ГЛАВА 13

Лысые деревья с упирающимися в небо изогнутыми ветками медленно сменяли один другой. Дорога уже некоторое время шла вверх, и лошади уставали. За стволами проглядывалась черная пасть пропасти.

Я не отрывала взгляд от окна не в силах избавиться от странного стеснения в груди.

Уехал.

Роан просто уехал.

Рано утром меня разбудил стук в дверь, а за ней меня ждал незнакомый мужчина в форме церкви.

«У Его святейшества возникли срочные дела не требующие отлагательств. Он отбыл несколько часов назад, но велел мне сопроводить вас к шахтам и обеспечить вашу безопасность».

Против моей воли эти слова крутились в памяти на повторе, как заевшая пластинка.

У меня было столько вопросов…

Внешне Роан вел себя так, как будто не узнал меня. Но зачем-то помогал. Ему словно вздумалось запутать меня, отомстить за побег.

Прошлой ночью я была почти уверена в том, что его пребывание в замке Фроба закончится тем, что он велит мне возвращаться назад. Но Роан мало того, что так ничего и не сказал мне про то, что узнал меня, но еще и уехал!

А я понятия не имела, почему это так на меня повлияло.

Роан… Роан был из тех мужчин, которых хотелось держаться. Он мог заставить поверить, что все твои беды — пустяк, решаемый одним его словом. А его взгляд… Этот чертов взгляд говорил: «Ты единственная, на кого я смотрю так». Один взгляд — и ты уже чувствуешь себя избранной .

Роан был той еще ловушкой. И я похоже с разбега угодила в нее.

Глупая. Какая же я глупая…

Этому… Этим чувствам было не место… Не место здесь - во мне. У меня не было времени на бесполезные страдания. Я должна была думать о том, как обеспечить безопасное будущее себе и ребенку.

Но что-то внутри коварно шептало: «Так зачем создавать проблемы на пустом месте? Ты знаешь, что делать… Просто вернись назад - к Роану».

В горле встал ком, и я поджала губы, сглатывая это предательском доказательство того, что я не имела ни малейшего понятия, правильно ли я делала.

Ни чертового. Малейшего. Понятия.

Я сбежала от Роана, испугавшись, что его мать отберет моего ребенка, а меня отправит в монастырь. Произошло бы так на самом деле? Я не знаю. Но сама мысль об этом невыносима.

А раз так… Как я могу вернуться? Как я могу пойти на такой риск, если Роан даже не узнал меня - или сделал вид, что не узнал! Небеса, я даже не знала, что было хуже…

Я…

Какой стыд! Мне правда невыносимо было это признать, но если бы он пообещал мне, что я и малыш будем в порядке… Если бы он сделал это, то я бы поверила.

Но он уехал. Без слов. Без объяснений. Как будто я ничего не значила. Бросив мне словно подачку помощника, которому поручил разобраться с грязной работой.

Я пыталась сглотнуть, но это дурацкое ощущение не проходило, и к моему ужасу я вдруг почувствовала катящиеся по щекам слезы.

— Госпожа Брамс…

Быстро утерев щеки, я повернулась к помощнику инквизитора, про присутствие в карете которого совершенно забыла. Он протягивал мне платок, мягко улыбаясь.

— Должно быть вам было очень тяжело.

— Простите? — выдавила я, пытаясь подавить спазм и не умереть от стыда, что чужой человек увидел меня плачущей.

— Я слышал, что вы недавно овдовели. Это было для вас тяжелым испытанием. И после этого попасть к таком человеку, как Фроб… Но вы отлично держались.

Сглотнув, я взяла платок и сжала его в кулаке. Кивнула.

— Спасибо.

Было неловко. Я ненавидела, когда не могла удержать на людях. Мне не нравилось, что я становилась более эмоциональной и не могла контролировать свои эмоции. Это выбивало из колеи.

— Откуда вы знаете о том, что за человек барон Фроб? — решила я сменить тему.

Помощник - кажется его звали господин Дэниел Лераш - как-то странно улыбнулся и откинулся на спинку сидения.

— Странный вопрос, госпожа Фроб, учитывая, что вы знаете, где я служу.

Интересно… Я отчаянно ухватилась за новую информацию, отчаянно пытаясь отвлечься от невеселых мыслей.

— Хотите сказать, что инквизиция владеет сведениями обо всех значимых людях?

Ответом мне стала лишь еще более таинственная улыбка.

