Глава 11. Солнце всегда где-нибудь да светит

Света поскребла ложкой по тарелке, снимая со стенок остатки каши. Телефон пиликнул, Светлана бросила взгляд на экран. Ну, она и не сомневалась.

Милана: Через пять минут.

Света в один последний глоток допила остатки кофе и торопливо встала с места. Нельзя опаздывать, если твое начальство самолично забирает тебя из дома, чтобы отвезти на работу.

С появлением в ее жизни Артура и Миланы Балашовых жизнь Светы сильно переменилась. Но то, что произошло за последнюю неделю, опрокинуло привычный устой совершенно.

* * *

— Значит так, — Милана методично опустошает холодильник в квартире Артура. Хотя там не так уж чтобы и много продуктов. — Еду будут привозить рано, в восемь утра. Четыре порции — завтрак, обед, полдник и ужин. Чай или кофе сделаешь себе сама. Без сахара. Дневной рацион сбалансирован по КБЖУ и калориям. Никаких перекусов. Есть с маленькой тарелки. Захочешь жрать между приемами пищи — пей воду. Все ясно?

Света лишь кивнула, наблюдая, как пачка масла исчезает в пакете. За ней колбаса.

— Программу тренировок я тебе сама распишу, азы я помню, на что-нибудь простенькое меня хватит. Все тренажеры необходимые у Артура есть. В девять я тебя забираю, и мы едем на работу.

— Милана… — Света осела на стул и шепотом продолжила. — А зачем это все?..

— Ты мне сказала, что тебя не устраивают твои текущие внешний вид и статус. Я тебя услышала.

— Милана… Я же имела в виду не это. Я же… я же говорила про другое…

— Ты сказала именно это.

* * *

Света не считала себя совсем уж безвольным человеком. Впрочем, и человеком железных принципов тоже себя не полагала. Так, серединка на половинку. Как все.

Но вот Милане в этот раз Света почему-то не смогла возразить. Ни одним словом. И послушно ела ту пищу, что привозил в восемь курьер — нормальная, кстати, оказалась еда, зря Света боялась. Вполне съедобная, иногда даже вкусная, только порции могли бы быть и побольше. Впрочем, через несколько дней Света к ним привыкла. И к эллипсоиду привыкла, целый час проводила на нем под какой-нибудь курс из коллекции Артура. Правда, Свете казалось, что эти курсы — не в коня корм. В смысле, не в Свету наука. Но включать какие-нибудь сериалы она уже не могла. А так слушала, иногда что-то даже понимала, а иногда — нет. И тогда мысли ее уплывали к Артуру.

Света, после того разговора с Миленой, оставшись в квартире Артура, долго сидела в темноте на диване. Сидела в темноте, в компании со своим чувством стыда и занималась самоедством.

Господи, как она могла думать о том, что разочарует Артура?! Да и пусть. Все ерунда. Лишь бы он смог видеть.

Это стало причиной, или что-то другое — но Света послушно исполняла все, что придумала для нее тиран Милана. Все то новое, что появлялось теперь в ее жизни благодаря Милане, не давало слишком много места страху. И возможности думать о том, что будет, если операция пройдет не удачно. Как и о том, если произойдет обратное.

Поэтому Света питалась как в детском саду — по расписанию, час проводила на тренажерах. Каждый день писала Артуру, рассказывая о своих успехах — нет, не в освоении тренажеров, конечно. Об этом она вообще не сообщала Артуру — зачем? А вот о своей внезапной работе на агрокомплекс «Балашовский» — да, докладывала. Впрочем, успехами это назвать было трудно. Точнее — приключения. А еще лучше — мытарства. Но Артура ее рассказы ужасно забавляли, и Света дисциплинированно записывала ему голосовые, в которых в красках рассказывала, как именно она сегодня вляпалась в офисе. А рассказать было о чем.

А в ответ жадно ловила его краткие отчеты о том, как проводится подготовка к операции.

* * *

— Милана, что я буду делать у вас в офисе? Я парикмахер, ты помнишь?!

— Мне нужен человек, которому я могу безоговорочно доверять. Это сейчас самое главное. А остальное я тебе объясню. Там ничего сложного. Главное — терпеть мой паскудный характер.

— Милана…

— Так, собирайся, поедем, — Милана покосилась на ее кроксы. — Обновим тебе гардероб.

— Ну, знаешь, нет! — тут Света все-таки не выдержала. — Нету меня денег на покупку вещей, в которых можно ходить к вам в офис!

