ГЛАВА 18

Две недели спустя…

В душной каморке стояла темень. Единственным светом здесь был дрожащий огонёк сальной свечи, отбрасывающий неровные тени на стены. За столом, покрытым потрёпанными контрактами, сидел хмурый мужчина с оспинами на лице — владелец лавок у Старого рынка.

Мэг сидела напротив него, намертво сжимая кошель в потных ладонях. Она казалась ещё меньше в своём простом сером платье, слишком большом для её худощавой фигуры.

«Небеса, только бы не провалить это», – мелькнуло у меня в голове.

Я стояла в самом темному углу у входа, запахивая полы темного шерстяного плаща на своем животике, который за прошедшие две недели стал еще больше.

— Вы... — Мэг запнулась.

«Давай, Мэгги! У тебя получится! Пожалуйста!» — взмолилась я мысленно.

— Вы говорили, что у вас есть свободное помещение? — ее голос окреп.

Вот так, хорошо. Владелец должен поверить, что Мэг могла вести бизнес.

Он медленно поднял глаза, изучая Мэгги, потом скользнул взглядом по мне. Я не шевельнулась, даже дыхание замедлила.

— Ты кто такая, чтобы спрашивать? – его голос был грубым, как тёрка.

Мэг побледнела ещё сильнее, но ответила ровно:

— Я хочу открыть лавочку. Свечи продавать.

Управляющий усмехнулся, откинувшись на стуле. Его взгляд снова скользнул ко мне.

— А это кто? Мамаша твоя?

Я почувствовала, как Мэг напряглась, но она не обернулась.

— Просто... провожатая.

Тишина повисла в воздухе, густая, как смола.

Пальцы владельца забарабанили по столу.

— Пять золотых в месяц.

Дорого. Я знала этот взгляд, он специально назвал цену больше! Нужно торговаться, иначе этот оболдуй решит, что из меня можно будет крутить веревки! Но вот Мэг медлила. Я начала нервничать.

— Чего молчишь? Язык проглотила? — хмыкнул владелец. — Берешь или нет?

— Я… — запнулась Мэг.

Я видела, как она начала ерзать на стуле. Уверена, ее лицо выдавало все ее чувства. Так дело не пойдет. Совсем не пойдет!

— Три золотых в месяц, и госпожа Мэг заплатит сразу за год.

И только когда слова опустились на пыльный пол крохотной каморки, я поняла, что они слетели с моих собственных губ.

Черт-черт-черт! Я же должна была просто рядом постоять!

— Ха?

Владелец выпрямился в кресле и вперил в меня удивленно-насмехающийся взгляд.

— Провожатая, ты чего это? Не лезь. Стой и помалкивай.

Но умничка Мэг уже все поняла. Плечи ее расправились - впервые за все наше пребывание в этом ужасном месте.

— За пять золотых я могу снять лавку в месте и получше. А ваши лавки простаивают месяцами.

— Вот же, бабы! — фыркнул он и махнул рукой в сторону выхода. — Ну, валяйте. Ищите дурака, кто сдаст бабам лавку за пять золотых.

Провокация чистой воды, и - к счастью - Мэгги это поняла.

Она поднялась, прижимая к себе кошель, и кивнула.

— Тогда всего вам доброго, господин.

Однако не успела она сделать и пары шагов, как владелец, весь сморщившийся от неудовольствия, сплюнул прямо на пол и процедил:

— Ай, черт с тобой шельма! Четыре золотых - и вся сумма за год сразу.

Мэг посмотрела на меня почти в ужасе, я едва заметно качнула подбородком.

— Три золотых и десять серебряных. Больше не дам, — выпалила она, и я почувствовала, как гордость распирает мою грудь.

Да! Молодец!

Владелец зашипел, будто разъяренный кот, но потянулся за бумагой:

— Что б тебя! По рукам.

Когда мы вышли на улицу, Мэг выдохнула так резко, словно держала дыхание весь этот кошмар. Ее руки дрожали, когда она протянула мне ключ:

— Мы сделали это...

Я взяла его, ощущая холод в ладони.

Фрида махала нам с противоположной стороны улицы.

— Ну, как? — спросила она терпеливо, когда мы приблизились.

— Мэгги была, как львица! — усмехнулась я и приобняла сконфузившуюся девушку. — Теперь она владелица лавки!

— Хвала Небесам, — выдохнула госпожа Гейси. — Значит эти ужасные две недели литья свеч прошли не напрасно!

Я понимающе и благодарно улыбнулась.

