Незванные гости

Я перевернула страницу и замерла. Там лежал засушенный цветок. Тот самый синий цветок, запах которого я слышала в курятнике. Бешеная Ягода. И подпись Ровены: «Опасно. Используется "Оком Бури" для создания химер. Противоядие — на странице 80». Я резко выпрямилась. Противоядие. Если у них есть яд, значит, у меня должен быть антидот. Я начала лихорадочно листать страницы. Я сидела над книгой Ровены, пытаясь расшифровать схему подачи воды в подземелья, когда тишину ночи разорвал звук. Низкий, вибрирующий рев боевого рога. Он доносился снаружи, от главных ворот. ​Я вздрогнула, уронив перо. Сердце тут же пустилось в галоп. Рог звучал требовательно. Не как сигнал атаки, но как настойчивый стук в дверь, который нельзя игнорировать. ​Я метнулась к окну, погасив свечу, чтобы не быть мишенью. Сквозь щель в шторах я увидела, как внизу, у внешних ворот, пляшут огни факелов. Там стояли всадники. Много всадников. Человек двадцать. Броня блестела в свете огня. Со стен им отвечали наши дозорные. Слышались крики, лязг засовов. ​— Началось? — прошептала я. — Алхимики? ​Но тут я увидела знамя. В свете факела трепетало черное полотнище с серебряным вепрем. Блэквуды. Соседи. Барон Раймунд. ​— Явился, — выдохнула я. — Увидел наш "маяк" и прискакал проверить, не сгорели ли мы. ​Внизу, во дворе, уже началась суматоха. Я видела, как из казармы выбегают солдаты, на ходу надевая шлемы. Виктор вылетел из главной башни, уже с мечом в руке. ​Я не могла отсиживаться наверху. Если Раймунд увидит только солдат и Виктора, он решит, что мы в осаде или в панике. Мне нужно спуститься. Мне нужно показать ему, что в замке царит порядок, роскошь и... женская рука. ​Я бросилась к зеркалу. Бордовое платье я так и не сняла (слава богу). Поправила прическу — строгий узел, ни волоска в сторону. Надела на шею единственное украшение, которое нашла в сундуке — тяжелую серебряную цепь. Она выглядела грубовато, но внушительно. Кинжал "Милосердие" — на пояс, на самое видное место. Ключи — туда же. ​Я вышла из комнаты. ​Спуск ​В коридорах было оживленно. Слуги, перепуганные ночным визитом, жались по углам. — Спокойно, — бросала я им на ходу. — Это просто гости. Готовьте вино. И откройте Большой Зал. ​— Но, миледи... он же холодный... — Уже нет. Живее! ​Я спускалась по главной лестнице, когда услышала, как скрежещут петли главных ворот. Виктор впустил их во внутренний двор. Рискованно, но держать соседа за стеной — объявление войны. ​Я вошла в Большой Зал через боковую дверь. Здесь было темно — мы притушили систему до минимума. Люстры едва тлели красноватыми угольками. Но слуги уже успели внести пару факелов. ​Я подошла к камину. Положила руки на полку. —Просыпайся, — приказала я камню. — Дай мне свет. Полную мощность. Шокируй их. ​Камень отозвался мгновенно. Видимо, замок тоже не любил чужаков. Пламя в камине взревело, став ослепительно-белым. Люстры под потолком вспыхнули, заливая зал ровным, золотым сиянием. Тени исчезли. Витражи засияли в ночи, как драгоценные камни. ​В этот момент центральные двери распахнулись. ​Визит ​Первым вошел Виктор. Он был мрачен, рука лежала на эфесе меча. За ним, чеканя шаг, вошел гость. ​Барон Раймунд Блэквуд. Высокий, черноволосый, в дорогом плаще, подбитом мехом. Он вошел уверенно, как хозяин жизни, готовый увидеть разруху и