— Из зарплаты вычту! — отрезала Милана. — Или, знаешь, что? Где там деньги, за которые тебя папаня наш хотел купить? Не прогуляла еще?

— Ой! — ахнула Света. Она совершенно забыла про эти деньги. — А, погоди. Погоди-погоди… — она подскочила к посудной полке, звякнула крышкой супницы. — Вот они!

— Отлично, — Милана ловко выхватила у нее пачку — На богоугодное дело пойдет.

— Милана!

— Первое правило работы моим личным помощником — не спорить с шефом.

Света открыла рот, вздохнула и снова закрыла.

— Да, босс.

— Мне нравится, как это звучит, — ухмыльнулась Милана. — Чувствую, мы сработаемся.

* * *

— Милана Антоновна у себя?

Светка оторвала взгляд от монитора и обернулась. И все-таки вздрогнула. Она до сих пор вздрагивала, когда видела его.

— Нет, Марат Хасанович, она на встрече в банке, но скоро должна вернуться.

Он нахмурился. Света в который раз восхитилась начальником службы безопасности агрокомплекса «Балашовский». Восхищение было с легкой долей опаски. Эти оба чувства Марат Ватаев вызывал непроизвольно, одним лишь своим внешним видом. Именно таких людей, наверное, в древности называли богатырями. В нем минимум два метра. В плечах косая сажень — так кажется, говорили. Хрен ее знает, конечно, что такое эта сажень и почему она косая. У Ватаева плечи не косые, ровные. И просто огромные. И руки такие же. И низкий-низкий голос. И темные-темные глаза. Светке иногда казалось — глупо, она понимала, но… Но ей казалось, что Ватаев одним лишь видом способен вводить людей в трепет. Правда, не могла отделаться от мысли, что одних только внешних данных начбеза достаточно, чтобы все трепетали. Только вот круг его обязанностей наверняка несколько шире, чем введение в трепет слабых женщин.

Света обнаружила в себе вдруг удивительную наблюдательность. Ей было дико интересно наблюдать за поведением людей, подмечать детали, сопоставлять полученную информацию с тем, что рассказывала Милана. Самым любопытным объектом наблюдения был Марат Хасанович Ватаев. И за неделю наблюдений Светлана совершенно уверилась, что гора мышц — далеко не самое сильное оружие этого человека. Внимательный взгляд темных глаз, череда быстрых и, что называется, в яблочко вопросов, которая может ошеломить собеседника, грамотная и лаконичная речь. Марат Ватаев умел мгновенно вникать в самые сложные ситуации и быстро принимать решения. Именно за это его беспрекословно уважали все, с кем Светлана успела познакомиться в головном офисе агрокомплекса «Балашовский».

На известие об отсутствии Миланы Ватаев нахмурил бровь — и у Светки что-то реально екнуло внутри. Когда этот мужчина смотрел из-под насупленных бровей — он выглядел по-настоящему страшно. И даже прекрасно сидящий костюм — наверное, на такие габариты шьют на заказ — нисколько не умалял его какой-то звериной мощи.

— А ведь мы договаривалась… — начал он, и в это время в приемную вошли Милана и Паша, финансовый директор. Вообще-то, он был Павел Геннадьевич, но Светлане упорно аттестовал себя Пашей. Хорошо хоть, не Павликом.

— Марат, ты чего такой хмурый? — жизнерадостно оповестил о своем появлении Паша. — Ты знаешь, какие у нас новости прекрасные! С таким лицом людей, приносящих в дом деньги, не встречают!

— Деньги — не моя епархия, — ровно ответил Ватаев. — Но я за вас рад.

Он перевел взгляд на Милану. Света в очередной раз подумала о том, что если бы Марат так посмотрел на нее — она бы обмочилась. Правда! А Милана лишь равнодушно повела плечами, сбрасывая плащ в услужливо подставленные Пашины руки.

— Вы разве не должны уже быть в Ростове, Марат Хасанович?

— Я вылетаю вечером, — в ровном голосе Ватаева послышался нажим. — И до отлета мы с вами договаривались кое-что обсудить.

Милана прошла мимо, едва не задев Ватаева плечом. На пороге кабинета обернулась и кивнула Павлу Геннадьевичу, так и стоящему с ее плащом в руках.

— Через полчаса зайди ко мне, Паша.

Марат шагнул вслед за ней, встал почти вплотную.

— Мне может не хватить полчаса.

