Глава 5

— Я потребую выплаты штрафа у тебя, как у ближайшей родственницы Селены Иверсен, — Феликс с довольным видом откинулся на спинку стула. Но в поле его зрения попала кровать с ужасным балдахином, словно из склепа, и мужчина поморщился. — Все равно ты нормально в этой комнате отдохнуть не сможешь. Совместим, так сказать, приятное с полезным.

Я даже теряюсь в догадках. Мы люди взрослые, но так буднично обсуждать с малознакомым человеком штраф…

— Думаешь, стоит? — с сомнением спросила я, окидывая взглядом старшего инспектора. Пусть я и ведьма, но мои моральные качества высоки. Не собираюсь я их разменивать из-за всяких штрафов.

— А что плохого в прогулке? — удивленно уточнил Феликс. — Погуляем, ты мне окрестности покажешь. Да и бабушка будет счастлива — мы общаемся наедине.

Вот и повод порадоваться обилию красного цвета в отделке, опять покрасневшие щеки можно списать на отсвет, а не на шаловливую фантазию.

— Отличная идея, — наигранно-фальшиво улыбнулась я. — Прогулка после ужина то, что нужно.

— Я бы не назвал это ужином, — проворчал Феликс поднимаясь. — Из пищи самое приятное за сегодня — это антидот. Сладенький такой.

— Пошли-пошли, — поспешила я сбежать из комнаты. Лучше мужчине не знать, что антидот вообще не имеет вкуса. Но раз щеки у него прошли, значит, что-то да подействовало.

В холле мы наткнулись на скучающего Хенрика, который нам обрадовался, как получке:

— Уже покидаете замок? — дворецкий, подслеповато щурясь, осмотрел наши фигуры, но, не заметив чемоданов, снова расстроился.

— Не дождешься, — обиженно пробормотала я.

Феликс комментировать высказывание не стал, а только миролюбиво улыбнулся, сделав Хенрика еще более печальным.

Пейзаж за условными воротами не радовал разнообразием.

— Лес, — обвела я рукой пространство. — Дорога. Все. Экскурсия окончена.

— Я слышал, тут деревни есть, — Феликс с надеждой уставился на просвет между деревьями.

— Есть, — я привычно пошагала вдоль забора. Раньше рядом имелась небольшая полянка, пригодная для отдыха и медитации. Ну, или чтобы пересидеть на ней гнев бабушки. — Целых три. До самой ближайшей час пути пешком.

— А куда мы идем? — мужчина быстро догнал меня и легко подстроился под шаги.

— Штраф выплачивать, — не удержалась я от шпильки. — Если только ты не хочешь обратиться с претензией лично к Селене Иверсен.

— Благодарю, но я не настолько рисковый парень, — кривая улыбка старшего инспектора на удивление ему шла. — Кажется, у вас есть особое место для трупов, да? Да и медведь так себе компания. Нет, его молчаливость — это плюс, а вот удивленная морда — минус. И куда мы?

— Сам увидишь, — отмахнулась я от назойливого вопроса. Настолько старший инспектор наловчился в допросах, что никогда не теряет нить разговора. Такого попробуй, обведи вокруг пальца. — Просто приятное место, где точно нет всевидящего ока бабушки.

— Заманчиво, — протянул Феликс.

Полянка действительно была на прежнем месте. Только лишилась большого старого пня, на котором я раньше и любила отдыхать. Зато имелся поваленный ствол дерева. Вот на нем я и собралась устроиться. Но потенциальный родственник удивил меня, скинув пиджак и организовав мне посадочное место. Не часто ведьмам перепадает галантное обращение.

— А тут тихо, — каким-то провокационным тоном заметил Феликс. Или мне это просто показалось из-за его глубокого голоса. — И красиво.

— Заросла полянка, — ностальгически вздохнула я, срывая травинку. Пальцы привычно начали ее крутить. — Раньше гречиха только по краям росла, а теперь практически к середине подобралась.

Тут недалеко одно время было поле. Деревенские верили, будто рядом с замком Иверсенов никакие насекомые на посевы посягать не будут. Потом поняли, что не в ведьмах дело, и решили, что глупо тратить столько времени на дорогу. Поле перенесли ближе к деревне, а вот гречиха начала захватывать новые территории.

