Глава 17. История Фьора

После публичного разоблачения аферистов, Малиандры и королевы в «Верности» царила приятная суета. Агентство восстанавливало репутацию, клиенты приходили с улыбкой, а за окнами люди постоянно шептались о том, как команда Селены смело и честно поборола интриги. Прошло всего несколько дней после грандиозных событий, но атмосфера изменилась. Исчезла тяжёлая тень страха и отчаяния, теперь приёмная была наполнена уверенностью и лёгкой радостью.

Пришёл арендодатель и привёл ремонтников, которые принялись чинить крышу и разбирать завалы наверху. Когда Селена заикнулась было об оплате, перебил её и заверил, что он всё сделает за свой счёт. И добавил, что очень благодарен ей за поимку преступников, которые облапошили и его троюродную сестру.

Селена краем глаза следила за работниками и расставляла на столе цветочную композицию, Гриннет рисовала новые листовки и напевала, Эйтан подшивал газетные заметки о недавних подвигах команды, а Фьор за стойкой прилавка аккуратно выкладывал свежеиспечённые пирожки. Он поставил небольшой столик с угощениями для клиентов: теперь, когда наплыв посетителей рос, они могли позволить себе расширить ассортимент.

В этот день, ближе к полудню, к входу в агентство подошла пожилая гномиха в нарядном, но неброском платье. На головном уборе у неё была маленькая вышивка с горным цветком. Она вошла тихо, хотя колокольчик над дверью звякнул бодро.

— Добрый день, — произнесла она, осмотревшись. Глаза у неё были добрые, взгляд внимательный. — Я тут проходила мимо и решила, может, у вас есть что-нибудь вкусненькое?

Фьор поднял голову, увидел её и кивнул, показав на пирожки:

— Добрый день. Да, у нас есть сладкие пирожки с ягодной начинкой. Утренние.

Гномиха подошла ближе, принюхалась:

— Пахнет замечательно. А вы… вы сами печёте? У вас руки к этому явно привычны.

Фьор чуть смутился:

— Да, я здесь отвечаю за кулинарию. Хотите попробовать?

Она улыбнулась:

— С удовольствием. Дайте два пирожка.

Пока Фьор заворачивал пирожки в пергаментную бумагу, гномиха окинула его взглядом:

— Вы так искусно уложили выпечку, точно ювелир работает. А у вас нет желания открыть собственную пекарню? Такие таланты обычно не пропадают.

Фьор пожал плечами:

 — Я доволен работой здесь. Нам нравится помогать людям находить любовь, а я ещё и поддерживаю это угощениями. Меня всё устраивает.

Она хихикнула:

— Я понимаю. Но знаете, я давно ищу кое-что… не только пирожки. Люблю вкусно поесть, но, признаюсь честно, у меня самой с кулинарией плохо. Вот думаю, что мне нужен мужчина, который умел бы готовить. Не встречали таких в вашем агентстве?

Фьор застыл, не ожидая такого прямого намёка. Селена, стоявшая за спиной, усмехнулась, уловив подтекст. Гриннет, подвешенная на ленте под потолком, чуть не прыснула от смеха. Эйтан приподнял бровь, сдерживая ухмылку. Гномиха явно приценивается не только к пирожкам, но и к их кулинару.

— Ну, мужчины, умеющие готовить… — протянул Фьор, пытаясь найти слова, — наверняка есть. Но я не свадебный кандидат, я просто повар. То есть, я не занимался мыслями о собственной жизни.

Она мило улыбнулась:

— Напрасно. Вы, с такими руками и чувством вкуса, могли бы стать завидным женихом. Мой вам совет: задумайтесь о себе. Возраст мой уже не тот, чтобы кокетничать, но я люблю приятное общение. Мало ли…

Фьор смутился так, что щёки заалели. Он кашлянул, протягивая свёрток с пирожками:

— Вот ваши пирожки. Надеюсь, понравятся.

Гномиха подмигнула:

— Благодарю. Я зайду ещё. И, может, когда-нибудь предложите мне что-то особенное по вашему личному рецепту?

С этими словами она покинула агентство, оставив за собой лёгкий аромат шалфея и мёда.

Когда дверь закрылась, Гриннет расхохоталась:

— Ой-ой-ой, Фьор, у тебя появилась поклонница! Леди явно в поиске мужа-повара! Ты же расслышал, да?

Эйтан подошёл к Фьору, похлопал по плечу:

— Кажется, тебя оценили не только как повара, но и как мужчину. Никогда не знаешь, где встретишь любовь.

Селена улыбнулась:

— Не смущайся, Фьор. Это мило. Гномиха приятная, и она правильно сказала, что тебе стоит задуматься о себе.

Фьор нахмурился и возмутился:

— Подпруги перламутрового ёжика! Перестаньте дразнить! Я в такие игры давно не играл. Она просто шутила или хотела польстить, чтобы выпечку дешевле получить.