— Ну вы уж постарайтесь, Марат Хасанович… — пропела Милана, проходя в кабинет. И уже оттуда, так, что слышно было лишь Светлане и стоящему на пороге Ватаеву, добавила: — Вот раньше вам полчаса с большим запасом хватало…

Светлана еще успела услышать шумный выдох Ватаева, прежде чем за ним с отчетливым металлическим щелчком закрылась дверь кабинета Миланы.

Господи, только бы не поубивали друг друга…

* * *

— Ты видел, какая у нее задница?

— У кого?

— У этой новенькой, Полянской.

Света замерла. Там, за дверью курилки, обсуждали ее. Светлана не обзавелась этой вредной привычкой — курить. Но элегантно подымить длинной сигаретой, почти не затягиваясь, оказалось очень эффективным средством для наблюдения и сбора информации. Как личный секретарь Миланы Балашовой она сразу стала персона грата во всех кабинетах офиса, ну и в курилке, само собой.

А вот сейчас там, за тонкой дверью матового стекла кто-то обсуждал ее. И ее… внешность.

— А что? Шикарная, по-моему, задница. Я бы вдул.

— Так и я про то же. На редкость вдувабельная девка. Все, как я люблю — и сиськи, и жопа — в общем, есть за что подержаться. И волосы такие, чтоб на кулак намотать.

— Ни хрена себе, у тебя фантазии.

— А может, не фантазии. Она вроде не замужем, колечка нет. Надо будет в пятницу с утра подкатить с намеком на приятный вечер в ресторане.

— Ты дурак? Ты видел, кто ее на работу привозит?

— Кто? Ватаев, не дай бог? Я как-то даже раз видел, как он ей улыбнулся. А он, по-моему, улыбается раз пять-шесть в год.

— Сама Милана! И вообще мне говорили, что эта Полянская — любовница Артура. Ты ж видел, как ей Милана доверяет?

— Охренеть. Спасибо, что предупредил. Нет, ну у Артура Балашова всегда был отменный вкус на баб, этого не отнять. Ты докурил? Пошли.

Светлана едва успела юркнуть в дверь расположенной рядом женской уборной. Там, по счастью, никого не было — но ведь и день рабочий уже завершился. Света стояла, прижавшись спиной к прохладному кафелю, и пыталась унять сбившееся дыхание.

Так. Ее только что обсуждали двое мужчин. Обсуждали с позиции ее… привлекательности. Они всерьез верили, что она — любовница Артура! И не потому, что он слепой, а потому что у Артура прекрасный вкус на женщин. Это же… Это же…

Света перевела дыхание — и, стараясь не бежать, поспешила на свое рабочее место, на ходу пытаясь понять, кто были эти двое. Но, увы, по голосам так и не смогла вычислить.

* * *

— У тебя такой вид, будто ты в лотерею выиграла, — Милана оторвала взгляд от монитора. — Что случилось?

— Представляешь, — Света плюхнулась на стул напротив, — сейчас в курилке двое мужиков обсуждали мою задницу! Я из-за двери слышала!

— И за что я этим бездельникам плачу деньги… — вздохнула Милана.

— Ты не понимаешь! — Свету так и распирало от эмоций. — Они всерьез обсуждали, как бы подкатить ко мне! И еще сказали, что ходят слухи, что я любовница Артура!

— Если что, я никому о вас с Артуром не говорила, — совершенно серьезно сказал Милана. — Понятия не имею, откуда эта информация.

— Да я не про то!

— Я поняла, про что ты, — Милана встала из-за стола, потянулась. — Ты сюда примчалась, довольная как кошка после миски сметаны, потому что какие-то дебилы обсуждают твою задницу.

— Милана!

— Во-первых, — Милана начала мерно ходить по кабинету, — деньги я тебе плачу не за задницу — шикарную, признаю. Во-вторых, у тебя, на минуточку, роман с моим братом. Такие разговоры должны оскорбить твое светлое чувство к Артуру.

— Милана!!!

— А в третьих, где мой кофе?

Света со вздохом встала.

— У тебя ужасный характер, Милана Антоновна.

— Спасибо, это у меня от отца.

Света какое-то время смотрела на замершую напротив нее Милану. А потом, в нарушение всякой субординации, порывисто обняла своего босса.

— Ты жопа! Самая настоящая.

Милана похлопала ее по спине.

— Сделай две чашки кофе, мне надо с тобой посплетничать.

* * *

— Что думаешь про нашего эйчара?

— Это кто? — нахмурила лоб Света.

— Полянская, выключи режим «дурочки», он тут не к месту.

Света рассмеялась и потянулась к шоколадке. Милана шлепнула ее по руке.

— Только одну дольку и только после того, как ответишь.

