ГЛАВА 20

Лавка преображалась с каждым днем.

Стеллажи уже стояли на своих местах — прочные, из светлого дуба, пахнущие свежим лаком. Рабочие крепили вывеску — «Свечи Элоны», — а я тем временем вместе с Мэг раскладывала на прилавке первые партии товара, стараясь не думать о том, что вчера снова видела его .

Хорошо одетого человека.

У таверны.

У рынка.

У дверей собственного дома.

Он не подходил, не заговаривал — просто стоял. Смотрел. Ждал.

Я провела рукой по животу, ощущая, как малыш толкается, будто чувствуя мое беспокойство.

— Хозяйка, а эти ящики куда ставить? — окликнул меня один из рабочих.

Я вздрогнула и крикнула через плечо:

— На склад, у задней стены.

В окнах можно было увидеть любопытных и нетерпеливых зевак. О свечах судачил весь город, от покупателей отбоя не будет. О новых поставках тоже волноваться не стоило - сестры Мэг уже прибыли в шахты и готовили новые партии, да и мы придумали, как вывозить свечи из шахт, используя порт как перевалочный пункт.

Но почему-то в груди сжималось холодное предчувствие.

Слишком уж хорошо все шло. И слишком уж часто появлялся тот господин .

Нервно растерев руки, я оглядела витрину и начала в десятый раз переставлять товар и вазочки с сухими цветами, которые призваны были украсить прилавок.

— Будет вам, госпожа, — прошептала Мэг, подавая мне новую вязанку свеч из ящика. — Не нервничайте вы так.

Я кивнула, но мысли в голове продолжили беспокойно крутиться.

Почему «хорошо одетый господин» меня преследовал? Почему ничего не говорил? Почему он тогда сказал: « Если вы откроете лавку?». Что он собрался делать?

— Ай! — вдруг раздался крик со двора.

Я вздрогнула. Голос был знакомый — Ральф, наш коренастый работник.

Как чувствовала!

Бросив свечи, я подобрала юбки и заковыляла через всю лавку так быстро, как только позволял живот.

— Госпожа, осторожнее! — Мэг бросилась следом, но я уже была во дворе.

Ральф сидел на земле, потирая колено. Лестница валялась рядом, переломленная пополам.

— Да я только на третью ступень залез и — хрусь! — ворчал он, тыча пальцем в злополучную конструкцию.

С трудом преодолевая тяжесть в животе, я подняла обломок. Край среза был идеально ровным — будто его аккуратно подпилили. Меня пронзил холодный укол страха.

— Кто последним пользовался лестницей? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да с утра еще Чак влезал на крышу! — Ральф хмурился. — Разве что…

— Что?

— Да тот тип в плаще... спрашивал, мол, где тут склад…

Ледяная игла прошла по спине.

Он был здесь.

Он пытался устроить "несчастный случай».

Бросив обломок, я посмотрела на Мэг. Она ответила мне встревоженным взглядом.

— Пойдем-ка, — тихо проговорила я и потянула ее за собой на склад.

Закрыв дверь, я уперлась в нее руками, тяжело дыша.

— Он не даст нам открыться.

Теперь я уже не сомневалась.

— Кто? — еще тише спросила Мэг.

— Хорошо одетый господин!

Меня бросило в жар, и я схватилась за лоб, чувствуя, как нарастает внутри волнение, а тревога накрывает волнами. Я знала, лестница - это только начало и первое предупреждение. Понятия не имела, что он хотел, но…

— Когда я раздавала свечи, я встретила его. Он угрожал. Я думала… Надеялась, что это пустые слова. Но теперь он начал действовать, — слова, так долго перемалываемые в мыслях, хлынули из меня потоком. Я замерла и пробормотала то, что не хотела признавать: — Я боюсь.

Вряд ли Мэгги понимала хоть что-то из моих слов, но молчать я уже больше не могла.