Селена покачала головой.

— Да не выглядело это как попытка выбить скидку! Скорее как реальный интерес. Почему бы не дать себе шанс? Мы тут всем помогаем в любви, а сами… Почему бы и тебе не подумать о себе?

Фьор отмахнулся.

— Оставьте. Я давно уже не думаю о женитьбе. Мне хорошо так, как есть.

Но по выражению его лица было видно, что слова гномихи задели что-то в его душе. Он стал более задумчивым.

Вечером, когда клиенты разошлись и стало тихо, Селена заметила, что Фьор уже полчаса сидит на кухне и молчит. Она вошла к нему и увидела, что он задумчиво уткнулся в ящик со специями.

— Всё в порядке? — спросила она мягко.

— Да, просто думаю, — буркнул Фьор. — Вы сегодня надо мной подтрунивали, мол, гномиха тут заинтересовалась. Я не привык к такому вниманию.

Селена села на табурет рядом.

— Прости, если мы слишком напирали. Просто редкость, когда к тебе подходят с такими вопросами. Мы знаем тебя как надёжного повара и помощника, но о твоём прошлом мало что знаем.

Фьор тяжело вздохнул:

— Может, пора рассказать. Мы все уже делились своими историями. Я не скрывал, что был наёмником, но не говорил деталей. Пожалуй, стоит пояснить, почему я ушёл от своей семьи.

Селена кивнула, настраиваясь слушать.

— Я рос среди двергов в горном регионе, — начал он негромко. — У нас в семье, да и в клане, ценили прежде всего силу, умение драться, воинскую доблесть. Моя семья считала, что лучший путь для мужчины — стать воинами-наёмниками, защищать кланы, участвовать в стычках, охотиться. А я… с детства меня тянуло к кухне. Я любил запах хлеба, вкус супа, который готовила бабушка. Меня завораживали специи, комбинации ароматов. Но родители и братья лишь смеялись надо мной.

Селена слушала с сочувствием. Ей уже встречались такие истории, когда человек не вписывается в ожидания семьи, далеко ходить не надо…

— Они говорили, что кулинария для слабаков, — продолжал Фьор. — «Мужчина должен воевать, а не печь хлеб», — повторял отец. Мои братья охотно занимались тренировками с топорами, а я думал, как бы улучшить вкус рагу. Когда я пытался проявить интерес к готовке, меня высмеивали. В конце концов, я устал от этого. Я не хотел драться, не хотел быть наёмником. Меня толкали в эту стезю, но сердце лежало к другому. Однажды я ушёл, просто сбежал от семьи, не написав ни слова. Я был убеждён, что они никогда не примут моё увлечение кулинарией.

Селена вздохнула.

— Тяжело, когда родные не понимают твои мечты. И ты начал работать наёмником в городе?

Фьор кивнул.

— Да, сначала-то выбора не было. Я пошёл по пути наименьшего сопротивления. Уличный громила, потом более «официальный» наёмник, но душа не радовалась. Я ненавидел насилие, но надо было выживать. Пока в один прекрасный день не понял, что могу пойти другим путём. Встретил одну милую девушку, которая искала повара в своём агентстве. Она оценила моё умение готовить, дала шанс. И вот я здесь, готовлю десерты и пирожки, а не размахиваю топором.

Селена улыбнулась:

— Я помню тот день.

— Да, ты поверила в меня без насмешек, как и Гриннет. Это было неожиданно приятно.

— Значит, и ты обрёл свой путь. И что же теперь мешает тебе подумать о личном счастье? Эта гномиха такая приятная.

Фьор вздохнул, опустив голову:

— Я не знаю, умею ли я вообще общаться на такие темы. Я столько лет жил в одиночестве, работал, не думал о семье. А теперь вдруг кто-то интересуется мной как мужчиной. Это пугает.

Селена мягко положила руку ему на плечо:

— Не бойся. Никогда не поздно попробовать. Если она заинтересовалась, может, стоит хотя бы встретиться, поговорить. Раз она любит твои пирожки, значит, ценит твой труд. А ты хотел, чтобы кто-нибудь оценил твоё умение готовить не только ради клиентов, но и ради личного тепла?

Фьор чуть улыбнулся:

— Может быть. Но я боюсь разочаровать её или себя.

— Ты разочаруешь только если не попытаешься, — сказала Селена. — Ведь мы помогаем другим найти любовь. Разве мы сами не достойны шанса на счастье?

Фьор рассмеялся:

— Значит, вы все поголовно хотите, чтобы я пошёл на свидание?

В это время к ним заглянули Эйтан и Гриннет, которые, очевидно, подслушивали. Эйтан ухмыльнулся:

— Ещё бы! Ты заслуживаешь личного счастья, Фьор.