— У нее совершенно дурацкая стрижка.

— Это, конечно, весомый аргумент.

— Нет, ты не понимаешь, — Света откинулась на стуле и с удовольствием принялась излагать свои аргументы. Ей очень льстило, что Милана прислушивается к ее мнению. — Она вся такая модная и стильная — ну, такой себя считает. Но при этом стрижка ей совершенно не идет, она ж с ней как бульдог! А цвет?! С ее цветом лица и глаз этот окрас ее совершенно убивает!

— Вывод? — Милана методично разламывала плитку шоколада на дольки.

— Если человек не понимает ничего про себя, как он может быть экспертом по… — Света сделала эффектную паузу, — по хьюма-а-а-н рес-е-е-еч? А еще… еще она строит глазки Ватаеву.

Милана хмыкнула.

— Это, конечно, еще более весомый аргумент. Мне она тоже не нравится, что характерно. Значит, будем менять. — Милана подвинула плитку шоколада к Свете. — Бери. Одну!

— Две. Я заработала!

* * *

— Светлана Свет Анатольевна, дракон в логове?

Света не удержалась — хихикнула.

— Подлетает, Юрий Валентинович.

— Что же, тогда подожду, — Самсонов, аккуратно поддернув брюки, устроился на диване. — Если вы не возражаете.

— Ни в коем случае, — улыбнулась Света, оборачиваясь всем корпусом к начальнику юридической службы.

Если бы ей в свое время не сказали, что Самсонов — сатана, и никак иначе, при знакомстве Света бы ни за что такое про него не предположила. Невысокий, субтильный, с темными, глубоко посаженными глазами, тонким, с горбинкой, носом, головой, поседевшей до состояния «соль с перцем», Самсонов никак не производил впечатления «сатаны». И манера поведения у него была тоже совершенно не сатанинской — Самсонов разговорчивый, улыбчивый, обходительный, любитель пошутить и посмеяться.

И это было такое истинно сатанински, дьявольски обманчивое впечатление! Света не раз сравнивала между собой Ватаева и Самсонова. Огромный, вечно хмурый Ватаев и перманентно улыбчивый хрупкий Самсонов. И совершенно неясно, кто из них опаснее. И сильнее. Если Ватаев напоминал какого-то огромного хищника — тигра, что ли, или, может быть, медведя, то в Самсонове было что-то от опасной смертоносной рептилии. Которая недвижно, абсолютно незаметно для окружающих сидит в засаде, а потом совершает смертоносный бросок.

Света вспомнила слова Миланы о Самсонове — те, самые первые, когда сама Светлана даже предположить не могла, что когда-нибудь познакомится с этим человеком и даже будет с ним разговаривать — и от души порадовалась, что Самсонов все-таки взял их сторону. Сторону Миланы и Артура. И как же прекрасно, что Марат принял предложение Артура! Этих людей лучше иметь в союзниках.

— Как дела у Артура Антоновича? — молчать Самсонов, кажется, не умел в принципе.

— Все хорошо. Идет подготовка к операции, — Света ответила так, как ее проинструктировала Милана. Информацию надо выдавать дозированно и только то, что необходимо. Даже если речь идет о том, что сообщать первым заместителям.

— Вы же нас проинформируете о дате операции? Юридическая служба планирует заказать благодарственный молебен.

Света до сих пор не научилась четко определять, когда Самсонов говорит серьезно, а когда шутит.

— Молебен? Насколько я успела изучить ваших хлопцев, речь скорее может пойти о шабаше.

— Это мы тоже можем, — улыбнулся Самсонов. И улыбка его тут же погасла. В приемную стремительно вошел Ватаев.

Он мазнул взглядом по Свете и впился глазами в Самсонова.

— Хорошо, что ты здесь. Балашов приехал.

Света не сразу поняла, что речь идет не об Артуре. Этого быть не может. Значит, приехал Антон Балашов. Так. А зачем?!

Света встала с кресла, точно так же на ноги поднялся и Самсонов. Так, втроем и стоя, они и встретили Антона Балашова.

Он пришел один. Без охранника. Оглядел быстрым взглядом приемную, задержался глазами на Светлане.

— И ты тут?!

— Я тоже тут, Антон Борисович, — внезапно ответил за Свету Ватаев. — Чем обязаны вашему визиту?

Балашов-старший повернулся к Марату. Если на Свету он смотрел с презрением, то на Ватаева — с ненавистью. Самсонов застыл в напряженной позе неподалеку.

— Я хочу видеть свою дочь, — процедил Антон Борисович, отвернувшись от Марата.