— И деревья были больше, — мужчина устроился рядом на стволе. — Хельга, мне интересно, а где мужья старших дам рода Иверсенов? Да и любопытно, куда делась жена дяди Фердинанда. В замке расспрашивать не хотелось, вдруг кто услышит, как ты делишься страшной фамильной тайной, а сейчас шпионов точно нет.

— Скажешь тоже, тайна, — я сорвала еще несколько травинок и начала плести простой амулет. И ведь непонятно, почему возникло желание занять руки? Не может же так влиять прижимающееся к моему бедру мужское тело. — Думаешь, откуда у моей мамы страсть к археологии? Дедушка привил ей любовь к копанию в чужих останках. Когда мне было три года, с ним произошел несчастный случай. Подробностей я не помню. Но старшие всегда говорили, что ему на голову свалился камень. Вроде это был чей-то окаменелый труп. У Великолепной Жо мужа никогда и не было. Только толпа поклонников. Но это по ее версии. Бабушка как-то сказала, что наша актриса залетела от какого-то гастролера. Но не имени, ни рода никогда не называлось. Ну а с дядей Фердинандом все очень просто. Помнишь, я говорила, что его сын священник? С Филиппом познакомиться получится только после вечерней службы. То есть он в замок вернется ближе к ночи. Как у ведьмака мог сын стать священником? Все из-за матери. Она после родов вдруг решила посвятить себя служению высшим силам. Ну и сына приобщила. Сейчас, насколько мне известно, она в удаленном монастыре является настоятельницей.

Феликс недоверчиво покосился на меня, словно ожидая, что я рассмеюсь, но суровая правда жизни даже улыбнуться шанса не оставила.

— Серьезно? — решил уточнить мужчина. — Ваш род самый странный.

— Какой есть, — пожала я плечами. — Я люблю своих родных, но исключительно на расстоянии, которое не позволяет мне мотать нервы. И если Кристиан и Софи поженятся, то и тебе придется их любить.

— Звучит, как угроза, — Феликс тоже сорвал травинку и прикусил ее кончик, задумчиво пожевывая.

— Это она и есть, — с полностью серьезным видом уверила мужчину я. — Меня в данный момент интересует только один вопрос: как далеко может зайти бабушка в своих попытках поженить нас?

Феликс рядом тоскливо вздохнул. Старший инспектор не имеет права быть глупым. И он должен понимать, что замок Иверсенов сейчас больше напоминал минное поле. Скорее бы кузина осчастливила бабушку браком. И детками. И среди них обязательно должна быть ведьма. Я тогда не то, чтобы вздохну спокойнее, хотя бы смогу через раз нормально дышать.

— Мне интересно, насколько предприимчивой может оказаться Селена Иверсен? — спросил Феликс у облаков. Вечернее небо действительно красивое, жалко, что безмолвное. — Есть ли шанс на выживание?

— Главное, не терять бдительности, — не стала приукрашивать я. — А ты охотно дрова в костер подбрасываешь.

— Прости, — ухмыльнулся Феликс и стал похож на самого шкодливого пацана в компании, — ничего не могу с собой поделать. Ты так забавно на это реагируешь.

— Я? — от возмущения чуть не опрокинулась на спину, но мужчина заботливо поддержал меня, не давая слететь с бревна.

— Ты, — не стал скрывать свое ехидство Феликс. — Каждый раз глаза так смешно пучишь. И проклятия еле слышно шипишь. Словно кошка рассерженная.

Амулет из травинок порвался под моими пальцами. Называл ли кто-нибудь меня забавной? Таких смельчаков на моей памяти не было.

Я сначала и не заметила, что тишина между нами затягивается. Неужели есть мужчины, с которыми приятно помолчать? То ли мне не везло, то ли идиоты кучкуются вокруг ведьм, но обычно приходится либо отвечать на тупые вопросы о профессии, либо слушать бухтение о них, замечательных.

Но рано я приписала очередной плюсик в положительные качества старшего инспектора.

— Феликс? — недоверчиво спросила я, аккуратно ткнув мужчину в плечо.

В ответ мне только громко всхрапнули. Он как сидел, свесив голову на грудь, так и не пошевелился.

