Глава пятнадцатая. Зло не дремлет!

«Прикоснись! Прикоснись!», — задумалась я. «И замок вовсе не замок! И принц вовсе не принц! Прикоснись и узнаешь правду!».

А вдруг этот кактус и есть принц? Заколдованный, как в сказке?

— Послушай, а ты, случайно, не принц? — спросила я, выбираясь из — под кровати и отряхивая юбку.

— Нет, милашка! — рассмеялся кактус. — Я — не принц! И никогда им не был!

— Тогда кто же ты? — спросила я, глядя на свою «вышивку». — У тебя есть имя?

— О, считай меня плодом своего воображения! — уклончиво заметил колючий друг.

— И могу называть тебя, как хочу? Не так ли? Раз ты — плод моего воображения, то я могу дать тебе имя! — вздохнула я.

— Да, — заметил «плод моего воображения».

— Отлично! Как тебе … Ебельмания! Ты на нее очень похож! — предложила я, вспоминая, как нам завезли целую партию кактусов по сто двадцать девять рублей. И как уборщица опознала в них Ебельманию Желто… что-то там дальше. «А по какому коду у нас Ебельмания?!», — орешь на весь зал. Дети начинают резко взрослеть. А взрослые — впадать в детство.

— Что?!! — ужаснулся кактус. — Какая я тебе Ебельмания?!!

— Не нравится? Жаль, — заметила я, понимая, что он точно не плод моего воображения. — Тогда… Майхуения Валентина!

— Ага, Ивановна! Майхуения Валентина Ивановна! — подавился кактус, дивясь моим познаниям. — Очень приятно!

Я осторожно подбиралась к нему, поднося руку. Ай! Настоящий! Так, к чему я должна прикоснуться?

— Не пытайся меня утешить! Майхуения Валентина Ивановна крайне озадачена и обижена! — заметил кактус мужским голосом.

Мои познания в кактусах закончились. Больше кактусов нам не привозили! Только майхуении и ебельмании!

— Не дуйся, колючка! — заметила я, понимая, что вышивальщица из меня никудышная!

— Сейчас как скажу! Сама будешь дуться на колючку! — вздохнул кактус.

Я смотрела на обиженный кактус, вспоминая обиженного принца. «Я подумаю, как нам лучше встретиться!». Так, стоп! Меня, значит, не с отбора выжимают, а на свидание приглашают?

Мне очень не хотелось тащиться через весь замок к принцу и имитировать влюбленность со страшной силой. Но ради этой … ебельмании, придется.

Это раньше, в детстве у меня друзей был вагон и тележка. А потом с каждым годом все меньше и меньше. У каждого свои дела, заботы, семейное счастье, семейное несчастье, дети…

Отбросив тех, кто использует тебя как жилетку, тех, кто использует тебя, как влажную салфетку, чтобы решить свои проблемы, отбросить тех, кому всегда некогда в сухом остатке остается…кактус!

Я с нежностью посмотрела на кактус. Может, кто-то наивно считает, что друзья всегда должны быть милыми, всегда с тобой соглашаться и одобрять любое твое решение. Но я считаю, что настоящие друзья имеют свое мнение, могут подколоть, утешить, сказать правду, какой бы неприятной она ни была. Тоже самое касается любимых.

— Ты куда на ночь гадя? — спросил кактус, пока я одергивала платье и смотрела на себя в зеркало.

— Гадить! — ответила я, выходя за дверь.

«Ради кактуса!», — удивлялась я себе, понимая, что больших безумств в жизни не совершала. И если сейчас не потороплюсь, то и не совершу!

Как же мне надоела эта загадка!

Итак, что мы имеем!

Принц приезжал не один. В карете кто-то был. Я точно знаю. И, возможно, этот кто-то и наслал тьму, съевшую бабочку… Я знаю, что иногда у замка случаются глюки. И со стен ползет штукатурка, обнажая совсем другие стены. А еще я знаю, что девушки, которых вышвырнули с отбора, попадают в лапы тьмы и исчезают бесследно! Замок способен исполнять желания участниц. А еще кто-то пытается меня предупредить. Возможно, это — далеко не первый отбор в этом замке… Тогда, где королева? Или она — мама принца?