Света прокашлялась. Напряжение, сгустившееся между тремя мужчинами в приемной, как будто реально мешало дышать.

— Я сожалею, но…

— Какие люди — и без охраны.

Балашов резко обернулся. В приемную вошла Милана.

— Что тебе нужно?

Света похолодела. Конечно, она не забыла все то, что сделал, а точнее, не сделал Антон Балашов для Артура. Но это короткое равнодушное «Что тебе нужно?», даже без приветствия, от дочери отцу…

— Пойдем, поговорим, — Балашов кивнул головой в сторону кабинета генерального директора.

— Здесь я решаю, где разговаривать, — все с тем же равнодушием ответила Милана.

— Я бы хотел поговорить наедине, — а вот в голосе Балашова стало слышаться раздражение.

— У меня нет секретов от моих людей.

Два человека с одинаковыми черными глазами, отец и дочь, молча смотрели друг на друга. Первым отвел взгляд Антон Балашов.

— Хорошо, если тебе так угодно. Сегодня утром Аделина родила.

Света видела, что это известие поразило Милану. Хотя она была, конечно, в курсе того, что вторая жена отца ждет ребенка. Но все же… Одно дело — беременность. Другое — уже свершивший факт, проявившийся на свет новый человек. Но Милана не потеряла самообладания.

— Что, твоя дорогая Аделина родила тебе нового здорового сына? — слово «здорового» Милана выделила такой интонацией, что Свете стало совсем нехорошо. Как же все запуталось в этой семье…

— У вас с Артуром сегодня родилась сестра, — ровно ответил Антон Борисович.

Приемную взорвал хриплый смех Миланы.

— Дочь! У тебя родилась дочь! — она не постеснялась нацелить на отца указательный палец. — Я начинаю верить в справедливость! Так тебе и надо!

— Веди себя прилично!

— Не указывай мне, как вести себя в моем офисе!

Света перехватила темный взгляд Ватаева, направленный на Милану. В нем явно читалось недовольство. А может, так выражалась тревога. По его черным глазами трудно что-то сказать определенно. Но обстановка определенно накалялась.

— Ой, ребята, надо же скинуться на подарок новорожденной! — жизнерадостно воскликнула Света. — По сколько скидываемся, как думаете, Юрий Валентинович? — даже Самсонов, кажется, опешил от ее слов. А Света продолжала. — Так, в общем, кто сколько может, деньги мне. Сейчас еще открыточку подпишем от всего коллектива. И шарики надуем, у меня где-то завалялись. И даже, кажется, розовые. Вы подождете, Антон Борисович?

В приемной повисла тишина. Которую нарушил низкий раскатистый смех Ватаева. Все присутствующие, буквально раскрыв рты, смотрели на смеющегося начбеза. Перестал смеяться Марат так же резко, как начал. Шумно выдохнул.

— Шарики. Шарики, блядь. Теперь я знаю, кто у нас в офисе обладает ярко выраженным анти-кризисным мышлением.

— Точно — негромко согласился с Ватаевым Юрий Валентинович.

— Если вы закончили веселиться, то я подведу итог, с вашего позволения, — ни к кому конкретно не обращаясь, бесцветно произнесла Милана. А потом повернулась к отцу. — Когда ребенок получит имя и документы, сообщи мне. Мы перепишем на ребенка часть акций. Но управлять она ими сможет только при достижении совершеннолетия, не рассчитывай ни на что.

— Можно подумать, — процедил Балашов. — Такая ценность…

— Акции агрокомплекса «Балашовский»? — голос у Миланы престал быть бесцветным, теперь он стал отчетливо язвительным. — Очень ценные бумаги, уверяю тебя. И будут расти в цене. Но если тебе твои не нужны, я с удовольствием у тебя их выкуплю. Обсудим? — она кивнула в сторону кабинета.

Антон Борисович как-то неопределенно дернул головой и, ни с кем не попрощавшись, вышел из приемной.

— Ну вот, — вздохнула Света. — И шариков ждать не стал.

— Марату Хасановичу предложи, — Милана положила руку на дверную ручку своего кабинета. — Он любит… шарики.

Взглядом, которым проводил спину Миланы Ватаев, можно было испепелить. А Милана даже не споткнулась. Но Светлана была уверена, что за несколько секунд до этого, когда Милана говорила об акциях, в этом взгляде на краткий миг промелькнуло восхищение.

Впрочем, в случае с Маратом Хасановичем ни в чем нельзя быть уверенной точно.