Пара минут бесполезных попыток тряски подсказали мне, что не зря антидот показался мужчине сладковатым. Бабушка хитра. Перепутать пузырьки я не могла, а, значит, она добавила в еду что-то для усиления эффекта. И сейчас Феликс должен был отрубиться в моей комнате. Не исключено явление ночью отряда морали с проверкой, дабы застукать нас на пикантном совместном сне. Но Селена Иверсен проиграла простому желанию погулять.

Это было бы весело, если бы не сгущающиеся сумерки. Бросить спящего в лесу, чисто теоретически, можно, и даже моя ведьмовская натура ничего не будет иметь против. Но почему-то попа словно приросла к стволу. А если, пока я схожу до замка, на старшего инспектора кто-нибудь нападет, это будет считаться моей виной?

Мне на нос упала большая капля. Закон подлости в действии. Только дождя мне сейчас и не хватало.

Эх, придется побыть злобной ведьмой. Любой наведенный сон легко разрушается от боли. Когда есть шанс ущипнуть самоуверенного нахала, почему бы им не воспользоваться?

— А? — сонно хлопнул глазами Феликс.

Увы, полностью эффект это не снимет, но хотя бы он сможет идти своими ногами. На героический подвиг с ношением на спине мужчины не худой комплекции я была не горазда. Да и вряд ли мы продвинулись так хотя бы на пару шагов. Грыжа — это совсем не тот подарок, который я хотела привезти из родового гнезда.

— Вставай, — потянув за руку, я попыталась поднять Феликса. — Скоро начнется дождь. И лучше тебе не знать, как лечат простуду в замке Иверсенов.

Тяжело шагая, мужчина послушно двинулся за мной, словно в полубреду. За дорогу мне еще пришлось пару раз щипать Феликса. Признаюсь, что вошла во вкус, и один щипок был определенно лишним. Хорошо еще, что нас поймал не ливень, а моросящий дождик. В замок в итоге мы ввалились, напоминая двух забулдыг. Вездесущий Хенрик, на нашу удачу, не охранял холл.

— Где твоя комната? — шепотом спросила я у Феликса.

— М-м-м, — невнятно ответил мужчина. Даже на месте он стоял, раскачиваясь. Еще несколько минут, и его снова выключит.

— Пошли в мою, — вздохнула я. Пока спрячу это вещественное доказательство, и пойду узнаю, куда заселили гостя.

Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, я услышала, как внизу хлопнула дверь мастерской. Мне сейчас только стычки с юристом не хватало. Есть подозрение, что состояние дяди его не впечатлит. А вот перечисление законов, которые мы нарушили — вполне.

— Ускоряемся, — я поспешно сбежала на несколько ступенек вниз, чтобы подпихнуть Феликса под спину. Правда, со стороны могло показаться, будто я трогаю его ниже пояса, но чего не сделаешь ради благой цели.

В комнату, выполненную в черно-красной гамме, в итоге ввалились два любовника, слившихся в страстных объятиях. А все из-за того, что Феликс запнулся о порог, и я попыталась его спасти от падения. Ведьма ты или не ведьма, а против массы тела не попрешь. Пара эффектных па в лучших традициях пьяной драки, и мы все же избежали громкого падения. Повезло, что свидетелей нашего страстного единения не было, а то потом доказывай, кто кого совращал.

Траектория полета, рассчитанная скромной мной, вышла правильной, и тело мужчины после нескольких шагов приземлилось поперек кровати. А я тяжело опустилась на стул. По сути, в замке мы провели только полдня, но я уже устала, словно после недельного забега по лесу от стаи голодных волков.

Идею искать комнату самостоятельно я, в результате, отмела. Любопытство бывает опасно. У слуг не спросишь, потому что они прихвостни бабушки. Самой проверять все гостевые, а вдруг застану там Кристиана с Софи? Моя нежная психика может не выдержать воркования голубков. Ну, или чем они за закрытыми дверьми занимаются. Или, хуже того, нарвешься на Мэнделин и ее умение преподносить сплетни бабушке. И доказывай потом, что без всякого умысла искала комнату мужчины.