Гриннет подлетела ближе:

— Не бойся! Девушка (хи-хи, девушка!) явно в тебе души не чает. Разве это не знак?

Фьор смущённо почесал затылок:

— Перцовые коряжки в лунном киселе! Ладно, ладно, посмотрим. Если она появится завтра, предложу ей попробовать новый рецепт и немного поболтать.

На следующий день в полдень гномиха действительно пришла. Её застенчивая улыбка, когда она увидела Фьора за стойкой, говорила о многом. Она принесла небольшой тканевый мешочек с горными цветами и вручила его Фьору, сказав:

— Я не умею готовить, но хотела бы вам подарить эти цветы. Их добавляют в чай. Может, вы сможете сделать особый напиток?

Фьор принял подарок осторожно:

— Спасибо. Попробую. Вы любите чай?

— Очень, — ответила гномиха. — Но у меня всегда получаются жалкие попытки. Я часто думаю: как было бы хорошо иметь спутника, который умеет готовить. А я бы помогала резать овощи или просто была рядом, чтобы не было скучно. Это глупая мечта старой гномихи?

Фьор разглядывал цветы:

— Не думаю, что это глупо. У каждого есть право мечтать о тёплом домашнем очаге. Мне тоже в прошлом казалось, что мои мечты о кулинарии неуместны. Но, видите, я нашёл место, где могу их реализовать. Может, вы тоже найдёте того, кто подарит вам уют.

Она чуть покраснела:

— А что, если этот кто-то — вы?

Фьор проглотил ком в горле. Он чувствовал, что команда подслушивает из всех углов зала и улыбается. Но он не стал отмахиваться.

— Может, — ответил он осторожно, — но я не тороплю события. Давайте так: сегодня вечером после закрытия, когда я закончу работу, мы можем прогуляться по набережной, поговорить. Я расскажу о рецептах, а вы расскажете о себе.

Гномиха засияла от радости:

— С удовольствием! Я давно хотела узнать вас ближе. И, может, вы научите меня хотя бы простой закуске? Мне надоело есть хлеб всухомятку.

Фьор мягко рассмеялся:

— Договорились. Начнём с чего-нибудь простого, например, отварить овощи для рагу. Это несложно, а результат будет вкуснее сухого хлеба.

Она кивнула, осторожно убрав завиток волос за ухо:

— Тогда до вечера. Я приду, как договорились.

Когда она ушла, Фьор оглянулся и увидел, как Селена, Эйтан и Гриннет стоят, соединив руки над головой, с победными улыбками на лицах.

— Ну, ну, — сказала Селена, — смотри, как всё просто решилось.

Фьор смутился:

— Вы специально стояли там и ждали, да?

Гриннет хихикнула:

— Конечно, мы хотели закрыть дверь, если ты надумаешь убежать.

Эйтан подмигнул:

— Поздравляю. Только не забудь, что мы здесь и рады помочь советом, если понадобится.

Фьор покачал головой, но улыбка у него вышла тёплая:

— Спасибо, друзья. Не ожидал, что в моём возрасте и после всех перипетий смогу задуматься о личном счастье.

Селена подошла и тихо произнесла:

— Ты достоин. Ты много сделал для нас, теперь время и тебе испытать радость, а не только для других работать. И помни, ты не тот грубый наёмник, которым хотели тебя видеть твои родные. Ты стал мастером своего дела, человеком, который делает мир вкуснее и добрее.

Фьор слегка опустил глаза, вспоминая семью. Он не писал родным с тех пор, как ушёл. Возможно, они до сих пор считают его слабаком, неудачником. Но теперь, здесь, он не нуждается в их одобрении. Он нашёл себя. И эта гномиха — знак, что можно двигаться дальше, а не зацикливаться на прошлом.

Вечером, когда агентство закрылось, Фьор быстро прибрался на кухне, вымыл посуду и посыпал руки лёгкой мукой, чтобы проверить, насколько мягко они пахнут выпечкой. Селена подмигнула ему напоследок: «Удачи». Гриннет выглянула из-под занавески, напевая романтическую мелодию. Эйтан шёпотом пожелал успеха, улыбаясь при этом.

Эвелинда, так звали гномиху, уже ждала у входа, держа в руках небольшую сумочку. Увидев Фьора, она смущённо кивнула, и они пошли в направлении набережной, где вдоль канала светились фонари. Воздух был прохладным, но приятным.

Они шли молча первые несколько шагов, потом гномиха робко начала говорить о том, как любила сладости в детстве, но так и не научилась их печь. Фьор слушал с интересом. Рассказывал про пряности, которые оценил за время работы в «Верности», о сочетании мяты с клубникой. Она с восхищением внимала, понимая, что перед ней мастер вкуса. И Фьор чувствовал, как разговор о еде перетекает в более личную плоскость: они начали обсуждать уютный дом, совместные завтраки, как можно встретить утро запахом свежего хлеба.

