Глава 4

— Вы бессердечная женщина! — нервно вскрикнул упитанный мужчина. — Вам детишек совсем не жалко, что ли?

— Попрошу не переходить на личности, — Кристиан защищал потенциальную родственницу буквально грудью. Бабушка от такой наглости только удивленно хлопала глазами. — Я, как юрист, представляющий род Иверсенов, могу и жалобу на вас подать.

— У ведьмы завелся юрист? — шепотом спросил один визитер у другого. Ну, как шепотом. Мы все отлично слышали. Акустика во дворе замка хорошая.

Феликс, сначала рвавшийся на выручку племянника, теперь с невозмутимым видом стоял шагах в двадцати от разворачивающийся картины. Видимо, убедившись, что Кристиана не выставили за порог с чемоданами, он успокоился.

— Я вам не таракан, чтобы заводиться, — надменно произнес парень. — На каком основании вы требуете деньги? Если мне не изменяет память, то город Линстрой, который вы представляете, находится в двух днях пути отсюда, и никакого отношения к роду Иверсенов и его землям, не имеет.

— И что? — набычился пухляк. В этой паре сразу видно, кто мэр города, а кто его секретарь. Меня всегда интересовал вопрос: зачем надевать дорогие наряды, если вы едете просить денег? Нацепите лохмотья, может, тогда подадут на пропитание хотя бы. — Детишки, они же общие. Государственные.

Тут уже не выдержал Хенрик. Заломив руки, он патетично взвыл:

— Да откуда у нас деньги? А? В замке даже ворот нет!

Когда с вами под одной крышей живет долгое время актриса, все обитатели дома обзаводятся театральными жестами. Повариха, к примеру, обожает с тоскливым вздохом закатывать глаза на потолок, изображая невыносимые муки бытия, когда ее блюдо критикуют.

— Да не может быть! — пухляк гневно засопел, раздувая ноздри. Как бы жениха нам не продуло, а то лечение бабушки зачастую похоже на издевательство. Нет, оно помогает, но процесс преотвратный. Одно подогретое молоко с маслом и перцем чего стоит. Потом в туалете боишься, как бы не поджечь чего-нибудь. А уксусные растирания позволяют почувствовать себя маринованной свинкой. — Да я же не на свои нужды прошу! Деточкам школу небольшую построить. Неужели не хотите помочь?

— Не хочу, — равнодушно бросила бабушка.

— Почему? — влез секретарь. Своего начальника он был выше на голову, но в комплекции уступал значительнее. А нос задирал точно так же, как и мэр. — Вам не жалко детишек?

— Жалко, — вздохнула бабушка. — Еще как жалко. Так и хочется вас проклясть. Напомни, ты у нас какой по счету мэр Линстроя за этот год?

— Третий, — буркнул пухляк. — Но двух предыдущих посадили.

— Конечно, — широко улыбнулась Селена Иверсен, — в моем арсенале много пожеланий. И не всегда здоровья.

— Погодите. — Кристиан рискнул остановить самосуд. То, что бабушка откровенно устала от гостей, было видно отчетливо. Даже верный Хенрик на всякий случай шагнул назад. — Как вы и сказали, дети у нас государственные. На школу обязаны были выделить деньги из казны. Вы составляли запрос? Покажите мне причину отказа. Я помогу вам подать прошение еще раз.

Мэр замялся, а глазки секретаря нервно забегали. Все, как обычно. Кто-то проворовался и теперь пытается закрыть дыру в бюджете. Ладно бы они еще отстегивали роду Иверсенов отступные, но нет. Жадность, она скромной не бывает. И почему каждый хапуга надеется, будто идея просить денег у ведьмы нова?

— Я так и думал, — неодобрительно поджал губы Кристиан. — То, что вы сейчас делаете, называется вымогательством с юридической точки зрения. Селена Иверсен подаст на вас жалобу.

Визитеры так посмотрели на парня, что стало непонятно кого следует опасаться в замке больше: бабушку или Кристиана.

— Да не воровали мы! — возмутился враз вспотевший пухляк. — До нас деньги и не дошли. А школу открыть надо. Для детишек же.