Тело на кровати громко всхрапнуло. Я недовольно поморщилась и попыталась выбить из уха оглушающий звук. Теперь-то мне понятно, почему такой завидный кандидат все еще не женат. В его случае идеальная жена — глухая.

Из-за шумовой атаки от идеи закатить тело под кровать тоже пришлось отказаться. Подкроватным монстром можно удивить ребенка, но никак не взрослых обитателей замка. А дядя Фердинанд вообще по старой памяти начнет мечом махать. Хотя как махать… но ткнуть в темноту под кроватью способен.

Питала я скромные надежды на балдахин, который мог бы прикрыть тело на кровати, но вкус бабушки определенно испортился с возрастом. Ткань была полностью прозрачной. Узнаю, кто посоветовал старушке эту непотребщину — прокляну.

Что ж, придется вспомнить, что я тоже ведьма зловредная. Тем более, подопытный яростного сопротивления оказать не может. А потом я скажу, будто действовала исключительно во благо Феликса.

Можно ли одновременно спать и чихать? Никогда не задавалась таким вопросом. Зато сейчас появилась возможность получить ответ опытным путем.

Скромные зачатки совести у меня еще имелись в запасе. Я их извлекала только иногда, отряхивала от пыли и любовалась, чтобы затем надежно спрятать под замок на потом. Поэтому я отыскала пакетик с мягким чахоточным порошком. Такой дают маленьким детям, которые не могут сморкаться. Зато высыпала я на ладонь сразу половину.

На самом деле, больше всех страдают от такого порошка сами ведьмы. Дунуть, кажется, с одной стороны, просто. Только вот жертва может неожиданно чихнуть, и все облако прилетит вам в лицо обратно. Или часть порошка останется на ладони и, если сразу не вытереть салфеткой, можно случайно втереть себе в лицо и глаза. Или элементарно вдохнуть дозу, задумавшись. Каждая ведьма проходила через такое, поэтому я заранее сочувствовала Феликсу.

— Апчхи! — подпрыгнул на кровати мужчина. — Апчхи! Апчхи!

Интересно, а красное перекошенное лицо, слезы, текущие из глаз, и сопли пузырем сойдут за успех, или лучше искать место, где спрятаться от гнева Феликса?

Но все-таки горяченькое подъехало. Причем совершенно неожиданно для меня. Как-то я оказалась не готова, что яростно чихающий мужчина начнет буквально срывать с себя одежду.

— Феликс? — только удивленно пропищала я, когда на голову прилетела жилетка.

Ну, какова бабушка! Неужели она просчитала меня на столько ходов вперед? Хотя здесь есть еще фактор удачи. Или, точнее, неудачи для меня.

Я два раза только хлопнула ресницами, а Феликс уже успел скинуть рубашку и взялся за ремень, удерживающий брюки.

— Спасибо, конечно, — нервно хохотнула я и поспешила сдернуть с кровати одеяло, чтобы накинуть на мужчину, словно плащ, — но несколько несвоевременно. Будем считать, что демонстрация прошла удачно. Но лучше отложим столь близкое знакомство. Сохраним интригу в отношениях.

Но Феликс не собирался сдаваться. Одеяло не впечатлило мужчину, и пока я пыталась завязать концы под подбородком, он яростно пытался вывернуться. Это как попытка удержать огромную извивающуюся гусеницу. В какой-то момент я поняла, что вместо лица вижу перед собой затылок, а поскольку продолжала тянуть за концы одеяла, я еще и пыталась придушить Феликса.

— Да хватит уже! — вскрикнула я, чувствуя, что ткань трещит под пальцами. — Возьми себя в руки!

Только мой приказ Феликс воспринял как-то неправильно. Резко развернувшись, меня сцапали в объятия и, подхватив край одеяла, накрыли нас с головой.

Стоя в темноте, прижатая к голому мужскому торсу, я чуть заикаться не начала. Вроде бы мне и тридцать лет, вроде бы и ведьма, вроде бы и повидала много, но в такой ситуации быть еще не приходилось.

Неожиданно мужчина напряженно замер. Я уже приготовилась к новому витку неадекватного поведения, но Феликс хриплым голосом спросил:

— А что, собственно, происходит?

— Хороший вопрос, — пробормотала я, выпутываясь из ставших враз деревянных объятий и одеяла. — Ответ заслуживает только одетый человек.