нищету. ​И замер. ​Он ослеп на секунду. После ночной тьмы и факелов свет магических ламп ударил ему по глазам. Он моргнул, оглядываясь. Чистые стены. Сияющий пол. Тепло, идущее от камина волнами. И я. Стоящая в центре этого великолепия, прямая, как струна, с ключами и кинжалом на поясе. ​— Доброй ночи, барон, — мой голос прозвучал гулко под сводами зала. — Простите, что не встречаем с оркестром. Мы не ждали гостей в столь поздний час. ​Раймунд медленно перевел взгляд на меня. В его синих глазах читался шок. Он явно ожидал увидеть умирающую старуху, о которой докладывал Бруно. А увидел хозяйку Медной горы. ​— Леди Матильда? — он снял перчатки, не сводя с меня глаз. — Слухи... были несправедливы. Я слышал, замок умирает. А я вижу... дворец. ​Он подошел ближе. Его шаги гулко стучали по плитам. Виктор встал рядом со мной. Плечом к плечу. Стена к стене. ​— Я увидел свет с перевала, — сказал Раймунд, глядя на люстры. — Думал, пожар. Решил проверить, не нужна ли помощь соседу. — Пожара нет, — сухо ответил Виктор. — Как видишь, у нас все в порядке. Мы просто... наводим уют. ​— Уют? — Раймунд усмехнулся, глядя на магический огонь. — Это работа Южных Мастеров, Виктор? Или ты нашел клад? Бруно говорил, у тебя нет денег даже на овес. ​— Бруно — лжец и вор, — спокойно сказала я. — И он плохо знал историю этого замка. Грозовой Створ умеет удивлять. ​Раймунд подошел совсем близко. От него пахло морозом, дорогой кожей и опасностью. — Я вижу, — он посмотрел на меня с хищным интересом. — Вы удивительная женщина, миледи. Взять власть в свои руки... когда все крысы бегут с корабля. ​Это была проверка. Он знал про Бруно. Знал про Алана. — Крысы бегут, потому что боятся кошки, — я улыбнулась, но глаза мои остались холодными. — Присаживайтесь, барон. Эльза! Вина гостю. И того вишневого варенья. К чаю. ​Мы сели за стол. Разговор был похож на фехтование. Раймунд прощупывал почву. — Слышал, у вас проблемы с продовольствием? — Временные трудности логистики. Мы решаем их. Запускаем собственные... агропроекты. — А гарнизон? Говорят, солдаты бунтуют? — Мои солдаты сегодня ели вишню и просили добавки, — отрезал Виктор. — Их дух крепок, как никогда. ​Раймунд отпил вина (Лиза, кстати, налила его идеально, боясь дышать). — Я не враг вам, Сторм. Пока что. Но на Юге собираются тучи. Гильдия Алхимиков ищет что-то в этих горах. Если они придут... вы не удержите этот замок. Сдавайтесь под мою протекцию. Я дам людей, дам золото. ​— И заберете замок? — спросила я. ​— Я возьму его под управление. Вы сохраните жизнь. ​Я посмотрела на Виктора. Он сжал кулак. — Мы не сдадимся, Раймунд. Ни тебе, ни Алхимикам. — У вас ничего нет! — Раймунд повысил голос. — Свет в люстрах не остановит армию! ​— У нас есть ресурсы, о которых ты не знаешь, — тихо сказала я. Я встала. — Барон, вы устали с дороги. Мы выделим вам покои в Восточном крыле. Отдохните. А утром... утром мы покажем вам, что у нас есть не только свет. ​Я блефовала. У меня не было армии. Но у меня была уверенность. И у меня было мыло. ​— Кстати, — добавила я, уже отходя. — Я прикажу положить вам в купальню нашего особого мыла. Лаванда и травы. Снимает усталость с дороги. Считайте это... пробником нашего экспорта. ​Раймунд посмотрел на меня с изумлением. — Мыла? Вы шутите, леди? — Я никогда не шучу, когда речь идет о бизнесе.