Больше человеческой глупости и наглости Селена Иверсен не терпела ложь. Хенрик лишь устало вздохнул и с тоской осмотрелся. Кустов во дворике было немного, и те плешивые. Видимо, визитеры часто их как укрытие от проклятий ведьмы используют. Очки, что ли, старушке подарить?

Но Селена Иверсен не успела продемонстрировать потенциальным родственникам, которые и так на ведьм косо смотрят, лучшие способности. Феликсу надоело быть сторонним наблюдателем, и он решил взять посыл визитеров в свои руки.

— Я передам вашу жалобу в службу надзора за хищениями и растратами, — с наигранным сочувствием в голосе пообещал он. — Поверьте, заявление старшего инспектора они куда быстрее рассмотрят и примут к исполнению. В ближайшее время начнется жесткая и тщательная проверка. Конечно, наглецов, рискнувших покуситься на святое — бюджетные средства, накажут по всей строгости закона и компенсируют потери за счет их имущества и средств. Так что деньги на школу обязательно найдутся.

— Ик, — несказанно обрадовался перспективе мэр. Или это на него так подействовал вид подкопченного и мокрого Феликса?

За воротами стояла карета. Золотые вензеля на дверцах намекали на ее недешевую стоимость. Но меня привлекли не отблески лучей солнца на отделке, а симпатичное женское лицо, выглянувшее из-за отодвинутой шторки. Я бы сказала, что это дочь мэра, если бы не вульгарный раскрас девицы. Вряд ли папаша разрешил бы столь яркую помаду доченьке.

Но Феликс все же хорош — привлек внимание одним голосом.

И вроде бы уже можно было попрощаться с визитерами, но предугадывать события в замке занятие неблагодарное.

Сначала вдалеке послышалось лошадиное ржание. Мы все дружно напряглись.

— У вас сегодня приемный день? — осторожно уточнил Феликс, одергивая рукава мокрого пиджака.

— Опять гости, — печально констатировал Хенрик.

— Если снова просить деньги будут — прокляну, — проворчала бабушка.

Но в этот раз нам повезло. А мэру и его пассии — нет.

Вторая карета фактически влетела в первую. Лошадь остановилась в каком-то шаге от столкновения. Это было самое странное происшествие на пустынной дороге.

Не успела прибывшая карета полностью затормозить, как ее дверца открылась с размаху. Грузная мадам вылетела, будто пушечное ядро, гневно сверкая глазами. Мэр снова икнул и попытался спрятаться за секретаря. Но комплекция не совпала. Так сказать, он выпирал со всех сторон.

Женщина обвела нашу компанию взбешенным взглядом и гаркнула во все горло:

— Где эта гадина⁈

Вопрос нас поставил несколько в тупик. В присутствии двух ведьм трактовка нуждается в уточнении: оскорбление это или комплимент.

Феликс, нехороший человек, задумчиво покосился на меня, а затем вообще плечом за свою спину оттеснил. Если у кого и были сомнения, то старший инспектор быстро все для себя решил. Ух, какой мужчина. Наслать на него заикание, что ли?

Признаюсь, я сначала даже растерялась, судорожно вспоминая, мой ли это клиент приехал высказать недовольство. Судя по нахмуренным бровям бабушки, она занималась тем же. Но пышущая здоровьем и гневом мадам нас просто проигнорировала. Она подлетела к первой карете и с силой рванула на себя дверь.

— Эм… — только и успел прокомментировать Феликс полет по дуге вырванной с петлями дверцы. Шторки насмешливо помахали всем, как два крыла.

С предназначением девицы, прятавшейся в карете, я угадала. Жена так орала на любовницу, что наверняка было слышно и в деревнях. А мэр находчивый, ни в чем себе не отказывает. И ворует, и любовницу с собой возит. Хотя, наверное, ее можно отнести к аксессуарам. Кто-то заводит болонок, а кто-то — вульгарных девиц. Если к первым я отношусь терпимо, пусть особой любви и не питаю, то вторые — никаких добрых чувств не вызывают.

— Прекратите! — профдеформация Феликса не стерпела вытаскивание девицы за волосы из кареты. И чуть нас не лишило зрелища. Но я оказалась хитрее и обхватила его руку, не давая ринуться на подмогу.