В конце прогулки она спросила:

— А вы могли бы когда-нибудь научить меня готовить простое блюдо? Я знаю, что для вас это не просто ремесло, а искусство. Мне хочется почувствовать себя частью этого мира.

Фьор кивнул, стараясь скрыть лёгкое волнение:

— Конечно. Начнём с чего-нибудь лёгкого. Может, простой овощной суп или пирог с ягодами? Я покажу, как не бояться теста, а вы увидите, что это не сложнее, чем ухаживать за цветами.

Эвелинда улыбнулась так, что у Фьора потеплело внутри. Он не помнил, когда в последний раз был так спокоен в разговоре с кем-то, кто интересуется им, а не только его выпечкой как товаром.

Когда они вернулись к дверям агентства, она сказала:

— Спасибо за замечательную прогулку. Я давно не чувствовала себя такой вдохновлённой. Завтра загляну к вам снова за пирожками… и, может, за советом по кулинарии?

Фьор согласился, просияв немного смущённо:

— Я буду ждать. Приятного вечера.

Она отошла и махнула рукой. Фьор остался у дверей, слушая, как её лёгкие шаги затихают. Внутри «Верности» наверняка команда стоит за занавеской, улыбаясь и шепча друг другу, что, кажется, всё прошло хорошо.

Войдя, Фьор увидел Селену, Гриннет и Эйтана — они делали вид, что заняты: Селена читала свиток кверху ногами, Гриннет сосредоточенно вытирала полку, Эйтан переставлял упавшие книги. Но улыбки на их лицах говорили, что они ждут отчёта.

— Ну что, как всё прошло?! — почти проорала Гриннет, с трудом скрывая любопытство. — Не томи!

Фьор усмехнулся:

— Мы прогулялись, поговорили о еде и жизни. Ничего особенного, но было приятно. Она хочет научиться готовить, и я… я готов ей помочь. Впервые за много лет я подумал о том, чтобы с кем-то поделиться своей страстью к кулинарии лично, а не только на работе.

Эйтан одобрительно кивнул:

— Отличные новости. Видишь, не так уж страшно. Может, это начало чего-то хорошего?

Селена подошла:

— Я рада за тебя! Ты много делаешь для нас и для клиентов. Если найдёшь личное счастье, это будет прекрасно. Мы поддержим тебя.

Фьор посмотрел на них тепло:

— Спасибо. Честно говоря, я думал, что моё будущее — просто печь пирожки и помогать агентству. Но вы открыли передо мной идею, что я тоже могу быть счастлив. Я вспоминаю свою семью, их насмешки. Теперь понимаю, что мне не нужно их одобрение. Я нашёл себя, нашёл призвание и, возможно, найду близкого человека.

Гриннет вспорхнула к нему, села на край его широкого плеча:

— Ну, если пригодится консультация, как сделать свидание романтичным с помощью декора, обращайся ко мне. Я мастер романтики!

Фьор рассмеялся мягко:

— Учту, маленькая пикси-эксперт.

Эйтан улыбнулся Селене:

— Смотри, каждый из нас раскрывает свою личную историю и находит новые стороны жизни. Это делает «Верность» ещё более крепкой командой.

— Кроме тебя, — мягко шлёпнула его по плечу Селена. — Когда ты откроешься нам?

— Всему своё время, — с мягкой насмешкой ухмыльнулся он и перехватил её руку.

И задержал в своей руке чуть дольше, чем положено приличиями.

— Да, кажется, после всех бурь мы заслужили немножко личного счастья, — сказала Селена, отводя взгляд и понимая, в груди забилось сердце, а по телу разлилось приятное томление. — И пусть эта история с Эвелиндой — лишь начало для Фьора, но это уже даёт нам повод верить, что любовь возможна для каждого из нас.

Фьор проверил пирожки на столе:

— Кстати, завтра попробую новый рецепт специально для неё. Добавлю в начинку те цветы, что она принесла, чтобы сделать особенный вкус.

Селена подмигнула:

— Отлично, вот увидишь, она будет в восторге.

Фьор в глубине души улыбался, думая о завтрашней встрече. Может, это всего лишь дружеское знакомство, но кто знает, куда оно приведёт?

Поздний вечер принёс в агентство спокойствие. Крышу ещё не переделали полностью, но хозяин гостиницы с соседней улицы предложил им ночевать у них бесплатно, пока их здание не восстановят. Тот самый, который ещё недавно захлопывал перед ними ставни. Друзья с радостью приняли его предложение.

Снаружи город погружался в спокойный сон, воздух наполнялся свежестью ночи, а четыре свахи из «Верности» впервые за долгое время наконец были счастливы.