Кадры решают всё

Утро началось с запаха. Нет, не с аромата кофе (увы) и даже не с запаха свежей выпечки. Моя комната, которую я вчера с такой любовью превратила в будуар, пахла как аптечный склад, в котором взорвалась бочка с валерьянкой. Запах сушеных трав, воска, топленого жира и эфирных масел пропитал бархат штор и даже, кажется, мою кожу. ​Я села на кровати, сдув с подушки сухой лепесток календулы. На столе громоздились горшки с землей, миски с недомешанным кремом, ступки и грязные тряпки. — Так жить нельзя, — констатировала я. — Спальня — это зона отдыха (и, в перспективе, личной жизни). А не производственный цех. ​Мне нужна лаборатория. Отдельное помещение. Светлое, сухое, с водой. И мне нужно перестать быть «и швец, и жнец». ​Я оделась (сегодня я выбрала простое серое платье, которое нашла в сундуке — оно было скучным, но практичным, и на него не жалко посадить пятно) и спустилась вниз. ​Отчет младшего научного сотрудника ​Я нашла Дору не на кухне и не в своей временной «аптеке» в башне. Я нашла её во дворе. Она сидела на лавке у стены, окруженная корзинами. Рядом стояли Томас и Питер, которые смотрели на неё с благоговейным ужасом. Дора была перемазана землей с ног до головы. В волосах застряли листья. Но глаза у неё сияли так, словно она только что выиграла в лотерею. ​— Миледи! — она вскочила, увидев меня. — Миледи, вы не поверите! ​— Где ты была, Дора? — строго спросила я, глядя на её грязные руки. — Мы договаривались варить сироп. ​— Сироп варится! — отмахнулась она. — Я поставила на медленный огонь. Но Томас сказал... он сказал, что вы открыли проход Вниз. В Теплицы Старой Леди. ​Я посмотрела на Томаса. Тот виновато втянул голову в плечи. — Она просила, миледи... Сказала, ей надо посмотреть, что там за трава, чтобы знать, чем лечить, если кто отравится. Ну мы и... сходили. Утром. ​Я перевела взгляд на Дору. — Ты ходила в Подземелья? — Да! ​— И... как? Я ожидала рассказа про ужасы, хищные лианы и страх темноты. ​Дора всплеснула руками. — Это рай, миледи! Это настоящий рай! Там такой микроклимат! Влажность идеальная! А почва... жирная, черная, теплая! Она начала выкладывать из корзины находки. — Смотрите! Вот это —Алоэ Вера. Огромные листья, мясистые! Сок — чистый гель. От ожогов, для увлажнения — лучше не бывает. — А вот это —Мята перечная. Кусты выше меня ростом! Запах — с ног сбивает. — А вот тут, в мешочке... я нашлаЖеньшень. Корень жизни! Он там растет прямо у воды. ​Я смотрела на неё с изумлением. — А... растения тебя не трогали? — Трогали, — она хихикнула. — Тот куст с шипами... он хотел меня схватить за юбку. Но я его погладила. По стеблю, снизу вверх. Сказала: «Тише, маленький, я только листик возьму». И он успокоился. Они не злые, миледи. Они просто одичали без хозяйки. Им ласка нужна. И обрезка. Там заросли страшные, друг друга душат. ​Я потеряла дар речи. Я шла туда с мечом и факелом, готовая к войне. А эта деревенская девчонка пошла туда с добрым словом и нашла с монстрами общий язык. Ботаник от бога. Или природная ведьма. ​— А топинамбур? — спросила я. — О, его там поля! И помидоры. Я набрала еще корзину. Но главное — травы. Миледи, там растетБелладонна. Она понизила голос. — Те самые черные корни. Ядовитые. — Ты их трогала? — Нет. Но я пометила место вешками. Чтобы никто случайно не наступил. Их можно использовать, миледи. В микродозах — это сильнейшее обезболивающее. Или лекарство для сердца. Если уметь. ​— Ты умеешь? — Марта учила. Но я боюсь. Мне нужны точные весы. И... ваше руководство. ​Делегирование полномочий ​Я выдохнула. Это был подарок судьбы. — Слушай меня внимательно, Дора. Я положила руку ей на плечо (грязное, но это мелочи). — С этого момента ты назначаешься Главным Травником и Заведующей Оранжереей. ​Дора открыла рот. ​— Твои задачи: • ​Инвентаризация.Составь полный список того, что там растет. Свойства, опасность, польза. • ​Сбор урожая.Бери парней (Томаса или Питера) для охраны и таскания тяжестей. Сама тяжести не носи — ты мне нужна здоровая. • ​Производство.