— Как мы сможем защититься? От всех опасностей не уберечься, а у нас даже стражи нет - она вся под Фробом! И если он каким-то чудом тут не замешан, то только рад будет, что я и Фрида попали в неприятности! А что если он просто подпалит лавку? Или проследит за нами в порту и узнает, что свечи везутся из шахт? — я тараторила, как ненормальная, буравя деревянную дверь взглядом.

Про Мэг я уже и забыла, просто выплескивая то, что так много дней не давало мне покоя. И вдруг мне в плечи впились мертвым хватом и резко развернули к себе.

От неожиданности я замолчала и встретила непривычно твердый взгляд Мэгги. Она словно что-то для себя решила - и назад ее уже было не повернуть.

— Мы защитимся.

Мне очень хотелось верить. Очень, но…

— Как? — прошептала я.

Но ответа у нее не было.

Я опустила взгляд в пол, краем глаза ловя все сундуки и полки, которые мы уже установили на складе, готовя лавку к продаже. Было и правда страшно.

Что все это окажется бессмысленным.

Что на меня нацелилась некая сила, над которой я не могу совладать.

Я знала это чувство. Я пила эту горькую чашу тревогу и незащищенности еще несколько недель назад, когда думала, как вырваться из замка Фроба. В тот раз мне помог Роан.

Роан…

Его имя обожгло изнутри раскаленным углем. И я отшатнулась от этой мысли, как от взбунтовавшегося пламени.

Нет, я не буду о нем думать. Не стану вспоминать, его взгляд, его манеру держать себя, будто весь мир был под его контролем, его голос. Не буду ворошить в памяти то спокойствие, которое я обретала рядом с ним - спокойствие, которого сейчас мне катастрофически не хватало.

Ведь его здесь не было. И не будет.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Эта боль была кстати — она вернула меня в реальность. В ту, где нет Роана. Где нет никого, кто мог бы встать между мной и той угрозой, что подкрадывалась к моей лавке, к моему ребенку, к моей хрупкой свободе.

— Я справлюсь, — прошептала я себе под нос.

Справлюсь. Не смотря ни на что. Пусть даже голос дрожал. Пусть даже в груди ноет та пустота, что осталась после него.

Мэг сильнее сжала мои плечи.

— Мы справимся, госпожа Марисель. Обязательно справимся.

Следующий день начался с сообщения от хозяина столярной мастерской. Последние стеллажи, которые мы ждали со дня на день, задержутся из-за срочных заказов.

Фрида передала мне записку за завтраком, и когда я ее озвучила, лишь снисходительно улыбнулась, проговорив: «Вечно у этого прохиндея какие-то срочные заказы».

Она не видела в этом ничего страшного, а вот мне было неспокойно. Что если это опять постарался «хорошо одетый человек»? Мы с Мэг переглянулись, но я решила пока не посвящать Фриду в свои тревоги.

Но дальше - больше.

Когда мы втроем добрались до лавки, оказалось, что ни один из наших работников не пришел. Двор стоял пустым, лишь ветер гонял по земле обрывки упаковочной бумаги.

— Странно… — пробормотала Фрида, оглядываясь. — Вчера еще клялись, что будут к восходу.

Мэг молча подошла к двери, провела пальцем по косяку и показала мне: на дереве остался маленький гвоздик с обрывком бумаги - будто кто-то в спешке содрал записку.

Холодный ком подкатил к горлу.

Они не просто задержались. Их кто-то отпугнул.

— Я пойду пошлю мальчишку к Ральфу, — решила Фрида. — Что они такое удумали?

Спорить я не стала, хотя понимала, что ждать работников назад - бесполезно. И нам повезет, если хоть кто-то возьмется за оставшиеся работы, благо - доделать оставалось совсем немного.

Изо всех сил стараясь не отдать себя в руки тревоги, я прошлась внимательным взглядом по фасаду лавки. Нужно докрасить ставни, поправить вывеску, и…

— Госпожа Марисель…

Мэгги легонько дотронулась до моей руки, привлекая внимание.

