ГЛАВА 11

Следующим утром, едва я переступила порог столовой, как сразу поняла — дело дрянь. Воздух, пропитанный ароматом свежего кофе и теплых булочек, казалось, сгустился, став тяжелым, как свинец.

— Марисель, доброе утро! Ты как раз вовремя, слуги только накрыли на стол, — прозвучал голос барона, первым заметившего мое появление.

Я едва успела кивнуть, как в поле моего зрения вошли остальные: вчерашний незнакомец и… Роан.

Его взгляд вонзился в меня раскалённым гвоздем — тяжелый, пронизывающий, будто рентгеновские лучи, просвечивающие насквозь.

— Приветствую, господа, Ваше святейшество… — пробормотала я, буравя взглядом пол и сжимая подол юбки.

Неужели мне придется, как обычно, прислуживать Фробу на глазах у… Роана? Мысль об этом вспыхнула в сознании, как спичка, брошенная в бензин. Внутри все сжалось в тугой узел невыносимого стыда, а в теле поднималось дикое желание сбежать отсюда к чертовой матери, скрыться с чужих глаз – прочь – подальше от пробирающегося под кожу взгляда Роана.

— Не стой столбом, Марисель. Поухаживай за нами, — поторопил меня Фроб.

С трудом сглотнув, я коротко кивнула и насилу заставила себя поднять голову.

— Госпожа Брамс… — произнес Роан, и от его низкого, бархатистого голоса по коже побежали мурашки.

Что-то внутри сжалось еще сильнее. Я выдавила короткую улыбку и на деревянных ногах направился к столу.

— Госпожа Брамс, вчера нас не представили, — заговорил второй господин. — Мое имя Джон Керстон. Я помощник великого графа.

Еще одна фальшивая улыбка, и я привычно переместилась к стулу барона по левую руку от него. Теперь в вырезе моего платья шарился взглядом не только свинья Фроб, но и уважаемый господин Керстон, черт бы его побрал.

Тошнота подкатила к горлу, обжигая кислотой. Изнутри начало подмывать раздражение.

Неужели они все одинаковые?! И почему я ожидала от помощника графа порядочности? Если так дело и дальше пойдет, ни о каких делах мне с ним поговорить не удастся! Да, он и не смотрит на меня, как на человека. Я для него, как аппетитно прожаренный кусок мяса на ножках!

Ситуация становилась все хуже и хуже.

Просить о помощи Керстона? Да, это все равно – что менять шило на мыло, а мыло на компот.

— Что с тобой такое, Марисель? — усмехнулся барон и пододвинул ко мне свою пустую чашу. — Сколько раз тебя просить поухаживать за своим женихом?

Как никогда во мне было сильно желание в нее плюнуть!

— Просто задумалась, господин Фроб… — процедила я сквозь зубы и, подхватив пустое блюдо, начала накладывать на нее все, что попадалось на глаза.

— Честер - мы ведь договорились… — поправил он меня и, будто оправдывая меня перед гостями добавил. — Она так скромна.

Отвратительно.

Вся эта ситуация была мерзкой и унизительной. Я чувствовала себя грязной. А едва я поставила наполненное блюдо перед Фробом, как Керстон со сладкой улыбкой протянул мне свое.

— Моя очередь, дорогая госпожа Брамс. Уделите и мне немного внимания.

Я бросила на него недовольный взгляд.

А руки тебе на что?! Сам за собой ухаживай!

Раздражение клокотало в самом горле, вот-вот грозя изрыгнуться на обоих господ потоком матов, но вдруг на стол со звоном опустился кубок. Фроб и Керстон вздрогнули и мигом затихли, покосившись на Роана.

А он смотрел прямо на меня. Казалось, Роан был спокоен. Но за темным золотом едва проглядывалась буря.

— Госпожа Брамс…

Я чуть не задохнулась от возмущения.

Что? И он туда же? Прикажет намазать ему хлеб маслом? Или, может, на колени встать, чтобы подлить вина?!

— … вы не голодны?

От неожиданности я застыла, ощущая, как по спине бегут мурашки.