Мужчина перевел на меня удивленный взгляд и выразительно выгнул бровь, намекая, что было бы неплохо объясниться.

— Ты что бессмертный? — в наигранном ужасе округлила я глаза. — В одиночку решил разнять женскую драку. Тебе же и первым перепадет. Дай жене чуть пар спустить, а потом уже лезь в пекло. Она же сейчас будет бить без разбора.

— Это неправильно, — грозно бросил старший инспектор. — Бездействие тоже может быть наказуемо. А если она девице шею свернет? Ты же видишь, что силы не равны.

Я на всякий случай внимательнее пригляделась к акту возмездия. За все надо платить, в том числе и за богатого спонсора.

— Разве что пару клоков волос вырвет, — вынесла я вердикт. — И синяков с царапинами понаставит. Ей же силы на мужа надо поберечь. Бить только одного неинтересно.

Но в нашей компании был еще один энтузиаст-моралист, придерживающийся буквы закона. И это не Хенрик. Тот вообще предпочел с деловым видом осматривать соседний куст, состоящий из трех веток.

С криком «Женщина, прекратите!» в самую гущу событий устремился Кристиан.

— Идиот, — недовольным тоном констатировала бабушка, когда жена с любовницей быстро определились с главным злом и ринулись бить его.

Нельзя мужчинам влезть в женскую драку, особенно, если причиной является неверный индивид. Сейчас их противником стал не гуляющий муж, а весь мужской род.

— Ну, а теперь придется вмешаться, — усмехнулась я. — Спасай племянника. Жених с расцарапанным лицом вряд ли подойдет под эстетический критерий Великолепной Жо.

Сама я в драку не полезла. Зато в процессе женских визгов мы узнали, что проверку можно и не проводить. На честно уворованные деньги мэр купил себе небольшой домик недалеко от Линстроя, где и развлекался со своей любовницей. А еще он проспонсировал девице открытие магазинчика с украшениями. Не знаю, что же такого умеет вытворять любовница в постели, но вложился мэр в нее нехило.

Рассовав гостей по каретам, Феликс удовлетворенно отряхнул руки.

— Какой полезный, — скупо прокомментировала бабушка. — Прямо как деревенский кот, который иногда к нам заглядывает и ловит мышей в подвале.

А вот Кристиан оказался куда бесполезнее дяди. Или он просто принял основной удар на себя, позволяя Феликсу скрутить нервную женщину. Но в итоге выглядел парень, словно отбивался от стаи бешеных собак.

— Какие сегодня визитеры у нас наглые, — неодобрительно покачала головой бабушка. Мы дружно решили притвориться, будто к нам эта фраза никакого отношения не имеет. — Ладно, пора ужинать. Я не собираюсь менять установившийся порядок ради каких-то там потенциальных родственников.

Феликс смиренно и от того ехидно попросил время для себя и племянника, привести одежду в надлежащий вид, дабы не испортить аппетит остальным. Бабушка величественно махнула рукой, давая дозволение, но ворчливо заметила, что гости себе льстят. Не так-то просто отбить желание вкусить хлеба у ведьмы. Особенно после такого интересного зрелища.

Старший инспектор продемонстрировал нам умение быстро переодеваться. Вроде только что Хедда под видом огромного одолжения проводила Феликса до комнаты, как он, уже сменив костюм и умывшись, спускается по лестнице. А вот его племянника никто ждать не стал. Впрочем, род Иверсеновов не придерживается строгого этикета, и в столовую все приходят, как им заблагорассудится. Просто горячая еда подается, только когда бабушка садится за стол. Хочешь есть холодное — твои проблемы.

Столовая в замке была выполнена в весьма простом стиле. Селена Иверсен, когда стала главой рода, выкинула из нее все хрустальные люстры, позолоченные канделябры, полураздетые статуи. Мол, они вызывают у нее раздражение и изжогу. Великолепная Жо долго по этому поводу возмущалась, но в итоге смирилась.

Длинный стол, накрытый простой белой скатертью, выглядел особо скорбно из-за нескольких тарелок с краю. Сара неторопливо раскладывала приборы. Она была самой молодой служанкой в замке и иногда вела себя подозрительно нормально, пугая этим окружающих.