Раймунда увели в гостевые покои (под усиленную охрану). Мы с Виктором остались в Зале. Я рухнула на стул, чувствуя, как дрожат ноги. — Ты была великолепна, — выдохнул Виктор. — "Экспорт мыла". Я думал, он подавится вином. ​— Он опасен, Виктор. Он хочет замок. Он чувствует, что здесь сила. — Да. Но теперь он не нападет прямо сейчас. Он озадачен. Он будет ждать и наблюдать. ​— Нам нужно это время. Я посмотрела на камин. — Завтра мы идем в подземелья. Нам нужно найти теплицы. Если я смогу показать ему свежие овощи посреди зимы... он поверит, что мы сильны. И тогда он предложит союз, а не протекцию. ​— Завтра, — кивнул Виктор. Он подошел и положил руку мне на плечо. — Идите спать, Матильда. Вы сегодня защитили замок лучше, чем стена. ​Я пошла к себе. Ночь была тихой, но я знала: это затишье перед бурей. Раймунд здесь. Шпион Бруно (или Лиза?) где-то рядом. Игра перешла на новый уровень. Я кивнула Виктору и направилась к лестнице. Спина была прямой, шаг уверенным, но как только я скрылась за поворотом коридора и оказалась вне поля зрения мужчин, я буквально повисла на перилах. ​Ноги дрожали мелкой, противной дрожью. Корсет, который еще час назад казался броней, теперь превратился в тиски, сжимающие ребра. Я хотела только одного. Снять это платье. Снять эту роль «Железной Леди». И смыть с себя этот бесконечный, тяжелый день. ​— Эльза! — позвала я, увидев мелькнувшую тень служанки. Она подбежала, глаза круглые от возбуждения (еще бы, такой спектакль в Зале). — Миледи! Вы видели, как Барон смотрел? Он же рот открыл! А свет! Как оно сияло! ​— Потом, Эльза, восторги потом, — перебила я. — Сейчас мне нужна ванна. В моей комнате. ​— Ванна? — она растерялась. — Но воду греть долго... Котлы остыли... ​— В кухне, в большом котле, вода горячая всегда, — напомнила я (мой приказ о гигиене). — Бери Питера, бери ведра. Натаскайте мне полную лохань. И принеси тот ящик. — Какой? — С мылом. Которое мы варили днем. Оно должно было уже схватиться. ​Через полчаса моя башня превратилась в спа-салон (поправка на средневековье). Питер и Томас, кряхтя, затащили огромную деревянную лохань. Эльза набегалась с ведрами, но наполнила её почти до краев. От воды валил густой пар, мгновенно делая воздух в комнате влажным и тяжелым. ​Я выгнала всех. Заперла дверь на два оборота. Подошла к столу, где Эльза оставила деревянную форму с мылом. Мыло застыло. Это был еще не твердый брусок, а скорее плотная, упругая масса, похожая на ирис. Цвета топленого молока с вкраплениями темных трав. Я отрезала ножом кусок. Поднесла к носу. Пахло резко, сильно — щелочью и лавандой. Не "Chanel", конечно, но это был запахчистоты. ​Я разделась. С наслаждением расшнуровала корсет, чувствуя, как ребра расправляются, набирая воздух. Сбросила тяжелые юбки. Осталась нагой. В свете камина мое тело выглядело уставшим. Кожа после утреннего "отката" магии снова стала суховатой, колени припухли. — Ничего, — сказала я себе. — Вода лечит. ​Я шагнула в лохань. Вода была горячей. Почти обжигающей. Я погрузилась в неё по подбородок и закрыла глаза. — Оооо... — стон вырвался сам собой. ​Мышцы, скрученные напряжением, начали расслабляться. Боль в пояснице, которая мучила меня весь вечер, отступила, растворяясь в тепле. Я взяла кусок мыла и мочалку. Намылила. Пена! Она была! Не густая, как у современного геля для душа, но настоящая, плотная, кремовая пена. Я начала тереть кожу. Запах лаванды заполнил комнату, перебивая запах сырости, старого камня и моих собственных страхов. ​Я мылась остервенело. Смывала взгляды Раймунда. Смывала запах курятника и гари, который, казалось, въелся в волосы. Смывала страх перед магией. ​Когда я закончила, вода стала мутной, а моя кожа — красной и скрипучей от чистоты. Я вылезла на волчью шкуру. Завернулась в ту самую огромную льняную простыню, которую нашла в кладовой. Она впитала влагу мгновенно. ​Я села у огня, расчесывая мокрые волосы. Я чувствовала себя новорожденной. Чистая. Согретая. В безопасности (кинжал лежал рядом, на табурете, на расстоянии вытянутой руки — паранойя никуда не делась, но стала контролируемой). ​Я посмотрела на свои руки. Они пахли лавандой. — Мы сделали это, — прошептала я. — Мы не просто выжили. Мы начали диктовать условия. ​Завтра мы пойдем под землю. Искать теплицы. Искать картошку (или её магический аналог). А сегодня... Я залезла под атласное одеяло. Простыни пахли полынью и свежестью. Тело налилось приятной тяжестью. ​Я вспомнила, как Виктор поцеловал мою руку. Жест был формальным, "на публику". Но его пальцы дрогнули. И взгляд... Взгляд был настоящим. Я улыбнулась в темноту. — Спокойной ночи, сосед, — прошептала я, думая о Раймунде, который сейчас лежит в гостевой спальне и гадает, откуда у нас деньги. — Спи крепко. Завтра я продам тебе мыло по цене серебра. ​Сон накрыл меня мягкой, лавандовой волной.