Теперь мой невольный попутчик меня заинтересовал. И я не смогла не отметить, что у него была довольно приятная внешность - серо-зеленые глаза, мягкие черты лица, сочетающиеся с твердой челюстью. Но особенно располагала к себе его улыбка.

— Зачем вы ловите ведьм? — вопрос вырвался из меня сам собой. Удержать я его не успела.

Взгляд господина Лераш изменился. В нем промелькнуло что-то такое плутовское.

Я подумала, что он отшутится, но Лераш внезапно серьезно ответил:

— Магия - это хаос, госпожа Фроб. А один из первых десяти законов Церкви гласит, что любой хаос должен стремиться к порядку. Также магия - это дар Божий, поэтому все владеющие им должны получить божественное благословение в лоне церкви и присягнуть на верность государству.

Ах, вот как…

Про магию и Церковь в этом мире я знала ничтожно мало. Но пока это звучало так, как будто Церковь хочет контролировать людей с магическими способностями, а тех, кто отказывается подчиняться, наказывает при помощи инквизиции.

— Были времена, когда инквизиторы были только палачами, — будто прочитав мои мысли, продолжил Лераш. — Теперь же мы скорее дипломаты.

— Простите?

Моя бровь невольно взлетела вверх, и это вызвало у него улыбку.

— Не удивляйтесь, госпожа Брамс. Из сотен ведьм, которых мы нашли в этом году, лишь единицы погибли. У Его высокопреосвященства, скажем так, сменилась политика. Теперь он ратует за то, чтобы все больше потерянных душ возвращались в лоно Церкви. Но сделать это будучи мертвым несколько трудно.

— А если ведьма не хочет вашего света?» — спросила я, наблюдая, как его улыбка меркнет.

— Решение об опасности ведьмы и ее готовности принять Церковь остается за инквизитором. Но с каждым смертным приговором недовольство Его высокопреосвященства растет.

Я пристально посмотрела на Дэниела, пытаясь понять, к чему он клонил. С его слов Роан был палачом, а Его высокопреосвященства - поистине святым, который горюет по напрасно пролитой крови.

— А что вы считаете?

— Я верю в то, что любого человека можно вернуть к свету. К сожалению, не всегда наши с Его святейшеством взгляды на этот счет сходятся.

Интересно, если Роан лишится своего поста, кто станет следующим инквизитором? Уж не господин ли Лераш, который так преданно верит во все идеи Его высокопреосвященства.

На моих губах появилась улыбка.

— Забавно.

— Что же вас позабавило? — включился он.

— Такого человека, как Фроб , — я специально сделала акцент на тех словах, что сказал мне Лераш, — тоже можно вернуть к свету?

Моя заинтересованность господином Лераш стремительно охладевала. Обычно те, кто искренне верит в человечность других, верят также в то, что не бывает плохих людей - лишь плохие поступки. По этой причине они никогда бы не повесили на другого клеймо «такой человек, как он».

Что же это значило?

Ничего особенного… Лишь то, что Лераш был обычным лицемером и лизоблюдом. А я их терпеть не могла.

Его взгляд в очередной раз изменился. Теперь он будто бы смотрел всерьез . Но так мне и не ответил. А я ответа уже и не ждала, вновь отвернувшись к окну.

Вскоре деревья стали редеть, а затем и вовсе исчезли, оставив лишь растрескавшуюся от нехватки влаги землю и сухие кустарники. Атмосфера и картина за окном становилась все мрачнее и мрачнее. Лошади уже хрипели так, что их слышно было даже внутри кареты. А в тело постепенно проникал страх.

Он взялся из ниоткуда, а может запрыгнул на крышу кареты с костлявых веток кустарников, а зачем - через трещины - проник в каждую клеточку тела.

Я, не отрываясь смотрела вперед, и почему-то боялась оглянуться, словно там - за медленно удаляющимся кустарником, уже поджидало нечто ужасное. И будто в насмешку небо заполонили вздутые комья туч.

Хотелось крикнуть кучеру, чтобы поворачивал обратно. К черту эти шахты! Уже ясно, что ничего хорошего от них ждать не придется, но вдруг…

Карета дернулась, колёса заскрипели, и вдруг – тишина. Даже лошади замолчали..

— Госпожа Брамс… — Лераш наклонился ко мне, лицо внезапно серьезное. — Не смейте покидать карету, пока я не вернусь!