— Фердинанд и Арон уже поели, — бабушка тяжело опустилась на стул во главе стола, галантно отодвинутый Феликсом. — У них там свой рацион и график. Ведьмак должен быть в первую очередь сильным.

— А во вторую? — услужливо поинтересовался старший инспектор. Ему выделили почетное место справа от хозяйки замка. Мне же полагалось сидеть рядом с гостем. Главное, чтобы ни один из нас в процессе не подавился от соседства.

— Во вторую… — задумалась старушка, — наверное, злым и голодным.

— Чувствую некое противоречие, — насмешливо фыркнул Феликс.

— Ну так нас и защищать сейчас не от кого, — бабушка с равнодушным видом принялась расправлять салфетку. — Сначала они массу накапливают, затем пару месяцев за счет нее бегают на границе.

Я уже открыла рот, чтобы поспорить с этим сомнительным утверждением, но вовремя поймала хитрый взгляд бабушки и резко передумала заниматься бесперспективным делом. Кто-то специально подначивает на спор. Скучно Селене Иверсен, вот она и развлекается.

— Что-то я не заметил Арона рядом во время разборок с мэром Линстроя. — Феликс неожиданно заботливо забрал мою салфетку, расправил ее с громким хлопком и повязал мне на шею, словно слюнявчик. А кормить с ложечки будут? — А вы говорите — не от кого защищать.

— Молодой человек, — бабушка скрипуче рассмеялась, — если бы визитеры действительно представляли угрозу, Арон до них бы просто дойти не успел. Я пока еще ведьма в силе, и зубы у меня все на месте.

— Простите? — озадаченно нахмурился Феликс.

— Это байка, — пояснила я, раздраженно дергая салфетку. Заботливый мужчина ее завязал так, что теперь мне нужен был нож, чтобы освободиться. — Ведьма споткнулась. У нее выпала вставная челюсть. Шепелявое проклятие не получилось. Зато она вылечила мужчину от облысения. Он весь зарос, как стог сена. А снять эффект она не может, потому что уже подобрала челюсть и вставила на место.

Феликс ненадолго задумался и вынес вердикт:

— Хулиганство по неосторожности. Штраф.

Я бросила опасливый взгляд на бабушку. А она уверена, что старший инспектор приемлемый кандидат мне в мужья? Уже, надеюсь, нет. Тогда остаток визита в родовое гнездо пройдет спокойно.

Кристиан явился на ужин под руку с Софи. Гардероб жениха у меня вызывает некоторые вопросы. Раньше на нем был костюм в полосочку, а теперь в клеточку. Хорошо хоть серый, а не какой-нибудь лазуритовый. Феликс на фоне племянника приятно выделяется классическим вкусом — коричневый пиджак, белая рубашка, черный жилет и черные брюки. Никогда не думала, что в тридцать лет начну морщиться от модных одежек.

А вот бабушка лишь равнодушно скользнула по ним взглядом и указала на места слева от себя. С Великолепной Жо ей не привыкать к нестандартным расцветкам и покрою.

Бывшая актриса прибыла ровно тогда, когда Сара внесла в гостиную супницу, словно караулила служанку под дверью. Наряд Великолепная Жо менять не стала и от того казалось, будто это торжественный внос еды. Оркестра разве что не хватало, чтобы грянуть тушь. А вот Мэнделин пришлось сменить яркое платье на более простое, серое. Но зато оно украшено огромным бантом на груди. Девушке даже было неудобно опустить подбородок — острые края ленты мешали.

Их повеление бабушки расположило по правую руку от Софи. С одной стороны хорошо, потенциальный жених располагался вне зоны доступа младшей кузины. Но, с другой стороны, под обстрел попали мы с Феликсом. Неожиданно старший инспектор оказался плененным бантом. Я даже хотела его пнуть под столом, чтобы намекнуть на необходимость отвести взгляд от бюста Мэнделин, но мужчина сам моргнул и шепотом спросил у меня:

— А разве это удобно? Не говоря уж о том, что выглядит нелепо.

