Братство Чипсов
Утро встретило меня не ласковым ароматом моих новых цветов, а ледяным сквозняком, когда я открыла дверь. Мой будуар остался позади — теплый, пахнущий лавандой и уютом. Впереди был серый двор, мокрый снег и поход в неизвестность. Я спустилась вниз. На мне были те самые перешитые брюки (шерсть немного кололась, но грела), высокие сапоги, куртка, подбитая мехом, и шапка, надвинутая на уши. Вид у меня был, мягко говоря, не каноничный для Леди. Во дворе уже выстроился отряд. Виктор, Маркус и пятеро солдат. Лошади фыркали, выпуская облака пара, и перебирали копытами. Когда я вышла на крыльцо, разговоры смолкли. Солдаты уставились на мои ноги. Женщина в штанах. В этом мире это было равносильно тому, что я вышла бы в бикини. Скандал. Вызов. Ересь. Маркус нахмурился, но промолчал (видимо, мазь на колене работала, и он решил дать мне кредит доверия). Виктор же просто подъехал ближе. Он сидел на огромном вороном жеребце, который казался машиной для убийства. Сам Лорд выглядел в седле как влитой. Кентавр, не иначе. — Доброе утро, Матильда, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Вам тепло? — Мне удобно, — парировала я, натягивая перчатки. — А это главное в логистике. Где мой транспорт? Проблема парковки Виктор кивнул конюху. Тот подвел ко мне лошадь. Это была не боевая машина, как у Виктора, а спокойная, крепкая кобыла мышастой масти. С широкой спиной и мохнатыми ногами. — Это Герда, — представил Виктор. — Она смирная. И идет мягко. Вы... помните, как держаться в седле? Я посмотрела на Герду. Герда посмотрела на меня влажным глазом, жуя удила. В прошлой жизни Елена Викторовна каталась на лошадях два раза. В отпуске в Египте (на замученной кляче) и на корпоративе в Подмосковье (где лошадь просто шла шагом по кругу). Умела ли ездить прежняя Матильда? Вряд ли. Она два года не выходила из комнаты. — Теоретически, — честно сказала я. — Но моя теория может разойтись с практикой. Виктор спешился. Подошел ко мне. — Левую ногу в стремя. Руками за луку. И рывок вверх. Легко сказать "рывок". Я поставила ногу. Схватилась за седло. Мои брюки (спасибо портному!) позволили мне поднять ногу высоко. Виктор, не спрашивая разрешения, подхватил меня под... скажем так, под стратегический запас топинамбура, и легко подсадил вверх. Я плюхнулась в седло. Высоко. Жестко. Герда переступила ногами. Меня качнуло. — Спину прямо, — командовал Виктор, поправляя мне стремена. — Коленями сжимайте бока. Повод не дергайте. Она управляется голосом и весом. Он положил руку на мое колено (обтянутое шерстью). — И главное — не бойтесь. Лошадь чувствует страх. Чувствуйте себя Хозяйкой. — Я и есть Хозяйка, — буркнула я, вцепляясь в поводья. — Просто... непривычный интерфейс управления. Дорога Ярости (и боли) Мы выехали из ворот. Первые полчаса были адом. Трясло. Каждое движение лошади отдавалось в моем позвоночнике. Я чувствовала себя мешком с картошкой (которой нет!), привязанным к отбойному молотку. Йога помогла — спина гнулась, а не ломалась. Но бедра с непривычки начали ныть почти сразу. "Надо было намазать задницу "Огнем Сторма"", — мрачно подумала я. — "Хотя нет, тогда бы я ехала стоя". Но постепенно тело вспомнило (или адаптировалось). Я поймала ритм. Мы ехали рысью. Ветер бил в лицо, но волчья шкура спасала. Вокруг расстилался суровый пейзаж. Скалы, покрытые инеем. Редкие, искривленные сосны. И горы, нависающие над нами серыми громадами. Виктор ехал рядом, закрывая меня от ветра своим корпусом. — Как вы? — спросил он через час. — Функционирую, — отозвалась я сквозь зубы. — Но завтра я не встану. — Встанете. Я сделаю вам массаж. Я чуть не выронила поводья. Посмотрела на него. Он смотрел вперед, на дорогу, но уголок губ дергался в улыбке. Он флиртовал? Со мной? На морозе, верхом на лошади? — Ловлю на слове, милорд. Привал и Братство Чипсов Через три часа мы добрались до подножия Вороньего Пика. Дальше лошади не пройдут — тропа была слишком крутой и каменистой. — Привал! — скомандовал Маркус. Я сползла с Герды. Ноги были ватными и шли "колесом". Я прислонилась к боку теплой лошади, чтобы не упасть. Солдаты развели небольшой костер, чтобы согреть воду. Настало время маркетинга. Я достала из седельной сумки холщовый мешок. — Обед, — объявила я. Солдаты с интересом поглядывали. Обычно сухпаек — это сухари и вяленое мясо, которое надо грызть час. Я раздала каждому по горсти моих "чипсов" — обжаренного топинамбура, моркови и свеклы. — Что