Я больше не варю мази. Я даю тебе рецепт (техкарту), даю ингредиенты (жир, воск, масло) и... активирующую силу, если нужно. Ты делаешь всё остальное. ​Я посмотрела на неё строго. — Мне не нужно, чтобы ты бегала ко мне с каждым листиком. Мне нуженрезультат. К вечеру — десять банок крема с алоэ (для рук прачек и для продажи). И пять бутылок настойки мяты (успокоительное, Виктору пригодится). Справишься? ​Дора выпрямилась. В её глазах горел фанатичный огонь ученого. — Справлюсь, миледи! А весы? И склянки? — Найдем. Ицхак привезет в следующий раз. А пока — используй то, что есть в лаборатории Ровены. ​— Лаборатории... Ровены? — она побледнела. — В Северной башне? Туда же нельзя! — Теперь можно. Но только со мной. ​Офисный переезд ​— И последнее, — добавила я. — Моя комната больше не склад. Я повернулась к Эльзе, которая стояла рядом. — Эльза, найди помещение. Сухое, светлое, теплое. Рядом с кухней или лекарем. — Есть комната старого писаря, миледи. На первом этаже. Там печь хорошая и столы есть. — Отлично. Выгрести оттуда хлам. Отмыть (с хлоркой и уксусом!). Перетащить туда все травы, горшки, жир и инструменты из моей спальни. Это будетЛаборатория. Дора, это твое царство. Ключ получишь у меня. ​Дора сияла так, что могла бы заменить люстры в Большом Зале. — Спасибо, миледи! Я... я вас не подведу! ​— Я знаю. А теперь — иди мыться. Ты похожа на лешего. И накормите её, Эльза. Двойной порцией топинамбура. Работникам умственного труда нужен углевод. ​Я проводила их взглядом. Девочка побежала на кухню, прижимая к груди корзину с алоэ как величайшее сокровище. Я улыбнулась. Гора с плеч. Теперь у меня есть производственный отдел. Осталось наладить отдел безопасности и... найти время почитать ту книгу со стихами в чистой, свободной от горшков спальне. ​Я развернулась и пошла к Виктору. У нас была намечена тренировка. Не магическая. Он обещал научить меня пользоваться кинжалом. Потому что "Милосердие" — это хорошо, но умение вовремя ударить — еще лучше. Глава 19. Урок Фехтования и Анатомия Страсти ​Я нашла Виктора в малом тренировочном зале, примыкающем к Оружейной. Здесь было прохладно, пахло пылью и старой кожей, но воздух, казалось, вибрировал от напряжения. ​Виктор был не один. Точнее, он сражался с тенью. Он снял камзол и верхнюю рубаху, оставшись в тонкой нижней сорочке и бриджах. Ткань на спине потемнела от пота и прилипла к телу, очерчивая каждый мускул. Он двигался быстро, жестко. Выпад, уход, удар. Меч рассекал воздух с хищным свистом. ​Я остановилась в дверях, не решаясь окликнуть. И, честно говоря, не желая. Я залюбовалась. В прошлой жизни я видела красивых мужчин. Моделей в журналах, фитнес-тренеров в зале. Но это была «декоративная» красота. Виктор был другим. Это былафункциональная мощь. Широкие плечи, мощная шея, сильные бедра. Он был создан для войны, для выживания... и, черт возьми, для размножения. ​Мое тело, обновленное магией и тонизирующим кремом, отозвалось мгновенно. Внизу живота потеплело. Сердце сбилось с ритма. — Гормоны, — цинично напомнила я себе. — Елена, тебе пятьдесят. У тебя климакс позади. — А у этого тела — нет, — возразил внутренний голос. — ИVis Vitalisразбудила не только кур. Она разбудила тебя. Ты хочешь жить. И ты хочешь его. ​Виктор завершил связку мощным рубящим ударом и замер. Тяжело дыша. Почувствовал взгляд. Обернулся. ​Увидев меня, он не улыбнулся. Его лицо осталось жестким, сосредоточенным. Зрачки были расширены — адреналин еще гулял в крови. Он вытер лоб рукавом. — Вы пришли, Матильда. Я думал, вы заняты... вашими травами. ​— Травами занята Дора, — я шагнула в зал. — А я пришла учиться убивать. Вы обещали. ​Он окинул меня взглядом. Я была в том самом перешитом костюме для верховой езды — брюки, приталенный жакет. Это было удобно, но... откровенно. Брюки обтягивали бедра (которые, благодаря йоге и беготне по лестницам, стали заметно стройнее). ​Виктор сглотнул. Я увидела, как дернулся его кадык. — Хорошо, — голос его прозвучал хрипло. — Доставайте кинжал. ​Ближний бой ​Он подошел ко мне. Слишком близко для учителя. — Встаньте в стойку. Ноги на ширине плеч. Колени согнуть. Центр тяжести вниз. ​Я попыталась встать, как в кино. — Нет, — он покачал головой. — Вы стоите как цапля. Вас сдует ветром. Он обошел меня сзади. — Позвольте. ​Его руки легли мне на талию. Горячие. Тяжелые. Он надавил, заставляя меня присесть ниже. — Вот так. Чувствуете упор? — Чувствую, — выдохнула я. Я чувствовала не упор. Я чувствовала его грудь, прижатую к моей спине. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Его запах — мускус, пот, железо — ударил мне в голову, как крепкое вино. ​— Теперь рука, — он взял меня за запястье правой руки, в которой я сжимала «Милосердие». — Не сжимайте так сильно. Кинжал — это продолжение пальцев, а не молоток. ​Он накрыл мою ладонь своей. Его рука была огромной, шершавой. Моя в ней казалась детской. Он начал двигать моей рукой, показывая траекторию удара. — Снизу вверх. Под ребра. Или в шею. Резко. ​Мы двигались в унисон. Вперед. Назад. Удар. Это было похоже на танец. Смертельный, интимный танец. Я слышала его дыхание у себя над ухом. Рваное, тяжелое. Мое собственное дыхание сбилось. ​В какой-то момент он сделал шаг, и его бедро прижалось к моему. Меня пронзило током. Я замерла. Он тоже замер. ​Мы стояли посреди пыльного зала. Его руки на мне. Моя спина к его груди. Тишина стала плотной, тягучей. Я медленно, очень медленно повернула голову. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я видела капельки пота на его виске. Видела шрам над бровью. Видела его глаза — серые, потемневшие, в которых плескался откровенный, неприкрытый голод. ​Я чуть подалась назад, прижимаясь к нему плотнее. Это было приглашение. — Виктор... — прошептала я. ​Его рука, которая держала мое запястье, скользнула вверх. По предплечью. К плечу. К шее. Его пальцы коснулись пульса, который бился как пойманная птица. Он наклонился. Его губы были почти у моих. Я закрыла глаза, ожидая поцелуя. Я хотела этого поцелуя больше, чем картошки, больше, чем магии. ​Но поцелуя не случилось. ​Холодный душ ​Внезапно Виктор замер. Его тело напряглось, став каменным. Он резко выдохнул через нос. И отступил. Оторвал от меня руки, словно обжегся. Словно я была раскаленным железом. ​Я пошатнулась, потеряв опору (и физическую, и эмоциональную). Открыла глаза. Виктор стоял в двух шагах от меня. Он отвернулся, делая вид, что поправляет перевязь, которой на нем не было. ​— Достаточно, — бросил он отрывисто. — Для первого раза... достаточно. Вы поняли принцип. ​Я стояла, оглушенная. Меня только что отвергли. И как! В самый острый момент. Обида и разочарование смешались с... пониманием. ​— Вы боитесь, — сказала я тихо. ​Он резко повернулся. В его глазах была не злость, а мука. — Боюсь? Я прошел три войны, Матильда. Я не боюсь ничего. ​— Вы боитесь меня, — я сделала шаг к нему. — Вы боитесь того, что я делаю. Вы слушаете Маркуса. «Ведьма». «Высасывает жизнь». Вы думаете, если вы поцелуете меня, я украду вашу душу? ​— Я думаю о том, что я командир! — рявкнул он. — А вы — моя жена, которую я не знал два года и которая за три дня перевернула мой мир! Вы варите зелья. Вы зажигаете огни. Вы меняете лица! Он указал на меня пальцем. — Посмотрите на себя! Вы молодеете на глазах. Это ненормально. Это... пугает. Я мужчина, Матильда. Я хочу вас. Видит бог, я хочу вас так, что зубы сводит. Он сжал кулаки. — Но я не знаю,ктовы. Женщина? Или магия, принявшая облик женщины? ​— Я женщина, Виктор! — крикнула я, швырнув кинжал на пол. Он звякнул, отскочив к стене. — Живая, теплая женщина! Которой холодно и одиноко! ​— Вы — ведьма, — он произнес это не как оскорбление, а как факт. — И пока я не пойму, какова цена вашей магии... я не имею права рисковать. Ни собой, ни вами. ​Он подошел к скамье, схватил свою рубаху и натянул её, скрывая тело, которое только что так красноречиво говорило об обратном. ​— Тренировка окончена. Ужин будет в Большом Зале. Без... лишних сцен. ​Он вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. ​Я осталась одна. Тяжело дыша. Сгорая от неудовлетворенного желания и злости. Я подняла кинжал. Рукоять была теплой от его руки. ​— «Не знаю, кто ты», — передразнила я его. — Ну погоди, Виктор Сторм. Ты узнаешь. Ты будешь умолять эту ведьму. И когда ты придешь... я подумаю, открывать ли тебе дверь. ​Я сунула кинжал в ножны. Злость — хорошее топливо. Лучше, чем слезы. У меня есть дела. У меня есть Дора, есть оранжерея, есть Раймунд. А мужик... Мужик дозреет. Как помидор. Главное — создать правильные условия.