— А… что это? — старший инспектор, слегка деморализованный, силился понять, зачем у него на голове одеяло. Попытка его стащить продемонстрировала, что я смогла завязать крепкий узел, и Феликс чуть не самоудушился. — Ты раздела меня?

— Вот уж нет, — открестилась я от статьи о домогательствах. — Я как раз пыталась остановить беспредел. Но ты был настойчив в желании оголиться.

— Есть смысл спрашивать, что ты мне подмешала? — мрачно спросил Феликс, натягивая рубашку. — Или не ты?

— Боюсь, что это все план бабушки, — быстро переложила я вину на Селену Иверсен. Ей не привыкать быть виноватой во всех катаклизмах. — Ты должен был вырубиться в этой комнате.

— Ага, — все так же недовольно заключил Феликс. В хриплом голосе отчетливо стали слышны грозовые нотки. — То-то меня сразу в сон потянуло после антидота. Но мне не привыкать бороться с сонливостью. Еще когда только поступил на службу в Нермии, младших часто оставляли на ночные смены дежурить. На морально-волевых иногда приходилось держаться чуть ли не сутками. Вот и сейчас я крепился, сколько мог. Думал, прогулка развеет сонливость.

— Но зачем такие сложности? — нахмурилась я, подавая пиджак. — Пошел бы просто спать.

— Мне было интересно, — Феликс в очередной раз дернул узел под подбородком.

Пришлось помогать ему, иначе по замку ходил бы странный тип в своеобразном плаще. Мужчина отшатнулся, когда я подошла к нему вплотную. Феликс выразительно поднял бровь. Я в ответ взглядом указала на узел. Тот обреченно вздохнул и махнул, разрешая.

Все-таки я не безнадежна. Наглое открытие двери в комнату было ожидаемым. Даже обрадовалась, когда подтвердились мои подозрения по поводу игры бабушки.

— А что это вы делаете? — недовольно поджала губы Селена Иверсен, ожидающая застать несколько иную картину.

— Одеяло снимаем, — пропыхтела я, уже примеряясь к узлу зубами.

— Я даже не буду спрашивать, зачем, — бабушка явно сердилась. — Но почему в твоей комнате мужчина в позднее время?

— Бабушка, — закатила я глаза к потолку. Кстати, даже его умудрились покрасить в красный цвет, — мне уже тридцать лет. На твоем месте я бы удивилась, если в комнате не было бы мужчины.

— Поговори мне еще, — Селена Иверсен недобро посмотрела на Феликса. — Одеяло вместо плаща — это мода Нермии? Или тебе просто холодно? Скажи Саре, чтобы разожгла камин в твоей комнате.

Феликс вздрогнул, припомнив посиделки с камином в гостиной:

— Спасибо, мне и так неплохо. Только в сон что-то клонит. Устал, видимо.

— Мда, — бабушка недовольно покачала головой. — Хельга, ты что, качественный антидот разучилась делать? Что за слабенькая подделка?

— Да нет, — усмехнулась я. — Нормальный он был. Просто Феликс неожиданно оказался устойчивым. А точнее, упрямым. А тебе самой не пора спать, бабушка? Все же возраст уже свое берет. Силы кончаются быстро. Ум слабеет, и ему требуется больше отдыха.

— Не дождешься, — привычно гордо заявила старушка. — Неблагодарная девочка, для тебя стараюсь. Кстати, как тебе обновленный интерьер?

— Отлично, — я наконец-то справилась с узлом и поспешно отошла от Феликса на несколько шагов. — Отлично видно, как меня ждут в замке. Чего сразу за порог с вещами не выставили?

— Вполне себе подходящая расцветка для ведьмы, — буркнула бабушка. — Ты бы хоть свечи зажгла. Атмосферу создать.

— И с чем они? — На прикроватной тумбочке стоял канделябр с черными свечами. Кажется, нам серьезно нужно побеседовать с родственниками и узнать, кто же именно вдохновил главу рода на такой экстремальный интерьер. — С возбудителем?

— Это мелко, — тонко улыбнулась старушка. — И топорно.

Интрига повисла в воздухе. Но поджигать их я все-таки не рискнула.