это, миледи? — спросил молодой солдат, разглядывая бордовый кружок свеклы. — Сушеные цветы? — Это "Грозовой Хруст", — сказала я серьезно. — Особый корень, вываренный в жире вепря. Дает силу и тепло. Пробуйте. Раздался дружный хруст. — Ммм... — по рядам прошел одобрительный гул. — Соленое! И жирное! — И сластит немного! — А свекла-то, гляди, как сахар! Чипсы зашли на "ура". Солдаты хрустели, запивали горячей водой и веселели на глазах. Маркус подошел ко мне, жуя морковный слайс. — А вы... умеете удивлять, миледи. Вроде ерунда, а сытно. И нести легко. — Оптимизация веса снаряжения, капитан. Каждый грамм на счету. Вороний Пик Мы подняли головы. Над нами нависала скала. На её вершине, цепляясь за камни, стояла башня. Она была странной. Не сложенной из кирпичей, а словно выращенной из самой скалы. Темный, гладкий камень. Вокруг шпиля башни воздух дрожал, хотя жары не было. И был звук. Тонкий, едва слышный гул.Зммммм... Как от трансформаторной будки. — Поют, — сплюнул Маркус. — Камни поют. Дурное место. — Не дурное, — я поправила шапку. — Активное. Я достала из кармана кинжал. Лезвие "Милосердия" слабо светилось голубым. Индикатор поля. — Фон повышенный, — констатировала я. — Башня работает. Но работает неправильно. Слышите сбой ритма? Виктор прислушался. — Гул... прерывистый. — Именно. Контакт отходит. Или кто-то пытался его взломать. Я повернулась к отряду. — Лошадей оставить здесь. Двое охраняют. Остальные — со мной. Идем пешком. И ничего, слышите,ничегожелезного не доставать из ножен без команды. Там сильное магнитное поле. Мечи могут прилипнуть к стенам. Или ударить током. Мы начали подъем. Я карабкалась по камням, цепляясь руками в перчатках за выступы. Топинамбур в желудке давал энергию. Злость на Раймунда давала мотивацию. А Виктор, идущий сзади (и подстраховывающий меня за ремень на сложных участках), давал ощущение, что я, черт возьми, не одна. Мы шли чинить "Вай-Фай" Ровены. И я надеялась, что пароль от него не "12345". Чем выше мы поднимались, тем отчетливее становился гул. Он уже не слышался — он ощущался. Зубы ныли, в ушах стоял звон, как после контузии. Волосы под шапкой встали дыбом и, кажется, искрили. Маркус шел, чертыхаясь. Его меч в ножнах вибрировал, издавая противное дребезжание. — Миледи! — крикнул он, перекрывая ветер. — Железо греется! Меч горячий, как пирожок! — Не трогать руками! — отозвалась я. — Это индукция! Мы в микроволновке! Мы добрались до площадки перед башней. Вблизи она выглядела еще более чужеродной. Гладкий черный камень, без швов, словно оплавленный гигантским пожаром. Вход — простая арка без дверей. Внутри клубилась тьма, прорезаемая синими всполохами. — Ждите здесь, — скомандовала я солдатам. — Дальше идем только мы трое. Снимите шлемы и кольчуги, если не хотите поджариться. Солдаты с радостью (и страхом) начали разоблачаться. Виктор поколебался, но снял перевязь с мечом. — Я пойду с кинжалом, — решил он. — У него костяная рукоять.
Мы вошли в башню. Внутри было сухо и пахло озоном так сильно, что першило в горле. В центре круглого зала, на каменном возвышении, стоял Кристалл. Он был не такой прозрачный и чистый, как на схемах Ровены. Он был мутным, покрытым сеткой черных, пульсирующих прожилок. Вокруг него воздух дрожал. Сверху, через отверстие в куполе, падал луч тусклого света, но он словно застревал в этой черноте. — Что это? — прошептал Виктор. — Плесень? Я подошла ближе. Волоски на руках встали дыбом. — Это не плесень. Это «глушилка». Я присмотрелась к черным прожилкам. Они росли из основания кристалла, словно паразиты. — Кто-то был здесь. Давно. И посадил на Источник... вирус. Магический паразит, который жрет энергию и искажает сигнал. Поэтому камни «поют» — система пытается пробиться через помехи. — Алхимики? — спросил Маркус, сжимая рукоять кинжала. — Скорее всего. «Око Бури». Они блокировали узлы, чтобы ослабить защиту Замка перед вторжением. Это старая закладка. Я протянула руку к кристаллу. Черные жилы дернулись, потянувшись к моему теплу. — Агрессивная гадость, — я отдернула руку. — Руками не трогать. Сожрет. — И как это убрать? — Виктор обошел постамент. — Рубить? — Если ударить сталью, будет взрыв. Нас размажет по стенам. Я закусила губу. Мне нужен инструмент. Не железный. И заряженныймоейчастотой, чтобы вирус не распознал угрозу сразу. Я достала «Милосердие». Виктор подарил мне его. Лезвие — сталь, но я заряжала его своей энергией всю ночь. Оно «фонило» мной. — Попробуем