* * *

Светлана: Ватаев монстр! Просто монстр, я тебе это точно говорю. Мне кажется, этот человек взглядом способен усмирить стаю мартышек! Но… не Милану.

Светлана: Сатана Самсонов принес мне сегодня шоколадку. Я делаю карьеру! Сам повелитель ада приносит мне сладкое. Но Милана отобрала. Опять.

Светлана: У Паши жена беременна, представляешь! Я надеюсь, он теперь перестанет ко всем в офисе подкатывать с сомнительными комплиментами. Хотя что-то мне кажется, что вряд ли.

Светлана: Нет, монстр не Ватаев, монстр — Милана! Возвращайся скорее и спасай коллектив, пока она никого не съела!

* * *

Артур отложил телефон. А потом, дав себе слово, что это в последний раз, снова включил голосовые Светы на повтор.

Наверное, без ее сообщений он бы точно двинулся рассудком. Когда надо было добиться этой операции — он нечего не боялся. У него была цель. У него был план действий. А теперь… теперь от Артура уже ничего не зависело… И подготовка, как назло, затягивалась. Вместо задекларированных трех недель на обследования и подготовку ушел месяц. Месяц ничегонеделанья и ожидания. И только вежливые и обтекаемые формулировки.

«Не волнуйтесь, герр Балашоф, случай оказался чуть более сложным, чем мы рассчитывали, нам требуется несколько больше времени, чем мы планировали. Все должно быть изучено предельно точно, вы же понимаете? Только в этом случаем мы можем рассчитывать на успех»

Да, на успех можно только рассчитывать. Нет никаких гарантий. Может получиться, а может — нет. И Артур подписал все необходимые документы. Что он предупрежден о том, что дорогостоящая операция может не дать никакого эффекта. И претензий, в случае чего, Артур Балашов не имеет. Он платит в первую очередь за надежду. И за шанс. Единственное, на что он может рассчитывать. Самые дорогие вещи не имеют материального воплощения — это Артур теперь точно знал.

Но как же трудно ждать. Ничего не делать и ждать. Если бы не сообщения от двух женщин — Светланы и Миланы, он бы и в самом деле не выдержал. Наверное, не выдержал бы. А так ежедневно он получал порцию сообщений — от Светы и сестры.

От Миланы приходили отчеты по деятельности холдинга. Так же сестра советовалась с ним по рабочим моментам, они регулярно обсуждали вопросы подготовки к операции.

На долю Светы пришелся весь эмоциональный блок. Он иногда до слез смеялся над ее голосовыми. Именно так — от смеха слезы выступали на глазах, и никак иначе. Да, у Светы определенно есть комический талант. Он раз за разом пересушивал ее краткие зарисовки из жизни головного офиса агрокомплекса «Балашовский». Именно они позволяли Артуру дышать.

Артур не просил и не поручал Милане взять Свету на работу к ним в офис. Ему эта идея даже не пришла в голову. А вот Милана — гений. У сестры всегда присутствовала способность генерировать креативные идеи, но эта — перекрыла все предыдущие. Как они вообще раньше без Светы жили? Как он сам без нее справлялся?!

Без нее никак.

И он выдержит. Выдержит все это время подготовки. И выдержит то, самое трудное, что еще предстоит — три недели в повязке. Когда ты не знаешь — получилось или нет. И руки будут дико чесаться, Артур это точно знал, что будут — снять повязку и проверить — ты видишь или вокруг тьма. Снова тьма. Та же тьма. Но снимать повязку раньше срока категорически нельзя, Артура заранее предупредили врачи. И предупредят еще не раз. Наверное — но уже после операции.

Он все выдержит. Потому что у него есть цель. И эта цель — увидеть свет. Увидеть Светлану.

* * *

— Доставай! — такими словами встретила Свету Милана.

— Что именно? — осторожно поинтересовалась Светлана, прикрывая за собой дверь кабинета.

— Все, что угодно! — Милана торопливо складывала бумаги и распихивала их по папкам. — Там, в шкафу, найди какую-нибудь бутылку. И стаканы.

Светлана медленно повернулась и молча уставилась на Милану. Несколько секунд две молодые женщины смотрели друг на друга.

— Уже? — тихо выдохнула Света.

— Да! — Милана резко встала, прошла к шкафу. Стеклянные дверцы жалобно тренькнули. — Артура увезли в операционную. Вот! — Милана выудила из шкафа бутылку с ярко-зеленой жидкостью. — Я абсента купила в дюти-фри на обратной дороге, когда из Гамбурга летела. Самое оно! Давай стаканы!