Я дошла без приключений. Роскошные двери, ведущие в покои принца, были закрыты, поэтому я вежливо постучала. Если честно, я даже не знала, что сказать.

— Кто там? — послышался голос принца.

Меня подмывало сказать, что пришли свидетели любви с первого взгляда, а потом вломиться со словами: «Вы верите в любовь с первого взгляда?».

— Писец!

— Войди, — голос принца был мягким, а я осторожно вошла в комнату. — Я так рад, что ты здесь, мой дорогой Писец!

А уж как я рада! Словами нехорошими не передать! Если бы я был поэтом, то детям пришлось бы закрыть уши!

— Я же говорил, что найду повод еще раз встретиться? — улыбнулся принц.

Я мысленно душила его, пытаясь стрясти корону с головы.

— Я так и поняла, — нежно произнесла я, улыбаясь.

Уууу! Задушу!

— Присаживайся… — послышался голос принца. Он сидел на диванчике. — Я понимаю, что на отборе не узнаешь ничего о понравившейся девушке. Только то, будет ли она хорошей королевой… А мне бы хотелось узнать тебя получше…

— Конечно, — согласилась я, пытаясь делать вид, что влюблена. Я присела на указанное место на другом конце софы.

Принц что-то спрашивал, я отвечала, не забывая мило улыбаться.

— …так приятно, когда девушка говорит правду… — закончил принц.

«Прикоснись, и узнаешь правду!», — вспомнила я. Рука принца покоилась на софе, а я осторожно подбиралась к ней в полумраке.

Принц спрашивал, кто мои родители, откуда я родом. Я выдумывала на ходу, осторожно подбираясь к его руке… Как вдруг… А где рука? Я осторожно опустила глаза, видя, как моя рука спокойно проходит сквозь руку принца.

«… узнаешь правду! Замок вовсе — не замок. Принц — вовсе не принц, а…», — пронеслось в голове, пока я не верила своим глазам. Принц — или призрак, или …

Иллюзия!

Мои глаза расширились! Принца не существует! Это … иллюзия!

Наверное, я слишком сильно дернула руку, что принц посмотрел на диван. И внезапно все застыло, словно картинка. В тишине и темноте я слышала шелест за своей спиной.

— Как же так! Принц к тебе неровно дышит! — послышался знакомый голос с придыханием. Я попыталась повернуться, но не смогла.

— Проще сказать, дышит ли он вообще! — прошептала я, боясь шелохнуться.

— И вот что мне с тобой делать? — усмехнулся голос на ухо. — Зачем ты это сделала?

— Я думала, что ты …. То есть… Кактус… Я запуталась! Просто… — я смотрела на застывшие языки пламени в королевском камине. — Просто я…

— Продолжай, — сладко подсказывали мне. Сердце в груди билось так часто, словно я задыхалась.

— Значит, замок — вовсе не замок… Принц — вовсе не принц… — прошептала я, боясь обернуться.

— Да, все верно, милашка, — послышался сладкий, раздирающий женское белье смешок.

— А как же девушки? — спросила я, чувствуя, что он совсем близко. Мне казалось, что я ощущаю дыхание в своих волосах.

— Они — настоящие. И все они верят в прекрасную сказку, — произнес голос, а по моим волосам скользнула рука. — В прекрасного принца, в строгого камердинера, в роскошный замок…

— И птички, которые летают попой, и камердинер, который учится бегать сквозь стены… — продолжала я, боясь, что все это сон.

— Даже в хорошей иллюзии бывают недочеты. Но я стараюсь их убрать. Каждая видит своего принца… — послышался голос возле уха.

Вот почему девушки спорили блондин он или брюнет! Черт! Я совсем забыла об этом!

— Где я? — шепотом спросила я, понимая, что хорошие девушки выбирают принцев, а меня угораздило!

— А ты скажешь мне, зачем ты пытаешься открыть правду? И тогда я расскажу тебе еще кое-что интересное, — послышался ответ. — Только правду, милашка…

— Правду? — спросила я, млея и ужасаясь от каждого прикосновения. — Я здесь ради того, кого считала своим…. Другом…

В этот момент я покраснела, чувствуя, как горят щеки.

— Погоди, ты решила узнать правду ради меня? — удивился голос.