хирургию, — решилась я. — Матильда... — Виктор шагнул ко мне. — Это опасно. — Отойдите. Оба. К стене. Я подошла к кристаллу вплотную. Гул давил на уши. Я подняла кинжал. «Я — Хозяйка. Ты — паразит. Уходи». Я вонзила острие кинжала под самый толстый корень черной жилы. Раздался визг. Натуральный, пронзительный визг, от которого у меня чуть не лопнули перепонки. Черная субстанция зашипела, брызгая кислотой. — Держись! — крикнул Виктор. Я нажала сильнее, поддевая «корень». Кинжал светился ярко-голубым, выжигая черноту. Мне нужно было содрать эту гадость с кристалла. Это было физически тяжело. Словно я отдирала присохший битум. Рука дрожала. Пот заливал глаза. — Ну же! С хрустом кусок черного налета отвалился и упал на пол, где тут же сгорел, превратившись в серый пепел. Кристалл в этом месте ярко вспыхнул чистым светом. Система вздохнула. Гул изменил тональность — стал чище, выше. Но оставалась еще половина. И паразит начал защищаться. Соседние жилы метнулись ко мне, пытаясь обвить руку с кинжалом. Я отскочила. — Он живой! — Я помогу! — Виктор бросился ко мне. — Нет! Тебя убьет током! — Плевать! Он сорвал с себя плащ (шерсть — диэлектрик!). Намотал его на руку. — Режьте, Матильда! Я буду держать эту дрянь! Он схватил черные, извивающиеся отростки рукой, обмотанной шерстью, и с силой потянул их на себя, отрывая от кристалла. Раздался треск разрядов. Виктора тряхнуло, он стиснул зубы, но не отпустил. — Быстрее! — прохрипел он. Я бросилась в атаку. «Милосердие» мелькало, срезая паразитов одного за другим. Я работала как безумный садовник, пропалывающий грядку в аду. Виктор держал основной «ствол» гадости, не давая ему присосаться обратно. Его лицо побелело от напряжения, вены на шее вздулись. — Последний! — крикнула я. Я вонзила кинжал в самый центр черного узла. Влила в удар всю оставшуюся магию. «СДОХНИ!» Вспышка. Ослепительная, белая вспышка. Ударная волна отшвырнула нас обоих назад. Я полетела на пол, больно ударившись бедром. Виктор врезался спиной в стену и сполз вниз. Перезагрузка В зале стало тихо. Гул исчез. Вместо него появилась мягкая, едва слышная вибрация. Я подняла голову. Кристалл сиял. Он был чист. Прозрачен, как слеза. Внутри него бился ровный, голубой пульс. Луч света сверху теперь проходил сквозь него, преломлялся и уходил вниз, в основание башни — в землю, к Замку. Мы включили Узел №1. — Виктор? — я поползла к нему. Он сидел, прислонившись к стене, и тряс головой. — Живой, — прохрипел он. — Но пальцы онемели. Шерсть прогорела. Я посмотрела на его руку. Плащ дымился. На коже были красные следы от "электрических ожогов". — Дурак, — прошептала я, хватая его за руку и осматривая ожоги. — Геройский дурак. — Зато сработало, — он криво усмехнулся. — Вы видели? Оно визжало как свинья. К нам подбежал Маркус (который, оказывается, страховал нас у входа, отгоняя солдат). — Милорд! Миледи! Вы целы? Там снаружи... камни перестали петь! И птицы вернулись! Я с трудом встала, опираясь на плечо Виктора (он тоже поднялся, морщась). — Мы починили ретранслятор, капитан. Теперь у нас есть связь с этой долиной. И защита. Я подошла к кристаллу (теперь к нему можно было подойти). Положила ладонь на теплый камень. «Система: Узел 1 — Активен. Статус: Норма. Связь с Центром: Установлена». Информация всплыла в голове сама собой. Я начинала понимать интерфейс. — Идемте домой, — сказала я. — У меня закончились силы, чипсы и храбрость. Спуск Спускаться было легче. Воздух стал чистым, статическое электричество исчезло. Но усталость навалилась бетонной плитой. Виктор шел молча, баюкая обожженную руку. Я видела, что ему больно, но он не жаловался. Я достала из кармана остатки мази (той самой, первой партии). — Дайте руку. — Не стоит, пройдет... — Дайте руку, Сторм! Или я вас укушу. Он протянул ладонь. Я густо намазала ожоги мазью. — Это не магия, — буркнула я. — Это медицина. Жир и календула. Он посмотрел на меня. Долго. Серьезно. — Вы спасли нам жизнь там, наверху. И спасли эту долину. — Мы спасли, — поправила я. — Без вашей «шерстяной хватки» меня бы задушили эти провода. Мы встретились глазами. Там, на вершине проклятой башни, мы стали не просто партнерами. Мы стали подельниками. Кровью (почти) и током скрепленный союз. — Дома, — тихо сказал он, помогая мне перешагнуть через валун, — я хочу тот самый массаж. И не спорьте. — Я не спорю, — я устало прижалась к его здоровому плечу на секунду. — Только если вы сначала нальете мне вина. Много вина.