Шепотом. В огромной столовой с отличным эхо. Где тихо сидят семь людей. В общем, отвечать мне не потребовалось. Щеки Мэнделин порозовели, и она резким движением оторвала бант. Ткань платья громко хрустнула и появились опасения, что зрелища нам еще будут подаваться, только теперь вместе с хлебом. Но наряд не подвел и стойко выдержал экспрессию трепетной девицы.

Сара с деловым видом плюхнула мне в тарелку ложку непонятной субстанции, которая медленно начала растекаться.

— Что это? — дрогнувшим голосом спросила я, пальцем отодвигая посуду. А вдруг сие непонятное нечто выберется из нее и прыгнет прямо на меня?

— Пюре из овощей на воде, — с довольным видом пояснила Великолепная Жо, игнорируя скривившуюся рядом Мэнделин. — Очень полезно.

— А съедобно? — Феликс восторга тоже не выразил. Я бы даже сказала, что он непонятной субстанции опасался.

— Конечно! — возмутилась бывшая актриса. Мол, какие неблагодарные гости, не хотят есть сопли для своего здоровья. — Это залог стройности и красоты.

— Простите, — Феликс прикрыл глаза, когда его одаривала едой Сара, — а если я не хочу быть стройным? А будет что-то из мясного? Я просто для общего развития спрашиваю. Так сказать, настраиваюсь на то, чтобы полакомиться этим пюре.

— Да, — бабушка сурово взглянула на гурмана. — Суфле.

В мою тарелку заботливо положили тонкий тост, сверху намазанный серой массой. Больше вопросов о меню ужина Феликс задавать не рискнул. Зато мы прослушали целую лекцию от Великолепной Жо о пользе такого питания.

— Вот тебе бы, Хельга, не помешало сбросить пару килограмм, — строго заметила бывшая актриса, выпуская контрольный залп. Мэнделин моментально вскинулась, но вовремя вспомнила о своей нехуденькой фигуре, и быстро снова уставилась в тарелку. Да, здесь позлорадствовать не получится.

Я попыталась втянуть чуть выпирающий живот. И как она разглядела-то его за широким ремнем?

— У Хельги замечательная фигура, — встал на мою защиту Феликс. — Есть на что полюбоваться.

— Да? — оживилась бабушка. — И часто ты любуешься моей внучкой?

— Каждое утро, — с невинным видом принялся рыть нам могилу Феликс. — Ведь если ей не напомнить о существовании закона, она тут же примется вредить людям.

— И возразить нечего, — криво усмехнулась бабушка.

Во избежание продолжения скользкой темы я мужественно зачерпнула пюре. Крепко зажмурившись, отправила в рот странную субстанцию. Чтобы не думать о консистенции, попыталась проглотить это сразу, не жуя. Прямо почувствовала, как кусок слизи скользнул по горлу.

Рядом мрачно хрустел тостом с суфле Феликс. Думаю, он давно поставил крест на гостеприимстве в замке Иверсенов.

— Ну как? — заинтересованно подалась вперед Великолепная Жо, тарелка нервно звякнула под ее напором. — Только честно.

А вот честно было говорить опасно. Все же за столом сидело старшее поколение. Поэтому пришлось буркнуть неопределенно и снова зачерпнуть пюре.

Мэнделин вспомнила, что она коварная соблазнительница и, перегнувшись через бывшую актрису, спросила с придыханием у Кристиана:

— И как тебе замок?

— Большой, — сердито бросил парень, потому что был сосредоточен на разглядывании пюре.

— Да, — протянула младшая кузина с намеком на бронхиальную астму, — он огромный. Но ты не думай, мы не бедные. Это просто в столовой бабушка захотела придерживаться аскетизма. А так тут и люстры были, и статуи. Даже медведь стоял в углу. Правда, недолго. Кстати, ты знаешь, как он у нас появился? Двоюродный прапрадед по лесу от него убегал и залез на дерево. Медведь за ним. Прапрадед перепрыгнул на соседнее, а зверь не смог и свалился на землю. А там капкан. Прищемил он медведю хвост и все, что к нему прилагается. Так и умер, бедолага.

— Не болтай ерунды, — строго бросила бабушка. — Это отец моей маме на помолвку подарил.