Не найдя, к чему придраться, Селена Иверсен, бросив на нас задумчивый взгляд, нехотя вышла из комнаты.

— У меня тут возникли подозрения, — Феликс терпеливо выждал пару минут, сверля взглядом дверь. Наверное, пытался сквозь полотно определить, подслушивает бабушка, или нет, — а не Селена Иверсен причина смерти медведя? Почему-то я себя почувствовал в шкуре бедолаги.

Моя кривая ухмылка послужила отличным ответом. Да, есть такая версия. И не одна.

Желудок мужчины решил пожаловаться на хозяина отчетливым ревом.

— Ты не только громко храпишь, — поморщилась я. — Но ты весь громкий.

— Что? — возмутился Феликс. Задетый в лучших чувствах мужчина набычился. На брошенное на полу одеяло я уже смотрела, как на средство защиты: набросить на Феликса, и сбежать. — Я не храплю!

— Да откуда ты можешь знать? Если хочешь намекнуть, будто никто не жаловался, так я девушек прекрасно понимаю. Заявить предмету обожания, что он имеет вульгарную привычку храпеть — это шанс больше никогда не оказаться с ним в одной постели.

Феликс как-то резко успокоился. Я даже начала переживать, что он опять отключится. Но этот невозможный мужчина взял и рассмеялся. В общем, мои подозрения о заразности градуса идиотизма в стенах замка подтверждаются.

— Извини, но я вынужден разочаровать тебя, — в голосе мужчины появилось больше мурчащих ноток. — В этом плане я слишком нермиец. Ночевка в одной кровати с женщиной возможна только после брака. Для нас сон — это интимный процесс. Доверительный. Кстати, даже некоторые супруги не спят в одной кровати. Так что… А фраза «никто не жаловался» вполне подходит для общежития. Я, когда поступил здесь на службу, первые месяцы там жил. В комнате на пять человек. И стены были далеко не толстыми. Так что в случае чего претензии бы сыпались ворохом. И не только претензии. Уставшие мужики могут и в глаз двинуть, если их посреди ночи жутким храпом разбудить. Не со злости, а просто, чтобы душу отвести.

— Но ты храпел, — обличительно ткнула я пальцем в направлении кровати. — И громко.

— Вы, ведьмы, плохо влияете на людей, — тут же нашел причину Феликс.

— Что есть, то есть, — я с деловым видом поправила рукава блузки, — худеть, например, заставляем. Но я могу тебе помочь справиться с этим страшным проклятием. Пошли на охоту.

— Куда? — Феликс удивленно выглянул в окно. — Ночью в лес? А ты уверена, что мы будем искать себе ужин, а не сами им станем?

— Зачем так экстремально? — я подошла к двери и настежь ее открыла. — Пойдем разорять кухню. Но только тихо и незаметно. Как мыши. Хотя нет. От мышей на кухне ловушки наставлены. Сунешь руку между тыквой и мешком картошки, а тебе пальцы все отшибет. Поэтому не нужно совать руки, куда не нужно.

— Какое ценное замечание, — с серьезным видом кивнул Феликс, проверяя, все ли пуговицы застегнуты на пиджаке. Опасная операция требует собранности и бдительности.

Территория повара Муны вообще-то являлась запретной после отбоя. Хоть и сама кухня не запирается, но ночные перекусы в замке не приветствуются. Великолепная Жо следит не только за своей фигурой, но и радеет за стройность всего семейства. Правда, эта борьба никогда не касалась ни дяди Фердинанда, ни Арона. А все из-за Мэнделин, которая от рождения была весьма пухлым ребенком. Бывшая актриса комплекцию внучки считала личным оскорблением, а страдали мы все за компанию.

— А почему мы крадемся? — очень своевременно у дверей, ведущих на кухню, спросил Феликс. И это после того, как мы обтерли все стены, прятались за пыльными гардинами, притворялись безмолвными статуями стоило заслышать какой-либо звук. — Знаешь, я не настолько хочу это… пюре.

А как я его не хочу. До сих пор на зубах чувствуется нечто липкое и склизкое. Дверь я отжимала по сантиметру. Зная хитрую Великолепную Жо, петли должны скрипеть как набат, чтобы Муна, живущая по соседству со своей вотчиной точно услышала внеплановое вторжение.