— Простите, Ваше святейшество? — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Не сводя с меня взгляда, Роан поднялся. Фроб и Керстон неуклюже подскочили следом, явно не понимая, что происходит. В воздухе повисло напряженное молчание.

Что он задумал? Уйдет, посчитав, что эта комедия недостойна его инквизиторского величия?

Но вместо этого Роан плавным движением отодвинул стоящий рядом с ним тяжелый дубовый стул.

— Присаживайтесь.

Вежливая с виду просьба звучала, как приказ, которому нельзя было не подчиниться.

По телу пробежала волна жара.

Да, что он задумал?!

На ватных ногах я добралась до предложенного мне месте и неловко опустилась на сидение. Никто никогда не отодвигал для меня стул. Эта простая вежливость казалась сейчас чем-то невероятно важным — особенно в этом треклятом замке, словно здесь ко мне впервые отнеслись, как к человеку.

Теперь уже я не могла оторвать глаз от Роана. Что-то странное творилось у меня в груди, ребра изнутри словно щекотали тысячи перышек. Его спокойное владение ситуацией было пугающим и завораживающим одновременно. Тем временем он вернулся на свое место и сделал медленный глоток вина.

— Поухаживайте за невестой, господин Фроб, — произнес Роан, и его ледяной голос прорезал воздух, как нож масло.

Барон вздрогнул всем телом и торопливо закивал.

— К-конечно! Разумеется, Ваше святейшество!

Он схватил мою тарелку и начал наполнять ее едой с такой поспешностью, что кусок жареного мяса упал на скатерть.

Я наблюдала за этим, ощущая странную смесь торжества и смятения.

Зачем? Зачем он это сделал?

Точно ли он не узнал меня? Или узнал — и ему стало стыдно видеть свою бывшую невесту в роли служанки?

Я украдкой бросала взгляды на Роана, но его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из мрамора. Он был загадкой, которую мне отчаянно хотелось разгадать.

А Керстон тем временем неловко переминался с ноги на ногу, заискивающе поглядывая на инквизитора, точно дворняжка, выпрашивающая подачку. Но, к моему глубочайшему удовольствию, Роан даже взгляда не удостоил этого ничтожества.

— Марисель, Ваше Святейшество… — продолжал лебезить Фроб. Как он интересно, еще ядом не начал плеваться? — Обязательно попробуйте мед.

Он с торжествующим видом пододвинул к нам блюдо с еще теплыми булочками и небольшую фаянсовую пиалу, наполненную густым, переливающимся веществом. Роан стрельнул взглядом в предлагаемое лакомство без особого интереса.

— Это мед лунных пчел – редкая и очень дорогая сладость. Но поскольку у меня завтракает сам Его святейшество – я распорядился подать на стол.

Мед переливался на свету, точно расплавленный металл, и от него исходил сладкий, почти гипнотический аромат. Но от этого запаха у меня свело желудок, а во рту выступила кислая горечь.

Теперь сама мысль о том, чтобы попробовать этот мед заставляла внутренности переворачиваться вверх тормашками.

— Попробуйте, Ваше святейшество?

Губы Роана едва заметно скривились, словно он испытал тот же приступ отвращения, что и я.

— Нет.

Его голос звучал как удар хлыста – резкий, четкий, не терпящий возражений. Даже несмотря на то, что отвергнуть угощение хозяина замка, которое тот специально выделил, было жуткой грубостью.

Льстивая улыбка барона дрогнула, а глаза на мгновение потемнели – будто завеса приличия разорвалась, и на миг показалось настоящее лицо – злое, жадное, мстительное.

— Марисель? – прошипел он, поворачиваясь ко мне.

Тон его голоса говорил сам за себя: «Ты не посмеешь отказаться».

Я сглотнула ком в горле и попыталась выдавить улыбку.

— Конечно. С удовольствием, господин Фроб…

Уговаривая желудок не бунтовать, я надломила ароматно пахнущую булочку и зачерпнула полную ложку меда. Смотреть на вязкую серебристую массу я не могла. Даже будь там разлагающиеся останки какой-нибудь животинки, кажется, для меня они выглядели бы намного приятнее.