— А чего тогда он такой удивленный? — кажется Феликс проникся нашим скромным семейным хобби — придумай самую нелепую историю.

— Так когда его дарили, медведь еще жив был, — пожала плечами бабушка.

И сказано это было таким будничным тоном, словно мы обсуждали прихлопнутого таракана.

Несколько минут в столовой было тихо. На самом деле, никто не спешил вкушать сомнительные лакомства, а скорее приглядывались друг к другу. Первой не выдержала Великолепная Жо. Бывшая актриса манерно поправила идеально уложенные волосы и слегка нараспев спросила у кандидата в женихи:

— А что тебя больше всего привлекает в Софи? Нужно же мне оценить, как хорошо ты относишься к моей девочке.

Какой бесполезный вопрос. Неужели найдется рисковый парень, которые родне невесты в глаза будет говорить нелицеприятные вещи о второй половинке? Уж лучше бы его средним доходом поинтересовалась, все полезней информация была бы.

Но Кристиан к вопросу подошел ответственно. Отложив приборы, он повернулся к кузине, чтобы взять ее за руки и с придурковатой улыбкой уставиться ей в глаза. От сладости картины у меня чуть пюре не пошло обратно. Но кашлянула, поперхнувшись, не я, а Феликс.

— У Софи нет недостатков, — вдохновленно принялся вещать парень. — Как внешне, там и внутренне — она совершенство.

Судя по лицу Мэнделин, тошнить начало не только меня.

— И как ты относишься к ее малеванию? — сухо поинтересовалась бабушка. Ее тоже романтические бредни влюбленного парня не очень-то и трогали. — Все же жить с творческой личностью сложно.

При этом Селена Иверсен так выразительно покосилась на свою сестру, что всем стало немного жалко главу рода.

— Мы ценим личное пространство друг друга, — все с той же улыбкой сумасшедшего ученого пропел Кристиан. — И не лезем в дела друг друга. Каждый занят своей профессией.

— Это только поначалу, — бабушка с деловым видом принялась резать тост с суфле. Хруст стоял такой, словно она ломала кому-то кости. — Через пару лет ваше отношение к семье и так называемому «личному пространству» кардинально поменяется. Особенно, если появится ребенок. У Софи не останется времени стоять у мольберта, и она начнет лезть в твои «дела». И что тогда будет?

— Мы пока не планируем детей, — уверенно заявил Кристиан.

Если влюбленное лицо Софи вопросов не вызывало, потому что мы привыкли к ее легкой неадекватности, то парень все больше выглядел странным. Он вроде по первому взгляду казался куда гораздо вменяемее.

— Молодой человек, — снисходительно влезла Великолепная Жо, — дети имеют специфику не подстраиваться под хотелки родителей. Но мне не нравится ваше отношение к продолжению рода.

— Они еще молоды, — деликатно заметил Феликс.

— Да, — скрипучий голос бабушки сочился ехидством. — Им-то торопиться некуда. Не то что некоторым. Меня сейчас больше интересует вопрос, где они собираются жить после свадьбы, и на что. Работы в округе для юриста нет. Разве что Кристиан рискнет разбирать тяжбы деревенских. Но там оплаты можно не ждать. Точнее, денег они не дадут, зато продуктами обеспечат. Натуральный обмен.

Второй раз за ужин появилась угроза подавиться. Уж больно занятная картина вырисовывалась. Споры между деревенскими по большей части не были юридическими. Скорее, развлекательными. А чем еще им заниматься, когда культурного досуга, как такого, нет?

— У меня есть работа, — поджал губы Кристиан. — И она прилично оплачивается. Плюс перспектива роста. Жильем я обеспечен. Лично приобрел квартиру из трех комнат в семейном районе.

Я как-то раньше не задумывалась, уместно ли хвалиться скромным жильем перед владелицей целого замка?

— Конечно, в таких условиях рано думать о детях, — неодобрительно цокнула языком Великолепная Жо.