В последние дни дел у нас действительно было невпроворот. Мне хотелось успеть все до рождения малыша, поэтому двигались мы семимильными шагами. На следующий же день Фрида съездила в город и накупила формы для свечей, и начался настоящий свечной ад. Сутками напролет мы откалывали «воск», топили его, клали бечевки в формы, и заливали их «воском». Потом вытаскивали, складывали в ящики и все начиналось с начала.

Однако результаты были неплохие.

Семьсот пять свечей! Ни больше, ни меньше!

Теперь у нас был и товар, и лавка. Последнюю, конечно, еще нужно было привести в порядок. А еще тайно привезти свечи в город - никто не должен знать, что свечи отливают на шахтах, иначе тайна моей личности очень быстро раскроется. И это лишь начало… Ведь еще нужно было как-то донести до людей, что наши свечи - самые что ни на есть лучшие!

От всех этих раздумий у меня, не прекращая, болела голова. Вот и сейчас привычная боль впилась в виски.

— Пойдемте, — Фрида махнула на таверну в соседнем здании. — Уже время обеда.

Едва мы вошли внутрь я сразу же увидела девочку-служанку, которая суетливо носилась между столиков. Это ведь та самая девчушка и та самая таверна, в которой я останавливалась перед тем, как поехать к Фробу.

Надо же! И как я ее сразу не признала?

— Эй, хозяин! Нам три сытных похлебки и две чарки медовухи.

Фрида смотрелась здесь на удивление органично. По-хозяйски она прошла к самому большому столу и уселась во главе так, словно это был ее тронный зал. Обслуживать нас вышел сам хозяин.

— Госпожа Гейси! Сколько лет, сколько зим! Не ожидал, что вы останетесь в городе. Но видел-видел вас, то тут, то там… — завел он разговор, то и дело кося на меня взглядом. — А с вами?..

Фрида улыбнулась.

— Моя троюродная племянница. Госпожа Элона Гейси.

— О! Польщен знакомством! — залебезил он и, тут же обернулся гаркнул девочке. — Скорее неси еду госпожам!

Та мотнула большой головкой на тонкой шейке и помчалась на кухню.

Пока мы ждали еду Мэг и Фрида завели разговор ни о чем, а я наблюдала за таверной, размышляя, как изменилась моя жизнь. Я взглянула на свои руки — пальцы покрылись мозолями, а суставы ныли.

Но тут мое внимание привлек хорошо одетый человек, который вошел в таверну и сразу пошел за стойку. Что удивительно, хозяин и глазом не моргнул на такое наглое поведение, а вместо этого как-то воровато и будто испуганно оглянулся по сторонам и шмыгнул за ними.

Нам уже принесли еду, когда тот человек показался снова, в руках у него был увесистый кошель с монетами. Хозяин с ним распрощался с явно наигранной душевностью, и тот исчез.

— … что думаешь, Энола?

— А?

Отвлекшись от своих мыслей, я вновь вернула внимание женщинам.

Фрида повторила:

— Если дело пойдет, нам будут нужны рабочие. Но… дело осложняется некоторыми… обстоятельствами…

Я кивнула и, зачерпнув ложку похлебки, отправила ее в рот.

Действительно, когда речь пойдет о найме сотрудников придется постараться, чтобы те не болтали, куда ездят на работу. Но если доплачивать за молчание… Нет, все равно ведь могут проболтаться… Слишком опасно.

— У меня… У меня есть сестры и мать в Дренри, — заговорила Мэг, поднимая на нас неуверенный взгляд и сжимая скатерть.— Они живут бедно, я отправляю им деньги, в деревне работы нет. И если… Если бы вы позволили им жить там… Я понимаю, это смелая просьба. Но они будут работать честно!

Я с пару мгновений смотрела на нее совершенно неподвижно, а затем - не вынеся собственных чувств, подскочила со стула и вразвалку кинулась к ней, крепко обнимая.

— Мэгги! Ты мое сокровище!

— Что вы, госпожа… Люди же смотрят…

Но мне было все равно на людей. Во мне было столько благодарности, что на глаза навернулись слезы. И Мэг, и Фрида могли бросить меня, но вместо этого загорелись моей идеей и помогли воплощать мою почти безумную задумку в реальность.

— Спасибо, — прошептала я, все еще обнимая Мэг и глядя на госпожи Гейси.

Она мягко улыбнулась в ответ, и я, утирая слезы и смеясь распрямилась. Но тут наткнулась на того самого «хорошо одетого человека», который похоже вернулся. Он стоял у стойки, кошеля при нем больше не было. И он в упор смотрел на меня.

Я сглотнула.

— Что? — прошептала Мэг, почувствовав, как я напряглась.

Фрида резко обернулась — и её лицо стало каменным.

Не к добру это. Не к добру.