Часть 18

Спустя пару минут мужчина все же сжалился над свахой и завел ни к чему не обязывающий разговор о погоде, природе и политике. Ника с радостью уцепилась за предложенные темы и поддержала беседу.

А Льдин… конечно, ему было бы интереснее и дальше развлекаться тяжелым молчанием, но почему-то с этой женщиной привычные действия уже не были так интересны… как она сама.

Мимика, жестикуляция, оживленный блеск глаз и искренняя улыбка, а не вежливая, холодная гримаска. И да, ему нравилось сгонять с ее милого личика последнюю.

Николетта. Ника. Никки?

Льдин-Эйл улыбался, Льдин-Эйл думал… Льдин-Эйл понимал, что когда привычное уже не вызывает комфортного ощущения — надо что-то менять.

Когда стрелки часов подошли к нужному времени, сваха со всевозможным в данной ситуации достоинством все же сделала клиенту кофе.

— Итак, Николетта, — с удовольствием пригубив горячий, ароматный напиток, начал господин Мирхейм. — Расскажите мне план нашего сегодняшнего мероприятия.

— Прийти сегодня смогли только три девушки, из четырех вами отобранных, — с извиняющей улыбкой проговорила Ника. — Но последняя сможет в…

— Нет нужды, — отмахнулся мужчина. — Вычеркните ее.

— Почему? — опешила сваха.

— Потому что я тоже человек весьма занятой, но на это рандеву время отыскал. И раз она, как мой будущий партнер по браку не соизволила ответить мне тем же… Предпочитаю вообще исключить ее. Хотя бы потому, что, зная меня, предубеждение все равно останется. Стало быть — зачем мне терять время, если я заранее знаю исход?

Какой капризный, а?..

— Как скажете, — решила не спорить Николетта, здраво рассудив, что чем меньше конкуренток, тем лучше.

И за эту мысль ей было ни капельки не стыдно!

Но тут звякнул колокольчик, извещая девушку о том, что пришла первая претендентка на ее своеобразного клиента. Николетта «примерив на личико любезную улыбку и удостоверившись, что сидит она не криво» пошла встречать новоприбывшую.

Первой в списке была леди Дарисинья Царб.

М-да… ну, у барышни и имя! Неприятное, как и она сама.

Эта девушка еще на предварительных собеседованиях не вызывала у Ники никакого восторга чисто на интуитивном уровне, но ничего поделать сваха не могла, так как эта особа в остальном почти идеально соответствовала запросам Льдин-Эйла. А подобрать ему девушек оказалось слишком трудно, чтобы отвергать кого-то из-за личных антипатий. Да и непрофессионально, если уж на то пошло.

— Здравствуйте, — Дарисинья потянула за шнуровку на вороте короткого плаща и, сняв его, протянула… свахе.

Ника с великим изумлением посмотрела сначала на верхнюю одежду, а после в глаза клиентки. Они были чисты, прозрачны, безмятежны и, судя по всему, уверены в собственной правоте. Ника не стала говорить, что она может и принадлежит к обслуживающему персоналу, но явно не этого звена. Сваха просто улыбнулась и, указав на вешалку, сказала:

— Вы можете повесить это там. И проходите в кабинет, мы с господином Льдин-Эйлом уже ожидаем.

— Да, я знаю, — по пухлым губам леди Царб скользнула усмешка.

Ника развернулась и хмыкнула. Ну что ж… увы, благородное воспитание еще не синоним воспитания хорошего. Данная барышня по умолчанию считала других ниже себя и не считала нужным это скрывать. А также, например, считала, что заставлять себя ждать это правильно.

Ника же, наплевав на мнение света, чрезвычайно ценила пунктуальность. Как в себе, так и в окружающих. Время — самая ценная материя в мире. Неосязаемая и потому так стремительно утекающая сквозь пальцы. Простить рассеянность и раздолбайство эта сваха могла только своим близким людям, которые уже многократно продемонстрировали, что у них есть масса других достоинств.

Николетта прошла на свое место и, когда спустя пять минут в дверях нарисовалась Дарисинья, сваха указала ей на кресло напротив Льдин-Эйла.

Пока девушка устраивалась поудобнее, Ника с иронией за ней наблюдала и понимала, что та делала, пока отсутствовала. Наводила марафет! Чуть ярче помада, на одну больше из расстегнутых на блузе пуговок, чуть более бледное лицо. Надо заметить, Дарисинья Царб была красивой женщиной. Тонкая, хрупкая, темноглазая брюнетка, с белой, словно фарфоровой кожей, чуть тронутой румянцем и изящным изгибом бровей над черными омутами глаз. Ей очень шла алая помада.

Леди Царб сжимала на коленях маленький красный ридикюль и смотрела вниз, за исключением редких, косых взглядов на своего возможного жениха. Кажется, если судить по первому впечатлению, он ей понравился. Осталось узнать мнение господина Мирхейма и посмотреть, как пойдет их дальнейшее общение.

— Здравствуйте, — скупо оборонил он.

— Добрый день, — мелодично ответила девушка, и ее щечки чуть больше порозовели, словно от смущения.

Разумеется, барышня стала еще прекраснее.

Господин Мирхейм, впрочем, пока не выказывал огромного рвения и не спешил терять голову от неземной прелести, с которой ему повезло встретиться. Сидел, потирал подбородок и внимательно, даже казалось, не мигая, смотрел на собеседницу.

Спустя минуту она начала нервничать. И уже не напоказ. 1439f7c

Ника вполне ее понимала. Пришла девушка на свидание, а тут тяжелое молчание и пристальный, хищный, даже какой-то паучий взгляд. Если учитывать, что усики Льдина больше не были плотно прижаты к голове, а шевелились и изгибались — сваха догадывалась, какие эмоции обуревают ее клиентку. Которую, ей впрочем, было не жаль! Вот совсем.

— Вы опоздали, — наконец выдал Льдин-Эйл.

— Д-д-да… простите, — окончательно смутилась самоуверенная некогда леди.

— Досадно.

В одно это слово было вложено столько разочарования и раздражения, что даже сваха слегка вздрогнула.

И снова тишина.

Ника откинулась на спинку своего стула и со все возрастающим интересом смотрела на моральный прессинг. Немного иной, чем тот, который применялся к ней, но как это не назови — суть не изменится.

Он их проверял. Выводил из равновесия. И по ходу к каждому объекту у Льдин-Эйлу был свой подход. Индивидуальный, исходя из особенностей личности, так сказать.