Стаканы звякнули, соприкоснувшись. В них оказался не абсент.

— Господи, что это за гадость! — Милана с изумлением рассматривала этикетку.

— Это зубная паста с водкой! — выдохнула Светлана, когда вспомнила, как дышать.

— Мятный ликер, — вынесла, прочитав содержимое этикетки, Милана безжалостный вердикт. — Господи, в каком помрачении рассудка я была, когда покупала эту зеленую мерзость?!

Светлана, не спрашивая разрешения, залезла в ящик стола и выудила шоколадку.

— Знаешь, что? — Милана наполнила ядовито-зеленой жидкостью стаканы до половины. — Мы должны это мерзкое пойло выпить. Всю бутылку.

— Зачем?!

— Тогда операция у Артура пройдет успешно.

Светлана задумчиво посмотрела на стаканы.

— Тогда наливай до краев.

Когда мятного ликера осталось на самом донышке, в дверь постучали.

А потом дверной проем явил Марата Хасановича Ватаева собственной персоной. Он оглядел натюрморт и выгнул густую черную бровь.

— По какому поводу банкет?

— По поводу вашего увольнения.

Ватаев лишь хмыкнул, а Света, погрозив Милане пальцем, принялась спешно спасать положение.

— У Артура сейчас идет операция.

Марат внимательно посмотрел сначала на Свету, потом на Милану, которая демонстративно изучала этикетку мятного ликера, будто хотела найти там какие-то новые ингредиенты. Затем коротко кивнул и протянул к Милане руку.

— Ключи.

— От квартиры, где деньги лежат?

— От машины. Тебе нельзя сейчас за руль.

Свету даже не изумило это внезапное «ты» от Марата Милане. Она уже точно была уверена, что когда-то эти двое говорили друг другу — «ты». И гораздо более интимные вещи.

— Я и не собиралась садиться за руль, — фыркнула Милана. — Я что, идиотка, что ли?

— Ключи, — все тем же тоном повторил Ватаев, не убирая протянутой руки.

— Я не Арчи пять лет назад! — рявкнула Милана. — Я соображаю, что делаю!

— Ключи, — в третий раз повторил Марат. Его огромная ладонь двинулась, шевельнулись пальцы, призывая вложить в них ключи от автомобиля.

Вместо этого Милана продемонстрировала ему средний палец с ярко-алым маникюром. Марат вздохнул и обернулся к Свете.

— Светлана Анатольевна, будьте так любезны, достаньте из сумочки Миланы Антоновны ключи от машины и передайте их мне.

— Светка, не смей!

Но Света встала, прошла к шкафу, достала оттуда сумочку Миланы и выудила ключи.

— Вот.

— Благодарю вас, — Ватаев удивительно ловким движением забрал у Светланы ключ и убрал его в карман брюк. — Вы изумительно здравомыслящий человек, Светлана Анатольевна.

— Я вас уволю к черту завтра обоих! — прошипела Милана.

— Зачем же увольнять, — медленно протянул Ватаев. — Казните. Прямо завтра с утра на главной площади посредством отрубания головы. Королева долбанная, — последнее он произнес тихо. Света услышала. Насчет Миланы не была уверена. А потом добавил громче. — Десять минут даю на то, чтобы допить этот ополаскиватель для рта, а потом развезу вас по домам.

* * *

Артур как в воду глядел. Снять повязку хотелось так, что впору просить, чтобы руки связали. А ведь минуло всего два дня после операции. Сама операция прошла на удивление обыденно. Только очень длительно по времени. А так — дали наркоз, после которого, спустя восемь часов, Артур пришел в себя. Никаких изменений в себе не ощутил. Кроме повязки на глазах.

Оперирующий хирург был преисполнен умеренного оптимизма. Утверждал, что все поставленные задачи выполнены на сто процентов. А дальше — дальше уже индивидуальная реакция организма. Его, Артура, организма.

А организм объявил бунт.

Совершенно пропал аппетит. Бессонница. Дикая вялость и апатия. И желание снять повязку. Даже сдернуть! Три недели. Три! Как он выдержит?!

А еще по какой-то странной, непонятной причине Артур вдруг стал испытывать моторную неуверенность. Он за три года слепоты привык ориентироваться в пространстве не визуально. На слух. На запах. На температуру. Запоминать расположение предметов вокруг. А теперь этот навык неожиданно дал сбой. Артур спотыкался. Врезался в предметы мебели. Один раз чуть не упал — хотя падать ему теперь категорически нельзя, это не раз и не два повторил ему его лечащий врач. Поэтому Артур теперь старался не слезать с кровати без крайней необходимости — только в душ, туалет, поесть.

