олененка. Кресло во главе стола пустует, молчаливо напоминая о тяжелом состоянии короля. Хотя сегодня с утра известия нас ждали самые приятные. Его величество, наконец, пришел в себя. Мы с Маркусом, естественно, его проведали. Но Сильвестр хоть и старался держаться молодцом, а все равно было видно, что даже краткая беседа существенно его истощила. После ужина муж еще раз собирался навестить брата, а пока мы все неловко скребемся в собственных тарелках, делая вид, что все всем рады.

Маркус, полагаю, мыслями уже в отчете королю и желании поскорее убраться из этого мрачного торжества. Я невольно, все равно сравниваю себя с Ноэль, прикидывая, понравится ли она Колу. Сама принцесса тоже выглядит не вполне довольной. Допускаю, что и ей находится сейчас среди вражеских “окопов” страшновато. Как ни крути, а она невольно стала заложницей драконов, разменной монетой в играх мужчин и гарантией мира. Тоже не позавидуешь. И только нэн искрит весельем и энтузиазмом. А так же делает все, дабы неловкость, царящая вокруг, как можно меньше проявлялась.

— Вам понравились ваши покои, ваше высочество, — интересуется графиня, отпивая из серебряного, украшенного рубинами, кубка.

За столом повисает молчание. Напряженное и немного удивленное. Неужели все настолько плохо, что принцесса не осмеливается и глаз поднять от тарелки, и продолжает меланхолично возить по ее дну острым зубчиком вилки.

Нэн впервые выглядит немного в замешательстве, мы с Маркусом переглядываемся. Муж, впрочем, и раньше, вскользь упомянул, что девушка в общем нормальная, только иногда со странностями.

Я выдавливаю из себя легкое покашливание. Нэн жалко, она действительно старалась угодить этому олененку. Знаю, что добрая графиня испытывает искреннюю жалость к этой девочке.

Ноэль вскидывает взгляд, упираясь в меня бездонными серо-зелеными глазами.

— Высочество? — шепчет она одними губами. — Да-да, очень понравились! — она поспешно поворачивается к нэн. — Они просто изумительные, и главное — очень теплые. Спасибо!

Нэн немного краснеет от похвалы.

— О, дорогая, — похлопывает она девушку по предплечью. — Это вовсе не моя заслуга. А Сабины. Она ведь тоже очень мерзнет. В отличие от нас, драконов, вы, люди, гораздо более чувствительны к температурам.

Ноэль переводи взгляд на меня, и я вижу, как ее огромные глаза становятся еще больше.

— Вы человек? — удивленно пищит она.

Ее напряженный взгляд мечется между мной и Маркусом, в глазах которого застыли лукавые смешинки. Но потом опять направляется на меня. При чем в глубинах ее очей сквозит странное и непонятно мне сочувствие.

— Да, чистокровный человек, — подтверждаю слова нэн.

В этот момент Маркус ловит мои пальцы и прижимает их к своим губам. Этот нежный жест мигом окрашивает мои щеки румянцем, и заставляет сердце замереть от щемящей нежности. Смотрю на мужа и понимаю, ну что же я за дура такая, на ровном месте накрутила себя. Ведь разве на тех, кто безразличен, так смотрят? А вдруг… я и подумать о таком боюсь. Но вдруг и он чувствует хоть толику того, что уже давно поселилось в моем сердце.

Ноэль и вовсе забыла о еде, смотрит на нас, как на восьмое чудо света, и глазищами своими хлопает. Только нэн хитро посмеивается.

Потихоньку трапеза подходит к концу. Принцесса, извинившись, удаляется, притомилась, мол, с дороги. Нэн тоже, сославшись на усталость, топает в свои покои. Маркус меня проводит к нашим, но не заходит внутрь.

— Я к Силу всего на часик, — говорит он, горячо целуя меня. — Кое-что обсудить нужно.

— По поводу моего покушения? — хмуро спрашиваю, каким-то шестым чутьем догадываясь о предмете разговора.

— И о нем, — его губы уже путешествуют по моему виску и приближаются к ушной раковине. — И о том, что случилось, пока меня не было.

С трудом разгребаю в сознании розовый туман.

— Кто под личиной, удалось узнать? — выдавливаю из себя, стараясь не сорваться в пучину наслаждения и сохранить хоть крохи разума в голове.

— Пока нет. Но скоро узнаем, — говорит Маркус, не прекращая безобразничать. Как только разговаривать умудряется, если губы почти все время заняты. — Теперь не обязательно ждать, пока морок сам развеется. Я могу ускорить этот процесс. Через час буду, — обещает он и снова меня целует. — Жди. У меня планы на вечер…

От многозначительного взгляда становится сладко в груди и тепло.

— Жду, — сама уже тянусь за поцелуем.

Мы еще минуту не можем оторваться друг от друга, но чувство долга берет свое. И Маркус уходит, а я с тяжелым вздохом захожу в наши комнаты.

Пока мужа нет, наскоро принимаю ванну, с помощью Марил промываю волосы и высушиваю их у камина. А еще извлекаю из сундука потрясающе красивую ночную сорочку. Кружевную, невесомую, словно сплетенную из лунного света и паутинки. Ее мне подарила нэн, и, наконец, пришло время воспользоваться таким чудесным подарком.

Отпускаю Марил к себе и готовлюсь ждать. Первые два часа даже не переживаю. У брата задержался, подумаешь. На третьем меня основательно начинает клонить в сон. На четвертом, когда часы уже отбивают полночь, обида берет верх, как и усталость. И только под утро в глубокой дреме ощущаю, что Маркус вернулся, и устраивается рядом, прижимая меня к себе.

— Извини, — шепчет он мне в волосы.

Даже и не думаю поворачиваться к нему лицом. Делаю вид, что крепко сплю. Где его мотало полночи уже не интересно. Даже если в покоях самой принцессы.

Тут я конечно душой кривлю. Отчего-то не верится, что муж был именно там. Скорее дела задержали, причем важные и срочные. Но обида все равно поскребывает внутри. И даже не на мужа. Просто я готовилась, ночнушку надела, кремами намазалась всякими-разными. Их мне тоже нэн подарила. Сказала, кожа будет нежной, шелковистой и ароматной… А он не пришел.

— Я слышу, как ты обиженно сопишь, Саби — звучит возле уха. — И значит, ты уже проснулась.

— Нет, я сплю, — ворчливо возражаю, скорее из вредности, чем от обиды.

— Ну, спи, — хмыкает муж, а потом, прижав меня к себе еще сильнее и поцеловав в макушку, спокойно засыпает и сам.

— А у меня сорочка новая, — тихо говорю, сверля взглядом стену.

Руки “спящего” мужа начинают тщательно ощупывать мое тело.

— Красивая, — мстительно добавляю.

Ладони скользят по бедрам, поднимая подол все выше и выше.

— Все равно без нее ты еще красивее, — мурлычет совершенно несонным голосом муж, принимаясь покрывать поцелуями шею. По телу сразу же бегут мурашки, и дыхание сбивается в груди.

Вот как на него обижаться?

“Саби — ты глупая влюбленная дурочка”, — шепчу себе, а сама уже со стоном переворачиваюсь на спину, подставляя под ласки новые участки тела.