— Бррр, не напоминай, — поежилась я. — Кстати, как долго вы планируете свататься? Когда уже можно будет сбежать обратно к нормальной еде?

— Надолго я не планировал задерживаться, — мужчина жадно повел носом, уловив еле заметный аромат еды. Готова спорить на свое лучшее зелье от мужского бессилия, а это самый ходовой товар, что пахло мясом. — С моей работой длительный отпуск — роскошь. Вообще-то, в Нермии, если родственники раньше не были знакомы, так сватовство длиться до месяца, чтобы семьи могли получше приглядеться друг к другу и оценить потенциальных жениха и невесту. Ты в курсе, что у нас разводов нет? Супруги могут жить отдельно, но все равно останутся семьей. Поэтому такой основательный подход. Но начальство, огромное спасибо ему за это, выделило мне всего пять дней. Один мы уже пережили. И ты не ответила на вопрос.

Мужчине голодному даже запах мяса не позволил свернуть с пути истинного инспектора в допросной. Вот сила воли у человека, а я уже слюнями захлебываюсь.

Обогнув большой разделочный стол, я поспешила в кладовку, где хранились продукты.

— Ведьмаки пюре не питаются, — намекнула я мужчине. — А, значит, есть запас нормальной еды для людей, которые постоянно тренируются. Видел, какой комплекции Арон? Думаешь, одним суфле такие мышцы нарастишь? Просто их пайки надежно спрятаны по указанию Великолепной Жо. И если нас поймают на месте преступления… Хочешь послушать часовую лекцию о вреде неправильной пищи? И это еще в лучшем случае она уложится в час. А меня вообще на кашу посадят. Без сахара и соли. На воде. Фу. С детства ненавижу.

— Зато ты вон какая здоровая выросла, — гораздо тише ехидно заметил мужчина. Но послушно двигался за мной, стараясь не шуметь.

Кладовая запиралась на ключ, который потом убирался на верхнюю полку со специями. Раньше Муна его всегда при себе носила и теряла. Когда в очередной раз бабушка отдала приказ срезать замок, они с поваром коварно решили прятать ключ. Секрет прожил недолго, и уже на следующую ночь мы с Ароном стащили из кладовой банку с вареньем. Муна только удивилась сильным и прожорливым мышам.

Но сейчас дверь в кладовку была приоткрыта.

— Подожди, — одними губами прошептал Феликс, хватая меня за руку. Я и понять не успела, как оказалась за спиной защитника, который на ощупь нашел половник и с ним на изготовке ринулся отстаивать продукты: — А ну, стоять!

— Кхм, — я протянула руку и зажгла свет в небольшой комнатке. Вор в сутане так и замер с куском вяленого мяса во рту. — Доброй ночи, Филипп.

Двоюродный дядя послушно кивнул и быстро прожевал улику, затравленно косясь на оружие в руках Феликса. Хотя старший инспектор опустил половник, но убирать не спешил.

— Хельга, — попытался улыбнуться сын ведьмака, — как я рад тебя видеть. Давненько ты не приезжала.

— Десять лет, — сухо бросила я и пошла на промысел, шаря по полкам в поисках чего-нибудь вкусненького и сытненького. — Филипп, познакомься — это дядя жениха Феликс Дален.

— А-а, — понятливо протянул святой отец и снова откусил от палки вяленого мяса. — Фоффо фофафофафь. Фы фаф офефь фафы.

— Заметно, — криво усмехнулся Феликс, наконец откладывая половник. Интересно, а если бы на месте Филиппа действительно оказался бы вор, насколько позорным было бы для него оказаться забитым черпаком? — Гостеприимство замка Иверсенов не знает границ.

Отломав от хлебной краюхи кусок, я вручила добычу Феликсу. Тот печально посмотрел на предложенное, но отказываться не стал. А вот вяленое мясо было встречено куда благосклоннее.

Филипп, как первый, зашедший на пир, прикончил еду раньше нас и, деловым жестом отряхнув руки, заложил ладони за спину. С невинным видом, словно мы встретились в церкви, а не на месте преступления, начал вещать:

— Вы же у нас из Нермии, да? Безбожная страна. Но обряд для Софи я обязан провести. Не дело без благословения Высших сил замуж выходить.