Тишина растягивалась, как резина. В ней утонул скрежет распахнутой дверцы и лязг кареты, когда Даниел с размаху наступил на подножку. Все замерло, словно ожидая невидимой опасности, которая вот-вот должна была настигнуть нас.

Со всех сторон стали наползать клубья густого тумана, из которого торчали лишь сухие верхушки кустарников, как иссохшие пальцы.

— Кони встали, господин! Сами поглядите - они как окоченелые!

Голос кучера дрожал и срывался от испуга.

Прилипнув к окну, я старалась разглядеть хоть что-то, сопротивляясь страху, который умолял сжаться в углу кареты и закрыть глаза. Туман изгибался, будто был живым. И в нем проступали пугающие до мурашек силуэты.

Да, что черт возьми происходит?!

Я уже не могла усидеть на месте от напряжения. В карете было нисколько не безопаснее, чем снаружи. Туман подступил к самым стеклам.

Наплевав на приказ Лераша, я с силой толкнула дверь и спрыгнула на землю, тут же до пояса утонув в вязком тумане. Он обжигал кожу, как лёд, но в нём чувствовался сладковатый запах — как от мёда, смешанного с гарью.

Кучер и Даниел о чем-то тихо переговаривались. Первый выглядел напуганным до смерти, второй наседал.

— Я не хочу тут сгинуть, как остальные! — шипел кучер, как загнанная в угол и затравленная змея. — У меня дома семеро по лавкам, кто их кормить будет? Вы что ли?

Слов Лераша было и вовсе не разобрать. Но я отметила, как крепко он держался за символ Церкви, висящий у него на груди.

«Сгинуть, как остальные»?

По телу прошла дрожь.

Сгинуть?! Да, куда мы, черт возьми, вляпались?!

Хотелось подобрать юбки и помчаться назад сломя голову, наплевав на все, бросив здесь карету и перепуганных лошадей. Но что-то внутри знало - было поздно. Здесь обитало нечто, что было способно погубить нас одним махом. Мы вторглись на его территорию, и так просто оно уже нас не отпустит.

Но вдруг… Вдруг я увидела нечто странное.

Разрастающийся туман хлынул в разные стороны и прямо передо мной оказалась чистая тропинка, которая уходила вверх по горе и пряталась за огромным почерневшим валуном. Словно меня приглашали последовать вперед.

Нет.

Нет-нет-нет!

Ни за что…

Я отшатнулась, ударившись спиной о карету.

Не хватало мне еще такой глупости, как идти куда-то лишь потому, что передо мной показалась тропинка. Стать чьим-то обедом не хотелось совершенно!

Но вдруг — шёпот. Не из тумана. Из головы.

«Марисель…»

Боже!

Теперь туман не только расползался по земле, как опасный вирус. Он стал подниматься в небо, и за каких-то жалких пару мгновений в нем потонуло все - кони, кучер, Лераш… А самое страшное, что я больше не ощущала карету спиной, будто туман не только крал видимость, но и поглощал реальность, погружая в странные мир небытия.

И в этом мире оставалась лишь эта единственная тропка, что вела вперед и исчезала за огромным валуном.

Кто бы меня не звал, но отступать он был не намерен. А у меня походе не оставалось выбора.

Преодолевая внутреннюю дрожь, я на подгибающихся коленях шагнула вперед, и туман сразу же сомкнулся за моей спиной. Пути назад не было.

Каждый новый шаг давался с трудом, идти вперед не хотелось. Хотелось захныкать, остановиться и побежать назад.

Нет. Я не хочу туда. Не пойду!

Но шла. Шла, потому что по-другому было нельзя.

И словно решив добить меня, в голове промелькнула мысль: «А если бы здесь был Роан?..»

Сердце сжалось, затянуло, заныло.

Дура! Дура! Какая же я дура!

Хватит! Хватит о нем думать! Ты сбежала! Он уехал! Оба хороши! Нечего теперь сопли разводить!

Неожиданно самой для себя я разозлилась настолько, что даже страх отступил.

Хочешь встретиться, а сам прячешься с тумане, как трус? Тебе нужно, чтобы я сама пришла? Ладно! Я приду!

Вторя моим гневным мыслям, кольцо на пальце нагрелось, будто подбадривая и нашептывая: «Не бойся, я защищу».

У огромного валуна туман рассеивался, позволяя увидеть мертвую черную землю, укрытую раздробленными серыми костями. Этот мрачный «ковер» вел ко входу в шахты, обитому почерневшими и сгнившими досками, а над ним еще на несколько метров ввысь бугрилась скала.