— Это он? — шепнула она, кивнув куда-то вбок.

Вся похолодев, я резко развернулась - и сердце провалилось куда-то в пятки. Черт бы его побрал!

«Хорошо одетый человек» стоял в паре метров, сунув руки в карманы плаща.

— Кажется, у вас что-то не ладится с открытием лавки?

Я поджала губы.

Не ладится! Интересно почему!

Но он не оскорбился моему молчанию и не посчитал нужным уйти. Вместо этого - тонко улыбнулся, будто полностью владел положением - и приблизился.

— Госпожа Энола, не соблаговолите ли со мной отобедать?

Нет! Пошел ты к черту!

Именно так и хотелось ему ответить, но я знала, что все не так просто и зовет он меня явно не вкусной едой угостить.

Он будет диктовать условия, а я - по его мнению - должна буду их принять. А что самое ужасное, пока я не видела способа НЕ принять их.

Пальцы до боли впились в ладони. От безысходности хотелось завопить или бросится на этого мерзавца, расцарапать ему лицо до крови.

Но пришлось проглотить свои эмоции и кивнуть.

— С удовольствием.

Я даже не постаралась, чтобы эти слова звучали похожими на правду.

— Госпожа… — всполошилась Мэгги, хватая меня за подол платья. — Не надо…

— Ну-ну, — усмехнулся «хорошо одетый господин», наблюдая за этим. — Не бойтесь. Ваша госпожа останется в целости и сохранности.

— Все хорошо, Мэг, — прошептала я, оглянувшись на нее.

Наши взгляды встретились. И Мэг… Она слишком хорошо все понимала. Ее губы сжались в беспомощном упрямстве, но иногда приходилось делать то, что совершенно не хочешь.

Поэтому я вместе с «хорошо одетым господином» все-таки пошла в небезызвестную таверну.

— А, госпожа Гейси! Очень-очень жду ваши…

Хозяин заулыбался, увидев меня, но, встретившись взглядом с «господином», резко побледнел. Его улыбка застыла, а руки судорожно сжали полотенце. Что-то невнятно пробормотав, он отвернулся и принялся яростно тереть уже чистые кружки, будто отчаянно пытался делать вид, что его тут нет.

Ох, как же мне все не нравилось…

Пока мы шли через зал я то и дело отвечала на улыбки горожан, которые также как и хозяин выражали нетерпение по поводу открытия лавки. Только в отличие от него, «хорошо одетый господин» их совсем не смущал. Кто-то из присутствующих улыбался и ему тоже, значит, это был человек известный и с хорошей репутацией.

Сведений не хватало. И почему я не додумалась поспрашивать о нем Фриду!

Мы сели за стол.

— Вы настоящий феномен, госпожа Энола. Явились из ниоткуда, в положении, взбудоражили горожан чудо-свечами.

Выпрямив спину, я положила руки на стол и прямо взглянула на него.

Было ли мне страшно? Да, ужасно!

Но позволю ли я ему увидеть мой страх? Ни за что!

— Мне принять это как комплимент?

Он усмехнулся.

— Ваш феномен скорее сравним с бедствием. Вы хоть представляете, жизнь скольких людей вы потревожили?

Мне не нравилось, к чему он клонил.

— Рынок хорош тем, что каждый может выйти на него со своим товаром, предложив разумную цену. Я никого не тревожила - лишь соблюдаю правила игры.

— О, нет…

Тут верткая девочка поставила на стол нашу еду и кружки, глянула с любопытством на меня, и быстро скрылась.

«Хорошо одетый господин» продолжил:

— Вы нарушили их все.

Я медленно втянула воздух, стараясь унять тревогу, что все сильнее разгоралась внутри с каждым его словом. Изогнув губы в легкой улыбке, я наклонилась ближе к нему и тихо уточнила:

— И какие же, позвольте спросить?