Просто один укус и все. Этого хватит. И лучше расправиться с ним побыстрее.

Кое-как намазав булку, я оторвала небольшой кусочек и пихнула его в рот. Мед коснулся языка — и всё тело содрогнулось в спазме.

Сладость растеклась по нёбу, но вместо приятного послевкусия появилось что-то горькое и металлическое.

Глаза наполнились слезами, но я не моргнула. Губы дрожали, а желудок сжимался, готовый выбросить наружу всё, что было внутри.

Я стиснула челюсти так сильно, что зубы заскрежетали.

— Нравится, Марисель? — Фроб предвкушающе улыбнулся, будто ждал, что сейчас я рассыплюсь в благодарностях.

Но я не могла даже дышать. Если сейчас открою рот — меня вырвет. Изо всех сил я заставила себя сглотнуть.

Горло сжалось, но я не сдалась.

Вместо ответа я прикрыла рот рукой, будто от смущения, и сделала вид, что закашлялась.

— Простите, — прохрипела я, отодвигая тарелку. — Видимо, сегодня я не в себе.

Фроб смотрел на меня с легким недоумением. Керстон пожал плечами.

Но Роан...

Роан медленно опустил взгляд на мою руку, которая сжимала край стола так, что суставы побелели. Затем его глаза встретились с моими. В них не было ни злости, ни осуждения. Только странное понимание.

Он знал. И он дал мне шанс скрыть это.

— Госпожа Брамс сегодня плохо себя чувствует, — произнес он. Его голос был спокоен, но в нем звучала стальная нотка. — Думаю, ей лучше уйти.

Фроб раскрыл рот, чтобы возразить, но Роан уже встал, намереваясь помочь мне со стулом. Его взгляд говорил яснее слов: «Уходи. Сейчас же».

Медлить я не стала - вскочив на ноги, бросилась к двери, а оттуда – к ближайшей уборной. Меня выворачивало так, будто тело намеревалось исторгнуть все внутренности. Кожа покрылась испариной, дыхание стало частым и быстрым.

Ослабев, я сползла вниз по стене и уселась на пол.

Что это было?

Прикрыв глаза, я позволила себе немного отдохнуть, а потом подошла к выдолбленному в стене рукомойнику. Холодная вода принесла телу облегчение, а вот голова разбухла от тяжелых мыслей.

Может, это был знак?

Весь мой план летел псу под хвост. Я теперь даже не была уверена, а точно ли Керстон не в сговоре с бароном. Что если я подойду к нему за помощью, а на деле влипну только сильнее? И что делать с госпожой Фроб? Сколько я еще смогу скрывать, что ей стало заметно лучше? Это лишь вопрос времени, когда барон поймет, что я перестала поить ее ядом.

Опершись на рукомойник, я уставилась на слив. В груди было тяжело.

И самое поганое, что стоило мне прикрыть глаза, перед внутренним взором вставал безразличным взгляд Роана – совсем не такой, каким он был в ту ночь. И от этого… От этого становилось только тяжелее.

Дура. Какая же я дура. Я просто выжила из ума.

Я еще раз сполоснула лицо, словно холодная вода могла вымыть из головы всю дурь, и взялась за ручку двери. Мне нужно было поспешить к госпоже Фроб…

Но стоило открыть дверь, как взгляд уперся в кожаный жилет, обтягивающий мощную грудь.

Он стоял вплотную, перегораживая собой весь коридор. Его золотистые глаза пылали — не холодом, а чем-то опасным, живым, яростным.

— Госпожа Брамс.

Голос звучал тихо, но от него вздрогнули стены.

— Нам нужно поговорить.

О Небеса.

Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Не могла отвести взгляд.

Он узнал? Вспомнил? Он знает про ребенка?

Сердце колотилось, бешено, глухо, как барабан перед казнью. Страх смешивался с чем-то еще — с чем-то теплым, глупым, опасным.

Надеждой?

Нет, не смей даже думать об этом!

Но прежде, чем я успела что-то сказать, он развернулся и направился по коридору, не оборачиваясь.

Он знал. Знал, что я пойду следом. А у меня… У меня и правда не было выбора.