Но что означает утрата этих, кажется, прочно закрепленных навыков? Что?! Значит ли это, что функция зрения восстановилась? Что Артуру больше нет необходимости ориентироваться на звук, запаха, температуру, запоминать расположение предметов? Что он может всю окружающую обстановку просто… увидеть? И его организм уже это знает — и отключает теперь ненужные навыки? Это так?! А если нет?..

Постоянно лежа в постели, можно сойти с ума. И Артур часами простаивает у окна. Он подробно расспросил медсестру о том, что видно из его окна. И теперь, стоя у окна и упираясь лбом в стекло, он представляет. Вон там, слева, еще один корпус. Большой. Синий. Десять этажей. К нему ведет дорожка, обсаженная деревьями. Клены. Чуть правее — серый корпус, там находятся хирургические отделения. Он всего в пять этажей, но площадью гораздо больше, чем тот, синий. И чем тот корпус, в котором находится Артур. Его корпус белого цвета, но из окна этого не видно.

Внизу — парковка. Не самая большая на территории медицинского комплекса, служебная, для автомобилей персонала. Но всегда заполненная — это тоже со слов медсестры. Артур представляет, какие автомобили стоят на этой парковке. Большие, маленькие, их цвет, модели. Каждый раз почему-то представлялась ярко-желтая маленькая машинка прямо под его окном.

Но хуже всего было ночью. Когда бессонница. И желание сдернуть повязку практически нестерпимо. А еще в голову лезут мысли. Всякие. Те самые, которые он когда-то, сразу после аварии, гнал от себя. Теперь же, наверное, пришло время откровенно поговорить самому с собой. Безо всяких посредников в виде психоаналитиков.

Он не может вспомнить, как жил до аварии. Такое странное, парадоксальное ощущение, что он не жил. Ну раз не может вспомнить отчетливо — значит не жил, так? Что он помнит? Как учился — в школе, в университете? Учился, но не помнит. Клубы? Не помнит или совсем смутно. Девушки? Тоже нет.

Конечно, он не мог все это не помнить. Не мог все это забыть. Скорее всего, дело было в том, что не хотел вспомнить. Там была одна пустота. Правда, помнил отчетливо, как ссорился с Миланой. Потому что за это стыдно до сих пор. Потому что это нельзя забывать.

Или все-таки причина его такой странной амнезии — в наркотиках? Артур не помнил — или не хотел вспоминать — как впервые попробовал. Он со стоном перевернулся на бок.

Как всякий зависимый человек, Артур был свято уверен, что с ним все в порядке. Что если захочет — бросит. Он просто не хочет — и все. Артур вообще считал себя тогда венцом творения, пупом земли, тем, ради кого создан этот мир. И что ему все можно. Абсолютно все.

Господи, какой он был идиот.

Авария и последовавшая слепота раскрыла ему глаза. Вывод нелепый по форме, но верный по сути. Да, он до этого не жил. Он прожигал свою жизнь в самом поганом смысле этого слова. Пока Артур, совершенно обдолбанный, ничего не соображающий, не совершил полет с приземлением на крышу на скорости около двухсот километров в час — если верить камерам дорожного наблюдения.

Милана была права, сказав как-то, какое это огромное счастье, что на своем пути его «порш» не встретил никаких препятствий — отбойник не в счет. Повезло, потому что было три часа ночи, и дорога была пустая. Если бы на совести Артура оказалась чья-то жизнь — он бы точно не вывез. А так…

А так он радикальным образом избавился от своей наркотической зависимости — ни разу после аварии Артур не вспомнил про наркотики. Ну практически лечение головной боли гильотиной. А еще — заново обрел сестру. Вернул себе компанию, которую завещал ему дед. Понял, что в жизни важно, а что нет. А еще благодаря этой аварии, как ни крути, в его жизни появилась Светлана.

Как много он, на самом деле, обрел. Может быть, это был равноценный обмен? Все это — в обмен на слепоту?

Он вздохнул и перевернулся на другой бок. А, может быть, судьба все же решит, что он усвоил преподанный урок? Артур хмыкнул, снова перевернулся — в этот раз на спину. Как там говорят — бог не фраер, бог все видит. А вот Артур — нет. Не видит. Но как же хочется…

Что толку об этом думать? Все уже сделано. Осталось только ждать. Да, три недели кажутся сейчас почти бесконечностью. Но они когда-нибудь кончатся.

Артур протянул руку, взял телефон и включил последнее голосовое от Светы.