Часть 19

Вот и сейчас…

Паук сверлит жертву взглядом, жертва нервно ежится, дергается, теребит волосы или манжеты. Еще больше запутывается…

Но воспитание ли, гипнотический ли взгляд тому виной… несчастная Дарисинья покорно сидела в кресле, нервничала и не делала попыток удрать.

Наверное, сама Ника давно бы сбежала, наплевав, как это выглядит.

Но… это Николетта. Помнится, этот гад к ней применял совсем другие методы.

Стоит ли говорить, что, когда звякнул колокольчик, извещая о том, что пришла следующая девушка, Ника, сжалившись, сообщила, что аудиенция с его паучьим вашеством закончена. Леди Царб со всей возможной поспешностью вышла — почти выбежала из кабинета.

Ника замерла около дверей и, посмотрев на Льдин-Эйла, негромко спросила:

— И что это было?

— Хммм… она опоздала и потом не смогла вызывать у меня никакого желания с ней общаться. Сидела и боялась все время. Ску-у-учно!

Скучно ему! Как клиентку пугать так не скучно было!

Выйдя в приемную, Ника получила удовольствие наблюдать, как закрываются двери за Дарисиньей.

— Что это с ней? — озадаченно спросила невысокая хрупкая русая девушка.

— Жених, — философски пожала плечами Николетта. — Жених… Ну что вы застыли, милая Жоржетт! Проходите!

«Милая Жоржетт» с похвальным хладнокровием пожала плечами и решительным шагом направилась навстречу неизвестному.

Неизвестное за время отсутствия свахи успело выбраться из кресла и сейчас стояло у окна во всей своей красе.

Ника прислонилась к косяку.

Судя по тому, как затормозила претендентка на эти почти два метра мужского совершенства, — она тоже оценила!

Потом сваха разозлилась на свою реакцию и мысленно рыкнула:

«Вот же… гадство! О да, хоть старое выражение вспоминай.

«А он такой идет, а все девки падают и сами в штабеля укладываются!»

Там правда шла дева и в штабеля мужики складывались, но тут реально… ситуация та же самая, только с гендерной поправкой!

Притом, судя по роже, — он прекрасно знал, о том, что хорош и не стеснялся этим пользоваться!

Эх, правильно Тири говорила! Хуже, чем просто красивый мужчина, может быть только красивый мужчина, который об этом знает!

Ника процокала каблучками через комнату и, тронув Жоржетт за локоть, предложила:

— Располагайтесь.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась ей встряхнувшаяся девушка.

Сваха предложила всем кофе, а после того как убедилась, что господин Мирхейм в этот раз ничего не имеет против беседы, — умело положила начало разговору и изящно самоустранилась из него, переориентировав Жоржетт и Эйла друг на друга.

Их диалог теперь отлично развивался и без ее направляющих фраз.

Брюнетка, все больше мрачнея в глубине души угрюмо, пила уже третью, наверное, чашку кофе и смотрела на парочку перед собой.

Они выглядели… гармонично. Раздражающе гармонично.

Николетта ощутила мимолетный укол совести. Эта юная леди была симпатичной, умной, очень живой и искренней. По сравнению с надменно-холодной Дарисиньей — просто глоток свежего воздуха.

Самое плохое — Льдин это тоже несомненно оценил.

Улыбался, говорил низким, проникновенным голосом, задавал все больше вопросов касаемо того, чего желает от жизни, чем «дышит» его собеседница.

В общем, все складывалось очень хорошо. Как сваха Ника этому, конечно же, радовалась. А как женщина не очень.

На каком моменте Николетте захотелось, чтобы это все как можно скорее закончилось?

Остаться одной в кабинете, задернуть плотные портьеры, достать вино и на некоторое время забыться в полумраке, неспешно потягивая красное игристое.

Нет, она не любила этого мужчину, а стало быть боли не было…

Было немного неприятно и хотелось остаться одной. Подумать, разложить все по полочкам в голове, сделать выводы. Ведь в этом она была хороша.

Неспешно, спокойно, обстоятельно затоптать коваными сапогами логики те чувства, что начинали просыпаться в душе.

Да… Ника сделала последний глоток, осушая чашку. Да, она этого хотела. Она это решила.

Пока сваха решала для себя, что делать дальше, время отведенное на знакомство парочки истекло.

Жоржетт встала и сказала:

— Ну что ж… вот и все.

— Да, — с отчетливым сожалением протянул Льдин-Эйл. — Мне было приятно с вами поговорить, Жоржетт.

— Мне тоже, — мило порозовела девушка. — До следующей встречи, господин Мирхейм.

Николетта отметила, что говорила эта кандидатка так, словно не сомневалась в том, что эта самая встреча будет. Впрочем… Ника печально вздохнула. Она тоже в этом не сомневалась. Слишком уж все… радужно было, для того чтобы отбраковывать эту юную леди.

За леди закрылась дверь. Ника покосилась на задумчивого клиента. Эйл сидел, хмурился и рассеянно крутил в руках чашку.

— Николетта… — тихо позвал он, спустя несколько секунд, почти одновременно со звоном входного колокольчика, свидетельствовавшего о том, что мадемуазель Харида покинула контору.

— Да? — повернулась к нему сваха.

— Я не уверен, что желаю встречаться с третьей леди.

ЭМ?! Ника подавила всплеск эмоций и нейтральным тоном поинтересовалась:

— Что значит «не уверены»?

— То и значит. Девушки меня утомили. Не хочу.

Слов у Ники не было. Совсем. Вроде бы зрелый, серьезный мужчина, а тут такие девичьи капризы. Следующая фраза подтвердила мысль свахи о капризах:

— Прогуляться я хочу. Свежий воздух, все такое.

Вдох-выдох. Свое крайнее изумление оставим на потом.

— То есть мне сказать третьей девушке, которая, кажется, уже пришла, что вы… утомились?

— Ну… — Льдин-Эйл скучающе рассматривал свои ногти. — Почему бы и нет. Если у девушки есть гордость, то она не придет в следующий раз. А если нет… боюсь, мы не встретимся уже по моей инициативе.

То есть он прекрасно понимает, что с таким поведением лишится всех нормальных кандидаток в невесты. А ненормальные ему самому не нужны.

Ну и зачем тогда весь этот спектакль?