От этого зрелища внутри прошел спазм.

Это и есть «дар» Фроба?! Ну, и подарочек! Удружил, так удружил. Если вернусь из этого проклятого места, клянусь богом, сама спою кровавую полынь этому ублюдку!

Но сейчас… Сейчас к моему собственному ужасу мне нужно было идти прямо в зияющую черную дыру шахты, понятия не имея, с чем я там могу столкнуться.

Тепло кольца подбадривало. Я надеялась по крайней мере на то, что оно не даст мне погибнуть. Оставалось верить только в это.

На подступах к шахте я подхватила с земли увесистую палку и сжала ее изо всех сил. Без боя я не дамся! Наконец, вдохнув полную грудь воздуха, я решительно шагнула вперед. Я готовилась ко встрече со страшным монстром, костлявой ведьмой, жутким уродом, которое захочет отобрать мою жизнь и жизнь малыша.

Я разгоняла внутри злость и не давала страху подступать слишком близко. У меня должны были остаться сила на то, чтобы биться.

Давай! Давай, черт тебя подери! Выходи! Или боишься?!

И вдруг темнота начала рассеиваться. Теплый свет развешенных на стенах факелов освещал неровные стены и торчащие клыками каменные сталактиты. Невольно я замедлилась, стараясь шагать тише.

Внутри словно натянулась упругая стрела, готовая в любой момент лопнуть с жутким звоном.

Шаг.

Еще шаг.

Еще чуть-чуть…

И вдруг… За одним из «клыков» я заметила что-то. Тень.

По телу прошла волна жара.

Я замерла, ощущая как бешено в груди грохочет сердце.

Оно было здесь.

А у меня была только жалкая палка! Какая же я дура, что сюда полезла!

Сожаления были мгновенными, но было поздно.

Тень начала двигаться, медленно приближаясь, и вскоре я разглядела черный подол платья, торчащие во все стороны седые волосы.

Ведьма.

Она не шла — скользила, не касаясь земли. Её рот растянулся в улыбке, но беззубой, как у мертвеца.

— Мертвый… Живой… Проклятый… Спасенный… Отдай мне его. Отдай мне его, Марисель… — жуткий шепот раздавался отовсюду.

Я шарахнулась в сторону, но позади будто выросла стена. Тело налилось свинцовой тяжестью страха, и оставалось только изо всех сил сжимать палку. Но она вдруг в один миг превратилась в ветку полыни.

О, Небеса!

— Тебе не спрятаться… Не уйти… Он мой…

А затем… Нечеловеческая боль скрутила все тело, выворачивая кости.

Больно! БОЛЬНО!

Ребенок!

Руки взметнулись к животу, но он… Он был огромным…

Ведьма расхохоталась.

Нет-нет-нет! Что-то происходит! Нечто ужасное!

Метка на моей руке вспыхнула огнем, подливая лаву в кипящий бездонный океан боли. Не в силах удержаться на ногах, я рухнула на колени, скручиваясь пополам от нового чудовищного спазма.

— Да… Дай мне его… — через свист в ушах слышала я шипение ведьмы.

«Ребенок! Она говорила о ребенке!» — дошло до меня сквозь пелену боли.

Но этому не бывать. Нет! Ни за что!

Я взвыла, почувствовав ледяное прикосновение чужой руки к животу, и заорала от невыносимой боли, что разрывала тело напополам.

— Да… Иди… Иди ко мне…

«Нет! — кричала я изнутри. — Умоляю! Пожалуйста! Ты не можешь забрать его!»

Боли было так много… И вдруг я увидела ослепляющий белый свет, кольцо на пальце нагрелось, метка плавилась на моей руке, в животе потеплело.

От ужаса я перестала дышать.

Если… Если что-то случилось с малышом… Если только…

Эти несколько мгновений были самыми ужасными в моей жизни.

Постепенно свет начал стихать, и вскоре я вновь видела очертания пещеры и взмывающий вверх огонь факелов. Угрожающие сталактиты тоже были на месте, а вот ведьмы - не было. От нее осталась лишь горстка пепла, несколько седых волос и обожженный лоскут ткани, некогда бывший платьем.

Но все это… Все это было неважно.

Я замерла, слишком напуганная, чтобы пошевелиться.

Мне нужно было… Нужно было проверить, что с ребенком все в порядке…

Но… Небеса… Я до ужаса боялась оглянуться и увидеть кровь или дотронуться до живота. Что если… Что если…

Воздуха не хватало. Его словно что-то высасывало вокруг меня. Я пыталась вдохнуть, но не могла.