«Господин» промолчал, занявшись едой вместо разговора.

Я же к своей тарелке не притрагивалась. Да, мне бы кусок в горло не полез.

— Некоторые торговцы недовольны, что вы вдруг появились и грозитесь их потеснить. Мне ведь не нужно пояснять, какие могут быть последствия у людского гнева?

— Продолжайте.

— Я предлагаю все упростить. Вы немало взаимодействовали с хозяевами таверн, видели, как процветает их дело - но где бы они были без современной поддержки или - если позволите - защиты?

Пока «господин» зачерпывал ложкой похлебку, я барабанила пальцами по столу.

Теперь мне все стало предельно ясно. Мне казалось, что мне будут угрожать напрямую, но он решил действовать чуть хитрее - обозначил мне угрозу от каких-то мифических торговцев (а может, они и правда недовольны, Бог их знает) - и сказал, что лишь он - разумеется, лишь он - может меня от них защитить.ё

На что это было похоже? На обычное бандюковое крышевание, процветающее в России в лихие девяностые.

Но я была больше, чем уверена, что основная угроза исходила от самого «господина».

Нет, это не «торговцы» подпилили лестницу моего работника.

Не торговцы задержали поставку стеллажа.

И не торговцы распугали команду Ральфа.

Совсем нет.

И понимая все это, оставалось задать лишь один вопрос.

— Сколько?

«Господин» одарил меня удивленно-одобрительным взглядом, будто не ожидал, что мы так быстро придем к соглашению.

— Дело серьезное. Вы сами понимаете.

Я готова была услышать «четверть» или «треть», но…

— Половина.

— Половина?!

Он кивнул.

— В вашей ситуации - дело очень серьезное.

Да, это же грабеж!

— Половина дохода или половина выручки? — прищурившись, уточнила я.

Снова улыбка - на этот раз даже почти уважительная.

— Разумеется, дохода, — бросил он мимолетом и зачерпнул целую ложку похлебки. — Но, думаю, вы достаточно умны, чтобы понять, что альтернатива куда хуже.

А я… Кровь стучала в висках так, что казалось, сейчас лопнут сосуды. Пальцы сами сжались в кулаки. Как же хотелось мне схватить его за шиворот и окунуть его лицо в эту похлебку!

Половина! Гребаная половина дохода!

И самое отвратительно – я понимала, что выбора у меня пока нет.

— Вы еще раздумываете? Поймите, то что я предлагаю - это благословение.

Он еще и святым себя выставлял! Должна же быть у него хоть капля совести! Мерзавец!

Я знала, что должна была согласится. Должна была изобразить лживую улыбку и пожать его чертову руку, принимая условие. Но…

Вместо этого я резко поднялась, цепляясь пальцами за край стола, чтобы они не дрожали. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь зал. Но голос мой был ровный, почти ледяной:

— Вы мне все объяснили предельно четко, господин. Хотя даже имени своего не назвали. Найдите меня завтра и принесите договор, в котором будут прописан весь список услуг, который вы мне окажите.

Лицо «господина» окаменело, словно он такого не ожидал.

— И не забудьте предоставить бумаги, каким образом, вы собираетесь оказывать мне помощь. И тогда я с удовольствием приму это… — последнее слово я почти выплюнула, — благословение.

— А, не зря говорят, что девка-то не промах! — вдруг послышалось за моей спиной, и сразу же — взрыв смеха.

Я замерла. Свидетелей у этой сцены было явно больше, чем мне хотелось.

«Господин» на секунду сжал губы – ему не нравилось, что наш разговор стал публичным. Но почти сразу лицо его расплылось в улыбке.

— До завтра, госпожа Энола, — сказал он так, чтобы слышали все. — Я не заставлю вас ждать.

Его голос звучал любезно, но глаза говорили другое: «Теперь у тебя нет выбора».

А вокруг продолжали смеяться. И эти смешки звучали как затягивающаяся петля на моей шее.