Странный аргумент. Лично я ничего против двоюродных племянников не имею, лишь бы они быстрее появились. Есть шанс, что бабушка переключится тогда на них. Но если откинуть все меркантильные мысли, то Софи мне слабо видится в роли матери. Бабушка правильно сказала, что жить с творческой личностью трудно. Вот как накатит на нее вдохновение, и все — мирские дела уходят на второй план. Например, маму кузины воспитывала Селена Иверсен, а не Великолепная Жо. Та была по уши занята своими ролями второго плана. А сейчас старушка уже вряд ли потянет воспитание шустрого ребенка. Няньки в замке не приживались. Слишком строгих и чопорных быстро изводили, а добрых изводили еще быстрее.

— Позвольте не согласиться, — улыбка Феликса была профессиональной. Наверняка старший инспектор именно с таким выражением лица беседует с потерпевшими. Ну, или выписывает штраф. Хотя нет. Последнее должно греть его душу, и улыбка в таком случае будет не столь формальной. — В Нермии, когда создается семья, старшее поколение не лезет в дела молодых. Если они решат завести ребенка, это будет полностью их ответственность. Помощь от бабушек и дедушек приветствуется, но не указки. И хотя я и сам не поддерживаю такие скороспелые решения, но вмешиваться не буду. Квартиру Кристиан приобрел на свои собственные деньги. И когда встанет вопрос о расширении жилплощади, они сами будут думать об этом.

— А у тебя есть своя квартира? — бабушка пропустила все лишнее мимо ушей.

— У меня есть свой дом, — зачем-то ответил ей Феликс. Уж лучше молчал бы.

Но Селена Иверсен никогда не сдавалась на полпути. Если уж она решила пристроить внучку, то жертва обречена.

— Вот и у Хельги есть свой домик, — она с довольным видом лисы, которая только сцапала зайчишку, хитро блеснула глазами. — Можно их продать и купить один большой. Смотри, как выгодно. А еще у Хельги есть свое дело. Прибыльное.

— Ничего подобного, — поспешила я сбить себе цену. — Бюро — это мои слезы. За аренду плачу, и все. Даже уборщицу нанять не на что.

— Не прибедняйся, — старшая рода Иверсенов неодобрительно поджала губы. — Ты ни разу не притронулась к своему счету в банке. А по фигуре отлично видно, что ты не голодаешь. Да и какая ведьма будет работать на голом энтузиазме?

Если я не хочу, чтобы на десерт подали невесту под собственном соусом, нужно побыстрее завершать милую трапезу. Как назло, никто за столом не торопился. Что ж, придется побыть Феликсу героем.

Что носят ведьмы в карманах? Лучше никогда об этом не спрашивать. Одно время бабушка любила держать при себе множество амулетов, и большинство из них имели не самый приятный вид из-за материалов. Например, человеческие зубы. Или застывший глаз. Я же предпочитаю иметь под рукой пакетик из безобидного, похожего на соль, порошка. В малых дозах он просто вызовет чихание и слезы, а вот от целой горсти у человека может начаться анафилактический шок.

— Сопли… то есть пюре у вас не соленое, — проворчала я, с деловым видом беря солонку. Бумажный пакетик надежно был спрятан в ладони. — Позволь я за тобой поухаживаю, Феликс.

Этот фокус отточен мной еще в детстве, так что попасться я не боялась, тряханув солонкой над тарелкой соседа. Убивать старшего инспектора в мои планы не входило. Да и расстраивать свадьбу кузины не хотелось бы. Интересно, а насколько реально умереть от того, что тебя затыкали кистями. Хотя у Софи в арсенале еще имелись тяжелые мольберты.

— Благодарю, — сухо бросил Феликс… и поменял наши тарелки. — Предпочитаю несоленое. Оно для здоровья полезней. — И чтобы я не сомневалась, будто фокус не удался, наклонился и прошептал мне на ухо: — Я точно не скажу, что это за порошок, но попытка причинения вреда старшему инспектору — десять суток ареста и штраф. Большой.

Прокалываться подобным образом мне давно не приходилось. От конфуза щеки потеплели.

— Вы такая прелестная пара, — умильно протянула Великолепная Жо. — И так синхронно краснеете.

Я удивленно хлопнула ресницами. Действительно, щеки Феликса полыхали неестественным румянцем, разгорающимся все ярче с каждой минутой. Но ясный взгляд темных глаз не вписывался в картину аллергии. Как и лихорадки.