Что если…

Из меня вырвался сдавленный всхлип, я потянулась трясущейся рукой к животу.

Умоляю! Пожалуйста! УМОЛЯЮ!

И вот… Ладонь легла на округлый живот, замерла… Мгновение… И я ощутила толчок.

И во мне будто прорвала плотина.

Тело разразилось громкими всхлипами, из глаз брызнули слезы, я села на колени и обхватила руками живот, вся содрогаясь от спазмов.

Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо!

Я не знала, почему мой живот был таким большим. Мне было плевать. Важно было лишь то, что ребенок в утробе толкался. Он толкнулся! Впервые! Он был жив! Мой малыш был жив!

Не знаю, сколько я просидела в одной позе. Но в какой-то момент поняла, что слез уже не осталось, а все тело затекло.

Шмыгнув носом, я поднялась, примеряясь к новому положению. Спину тянуло. Поэтому я поддержала живот снизу и осмотрелась. Отсюда нужно было выбираться, но в разные стороны вело сразу несколько проходов, и невозможно было понять, какой из них нужный.

На месте оставаться я больше не могла, поэтому пришлось наугад выбрать один из тоннелей и пойти по нему. Идти было непривычно, приходилось переваливаться с ногу на ногу, чтобы было удобнее. Подумав о том, как я выглядела со стороны, я улыбнулась. А затем стала мысленно превращать этот образ в еще более карикатурный.

Это было легче, чем вспоминать тот ужас, который я пережила. Так было спокойнее, чем волноваться за то, что ведьма сделала с малышом.

Нет… Так не пойдет…

Остановившись, я устало привалилась к стене тоннеля. Идти было невероятно тяжело. Теперь ныла не только спина, но еще и ноги. Еще немного, и я просто не смогу сдвинуться с места.

Лучше передохнуть.

Максимально не изящно я опустилась на землю и с силой выдохнула. Хотелось помять ноги, но из-за живота, я не могла до них достать…

Небеса…

Я была каким-то раздутым и неповоротливым бегемотом… Всегда знала, что беременность это не просто, но когда ты перескакиваешь со второго месяца, на примерно восьмой - это уже слишком.

Закрыв глаза, я прислушалась, надеясь различить звуки снаружи - пение птиц или голоса Лераша и кучера. Но слышала только тихое - кап-кап-кап.

На небольшом отдалении от меня на стене весел факел, и с его нижнего конца с равным промежутком во времени срывалась мутная желтоватая капелька. Она летела вниз и, падая на каменистую поверхность, застывала, как воск.

Неужели ведьма действительно делала факелы, обмазывая пеньковую веревку воском? Разве воск не дорогой материал?

И опять я ухватилась за эти размышления, потому что они отвлекали от куда более мрачных мыслей. Кряхтя, я поднялась и подошла к факелу. А затем подставила ладонь и поймала капельку мутной жидкости.

Она не обжигала и сразу же застыла в моей ладони. Я принюхалась и с удивлением поняла, что это вещество сладко пахло медом и гарью. Запах на удивление был сбалансированным и приятным, будто я нюхала ароматическую свечу из дорогого магазина.

Что же это такое?

Сковырнув с кожи капельку, я смяла ее между пальцев, и она - мягкая и пластичная - поддалась.

Я еще немного потопталась вокруг факела, но никаких дополнительных выводов сделать не смогла. Что это за вещество, вероятно, знала только ведьма. Но ее - к счастью - здесь уже не было. И что бы ее не убило - спасибо ему большое!

Вскоре я продолжила путь.

Я все шла и шла, снова и снова устало передвигала ноги. С каждым шагом становилось ясно, что я выбрала не ту дорогу, но поворачивать назад казалось еще большей глупостью, чем попытаться понять, куда ведет эта.

Время тянулось мучительно медленно, я быстро уставала и приходилось часто останавливаться на передышки. Хотелось пить, есть. Вскоре я уже совершенно запуталась, зачем продолжаю идти и что пытаюсь обнаружить.

Но вот… Впереди вдруг показалась дверь.

Я бы обрадовалась ей, если бы к этому моменту не была так измучена. Поэтому просто толкнула створки, вошла внутрь и замерла.

Это…

Это…

В тот момент я еще этого не знала, но то что я увидела в том зале, раз и навсегда изменило мою жизнь.