У меня на затылке мурашки основали свою колонию. И сейчас голосуют за президента! С одной стороны я была безмерно счастлива, что кактус — это не иллюзия. А с другой стороны, я понимала, во что вляпалось мое сердце. И почему оно так сжимается от каждого шороха за спиной.

— Я… просто, — глубоко вздохнула я. — Я подумала, что если сумею победить в отборе, то … Принц мне не нужен! Но я останусь в этом замке… И… с тобой…

— Со мной? — в голосе звучало что-то странное. — Ты решила узнать правду, чтобы остаться здесь, со мной? Даже не зная, кто я? Или тебя вполне устроит говорящий кактус?

— Прекрати, пожалуйста, — взмолилась я. Рука тут же перестала гладить меня. — Нет, не это…

— Ах, ты… — я почувствовала, как меня гладят, а комнату оборачивает тьма. Белоснежная штукатурка трескается, обнажая черные стены…. Я была в черной комнате, сидя на черной софе… Принц рядом растаял, словно мороженое, случайно упавшее на раскаленный жарой асфальт. Не было его глупой застывшей улыбки, каштановых локонов, красивого чеканного профиля, сверкающей короны.

— Погоди, — прошептала я, глядя на камин, горящий синим жутким пламенем. Оно было ледяным и выглядело завораживающим. — Ты ведь знал, что я так сделаю! Ты знал, что я дотронусь до принца!

— Знал, — прошептали мне на ухо. — Иначе бы не позволил тебе сделать этого…

Я скосила глаза, чувствуя, как мои щеки гладят черные руки. Они едва касались моей кожи, вызывая странное околдовывающее и упоительное чувство.

— Значит, ты хотел, чтобы я узнала правду! — выдохнула я, млея от того, как скользят руки по моей шее. — Не надо так… А то… А то я теряю нить разговора! И… Вот что я только что хотела сказать?

— Хорошо, не буду, — в голосе слышалась улыбка. — Только послушай меня, тебе не удастся меня перехитрить… Я вижу, как твоя рука крадется к моей под складками платья…

— Значит, замок вовсе не замок, принц вовсе не принц… — прошептала я. — А ты… ты…

— Можешь называть меня Хозяином…

— Хвостом при этом вилять обязательно? — спросила я, морщась от «хозяина».

— Разве что плавно и при походке, — вздохнул голос.

— Значит, я в ловушке? — прошептала я, борясь сама с собой. Значит, я от него по коридорам в ужасе бегала, чтобы потом жаловаться ему же на него самого!

— Если тебя утешит, я тоже… попал в одну… ловушку, — послышался голос, словно меня хотят поцеловать в макушку. — Однажды предсказали, что мне придет писец…

— Ты убьешь меня? — спросила я, чувствуя мягкие прикосновения к своим волосам. Они мурашками пробегали по коже, отдаваясь сладким эхом в сердце.

— Нет, тебя я не убью… — послышался голос, а по моим волосам скользнула рука. — Ты проснешься в своей кроватке. Даже если ты вспомнишь этот сон, то все равно не поверишь сама себе…

— Что будет дальше? — мое сердце застыло, в ожидании ответа. Вот так бывает! Шла на одно свидание, а попала на другое.

— Почему ты нервничаешь? — усмехнулся голос, сладким придыханием.

— Наверное, потому что я не накрашена! — пошутила я, глядя на свою руку, которая скользнула под пышную юбку.

— Я тоже. Но я же не переживаю? Ладно, спокойной ночи, — послышался голос. — Сладких снов…

Мне нужна было еще доля секунды, как вдруг я очнулась на своей кровати в своей комнате.

— Чего ворочаешься? — сонно зевнул кактус, когда я села на кровати. (3303c)

— Да что-то проснулась… — дергала я головой. «Тебе не удастся меня обмануть!», — слышался голос.

Ну-ну… Я демонстративно повернулась на бок, накрылась одеялом, а потом осторожно разжала руку. В руке была черная пуговка от софы, выполненной каретной стяжкой.

Пока мы разговаривали, я осторожно откручивала ее, пока не лопнули нитки, прикрыв руку пышной юбкой. Какое наивное и прекрасное зло живет в этом замке!