Тарелка старшего инспектора еще стояла передо мной, но копаться в пюре смысла не было. Сама же все испортила. Метнув недовольный взгляд в сторону бабушки, пришлось признать, что пока я проигрываю опыту и возрасту.

— Кажется, у Феликса аллергия, — хитрым тоном заметила Великолепная Жо. — Хельга, деточка, у тебя же должны иметься средства от этой напасти?

— Они и у нас есть, — буркнула Мэнделин. Судя по тому, как она подпрыгнула на месте, под столом бывшая актриса пнула девушку.

— Идите, — позволительно махнула бабушка рукой. — Надеюсь, ты еще помнишь, где твоя комната, неблагодарная девочка?

На удивление, Феликс поднялся без всяких вопросов. Кажется, не мне одной хотелось побыстрее сбежать с этого сомнительного пира.

Я ждала, что стоит нам выйти за дверь, как на меня польются очередные претензии к методам ведьм. Но мужчина подозрительно молчал. Даже начала переживать, не отнялся ли у него язык после бабушкиных добавок.

Моя комната располагалась на втором этаже в конце коридора. Когда я приловчилась сбегать через окно, Селена Иверсен хотела отселить меня на третий этаж в аккурат под кусты диких роз, но Пауль так яростно сопел против этого, что переезд отменился.

Ностальгия пришла, откуда не ждали, я чуть не прослезилась, бережно касаясь дверной ручки. Вот бы Феликс удивился, увидев, как я реву на пороге комнаты.

Но реальность оказалась суровой. Такой же, как и Селена Иверсен.

Я удивленно осмотрела интерьер, выполненный в черных и красных тонах. Потерла глаза. На всякий случай вернулась в коридор, где меня поджидал воспитанный мужчина, который не входит в женские покои без разрешения. Еще раз осмотревшись по сторонам, с прискорбием пришлось признать, что это моя комната. Да и сваленные в углу чемоданы принадлежали определенно мне.

— Бабушка! — простонала я.

— Что такое? — Феликс все еще топтался за порогом.

Я молча махнула рукой, приглашая мужчину в черно-красный кошмар. Мой богатый ругательный запас скромно пасовал перед фантазией Селены Иверсен. Все, что я сейчас скажу, будет недостаточно для описания моего негодования.

— Миленько, — после десятиминутного молчания вынес вердикт Феликс. — Очень…

— Не старайся, — я решила притвориться, что все в порядке. Гораздо важнее сейчас найти универсальный антидот. Мало ли какие побочки у бабушкиной приправы. — Думаю, кто-то хотел создать интерьер развратной особы. Последний раз, когда я видела свою комнату, она была приятного песочного оттенка. А не это вот все.

— Ну, в какой-то степени твоя бабушка права, — деликатно заметил Феликс, присаживаясь на край стула. — Дома удовольствия в Нермии оформляют именно в таких тонах.

— А ты, я погляжу, эксперт, — недобро прищурилась в ответ. О ревности речи и не шло. Скорее о моральном облике служителя закона. Именно так, и никак иначе.

— Конечно, — не моргнув глазом, подтвердил Феликс. Мои пальцы сжали флакон с лишаем. — В Нермии я также работал в следствии. И ловить преступников приходилось в разных местах. Но чаще всего — в домах удовольствия.

Пришлось снова зазвенеть тарой, выискивая нужное. Слишком уж красивая шевелюра у Феликса, жалко портить проплешинами.

— И как ты пропустил подставу от бабушки, — ехидно сказала я, пытаясь скрыть смущение, протягивая антидот мужчине. — Меня-то ты сразу вычислил.

— От тебя я пакость ждал, — честно признался Феликс, выхватывая флакон раньше, чем я успела передумать и отдернуть руку. — А вот на Селену Иверсен была определенная надежда в наличие разумности.

— Вот чего нет, того нет, — криво усмехнулась я. — И что, даже штрафом пугать не будешь?

— Ты, я смотрю, хочешь, чтобы мое бездыханное тело навсегда осталось в этом замке, — отзеркалил мою ухмылку мужчина.

— Будет медведю компания, — пожала я плечами.