— Это как молодые пожелают. Им жить этой семьей. И благословения ничего не решают. Какой процент развода у вас? А в Нермии — нулевой, — пожал плечами Феликс. Конечно, самое удобное место для разбора религий — кладовка с продуктами. — Захотят Кристиан с Софи обряд — проведем. Захотят подняться на гору и прокричать слова клятвы — их дело. Просто нанесут визит в Ратушу без праздника — я вмешиваться в решение не стану. Ответственность за семью начинается с этого момента. Пускай они сами выбирают, что им больше подходит.

Филипп недовольно прищурился. Пусть он и святой отец, но гены-то в нем ведьмака. Он как-то кадилом в лоб скандалисту во время службы выдал, чтобы не мешал другим предаваться единению с Высшими силами.

— А еще я слышал, будто у вас распространены договорные браки, — священник неодобрительно покачал головой.

— Это уже давно пережиток прошлого, — скупо улыбнулся Феликс. Я поражаюсь его способности быстро жевать. Кажется, только откусил мяса, а уже проглатывает. Видимо, нелегка жизнь старших инспекторов, требуется навык уничтожения еды на сверхскоростях. — Почитание мнения родителей всегда стоит на первом месте. Они мудрее. Они прожили больше нас. Никакой родитель не захочет, чтобы его дитя было несчастливо в браке. Поэтому их выбору раньше доверяли. Хотя и сейчас такое случается. Да и сватовство проводят, чтобы понять, уживутся ли молодые, или нет.

— Почитать старших — это хорошо, — святой отец вмиг подобрел. — А вы сами женаты? Что-то ничего о вашей супруге Софи не говорила.

Повеяло чем-то знакомым. Только за сегодня я уже несколько раз слышала этот вопрос.

Кусок хлеба встал поперек горла, потому что Филипп решил присоединиться к отряду, борющимся за снятие с меня звания старой девы. Между прочем, почетное звание-то. С трудом выбитое. Заработанное потом и кровью.

— А как вам наша Хельга в роли жены? — с доброй улыбкой радетеля за брак попытался намекнуть Филипп.

— Понятия не имею, — с каменным лицом ответил Феликс и постучал меня по спине. Наверное, мои выпученные глаза мужчину слегка смутили. Или надрывное сопение и хрип? — Как я могу оценить ее в роли жены, если мы не женаты?

— Так за чем дело стало? — обрадовался святой отец. — Подайте пример молодому поколению. Покажите, как правильно строить семью и прививать семейные ценности.

— Для проповедей есть вы, — скупо улыбнулся Феликс.

Но его жадный взгляд на кусок мяса в моей руке не заметить было сложно. И пока у меня не отобрали еду настоящих мужиков, я быстро сняла с крючка еще одну порцию и вручила ее мужчине.

— Так вы не хотите на Хельге жениться? — в лоб спросил Филипп.

Я притворилась, будто разглядывание полок с банками самое интересное, что мне доводилось видеть в жизни.

— Я такого не говорил, — деликатно возразил ему Феликс.

— Так вы хотите жениться на Хельге? — воспрял духом святой отец.

А сложно притворяться незаинтересованной в разговоре, когда очень хочется узнать ответ. Так и ушами можно научиться шевелить.

— И такого я тоже не говорил, — невозмутимость старшего инспектора просто достигла заоблачных высот. Я бы такую родню уже давно прибила. — Мы здесь собрались по поводу свадьбы Кристиана и Софи, а не нашей с Хельгой. — Кладовка должна чувствовать себя польщенной. — Зачем портить молодым праздник? Думаете, Софи обрадуется, если ее, как невесту, отодвинут в сторону? Подумайте о своей двоюродной племяннице. Она такая… трепетная. И влюбленная. Неужели вы хотите расстроить ее, постоянно говоря не об их свадьбе, а о нашей? Не боитесь, что Софи почувствует себя обделенной?

Вынуждена признать, что он хорош. Да, с бабушкой такой аргумент не будет эффективным, а вот с Филиппом — вполне. Мы хотя бы доесть сможем спокойно. И наконец-то пойти спать. По крайней мере, план был именно таким.