10. Дочь

Наши дни

На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком изредка капающей из неплотно закрытого крана воды.

— Чья бабушка? — наконец переспросил растерянный Андрей, продолжая бездумно таращиться на себя в зеркало. Выражение лица у него было ошалелое и довольно туповатое.

— Вашей дочери Анастасии, — повторила собеседница.

Он оторопел ещё больше.

— Послушайте, вы меня, наверное, с кем-то путаете.

— Вас спутаешь… — горько усмехнулась она.

В жизни Андрея уже случалось подобное. Едва знакомые, а то и вовсе неизвестные девицы звонили и слёзно сообщали, что ждут от него ребёнка, в зависимости от ситуации требуя разного — то денег на аборт, а то и предложения руки и сердца. Впрочем, его нелегко было взять на понт: во всех вопросах, касающихся безопасного секса, Андрей был до занудства щепетилен, так что возможность заделать ребёнка сводилась практически к нулю. Ну, если, конечно, не считать те пресловутые два процента погрешности при использовании презервативов. Поэтому сейчас Андрей тоже решил, что это просто банальный развод. Непонятно только, кому это могло понадобиться сейчас — и главное, зачем. Тоже мне, завидный папаша нашёлся. Прямо-таки отец года!

— И чего же вы от меня хотите? — иронично уточнил он. — Алиментов?

— Да какие алименты, господи, — женщина всхлипнула. — У Настеньки, кроме меня и… теперь, получается, кроме вас, никого не осталось. А я уже старая. Случись что со мной — её же отправят в детдом! Кто о ней тогда позаботится?

— Намекаете, что позаботиться должен я? — подсказал Андрей.

Женщина на секунду запнулась.

— Я думала, что чисто по-человечески вы могли бы…

— По-человечески? — язвительно переспросил он. — Вы звоните мне среди ночи, огорошиваете известием о якобы моей дочери, о которой я до сегодняшнего дня даже не слышал, и считаете, что я тут же поверю вам на слово и сразу начну заботиться?

Собеседница, видимо, взяла себя в руки и перестала всхлипывать.

— Простите, пожалуйста. Просто эмоции взяли верх, — суховато сказала она. — Я и в самом деле начала не с того… Ну разумеется, мы можем сделать генетическую экспертизу, чтобы вы убедились в правдивости моих слов. Я понимаю ваше недоверие и не виню вас, но, поверьте, мне нет никакого смысла вас обманывать, потому что всё это легко проверить. Конечно, Ника и сама виновата, не поставила вас в известность и все эти годы не рассказывала о дочери…

Андрею показалось, что его ударили под дых. Несколько мгновений он безуспешно пытался вдохнуть, чувствуя невыносимую боль между рёбрами. Он просто оказался совершенно не готов услышать это имя.

— Ника? — наконец сдавленно выговорил он в трубку.

— Да, Ника Мухина… вы же помните её? — с надеждой уточнила женщина.

— Что с ней? — быстро спросил Андрей.

— Умерла три недели назад, — голос собеседницы снова сорвался.

Умерла.

Ника умерла.

Андрей по-прежнему таращился в зеркало, но видел там сейчас не своё отражение, а Нику — такую, какой она была в их последнюю встречу. Молодую, красивую, абсолютно здоровую, восхитительно живую.

— Что произошло? — глухо, с неимоверным трудом выговорил он, закрывая глаза, чтобы больше не видеть отражение-призрак. Так и спятить недолго…

— Онкология, — сдавленно отозвалась женщина. — Никуша долго боролась, но…

Голова готова была взорваться от дикого напряжения. Почувствовав, как подрагивают колени, Андрей обессиленно сполз на пол, привалившись спиной к ванне.

— А сколько лет моей… — он так и не смог выговорить “дочери”, а как её зовут, уже успел забыть.

— Насте? Четырнадцать, — тут же с готовностью ответила собеседница.

Ну да, всё правильно: Нику он видел в последний раз около пятнадцати лет назад. Тогда же и случился секс, именно в тот раз — незащищённый, Андрей очень хорошо это помнил. Он в принципе не планировал с ней тогда спать и не успел подготовиться. Сначала они, как всегда, бурно поссорились, потом не менее бурно помирились, а потом оказались в постели… Удивительно, но он вообще детально помнил ту их последнюю ночь — так ярко и отчётливо, словно это было вчера. Ночь, которая опустошила и вымотала его до предела. Он уже знал, что больше никогда не вернётся к Нике, даже если она его позовёт. Это была ночь-прощание. Отчаяние. Признание. Болезненный, но логичный финал многолетних странных отношений, измучивших их обоих.

Выходит, Ника тогда забеременела, родила и ничего ему не сказала. Не позвонила, не написала, даже не намекнула…

— Так вот, по поводу генетической экспертизы, — снова деловито заговорила Никина мать, но Андрей уже и без всякой экспертизы знал, чувствовал — это его ребёнок. — Вы могли бы приехать в Петербург, или лучше, чтобы мы с Настей сами приехали в Москву? Вам же, наверное, надо познакомиться, и вообще…

— Я приеду, — не дослушав, перебил Андрей. — Завтра же приеду… а, нет, чёрт, завтра не получится, — он совсем забыл, что на утро у него была назначена ещё одна новогодняя съёмка — на этот раз для другого телеканала. — Давайте послезавтра.

— Вы правда приедете? — тихо спросила женщина. — Не обманете?

— Диктуйте адрес, — вздохнул он. — Я буду.

***

В итоге Андрей едва не запорол эту чёртову съёмку, потому что голова была занята совершенно другим. Билет в Питер он купил онлайн ещё ночью, и сейчас только и мог отсчитывать часы, оставшиеся до отлёта.

Было безумно страшно, и в то же время у него даже мысли не возникло остаться в Москве, сменить номер, засунуть голову в песок подобно страусу и сделать вид, что его это не касается. Нет, касается — и ещё как! Он и сам хотел увидеть свою дочь, хотя не имел ни малейшего представления, чего именно ждёт от этой встречи. Ну уж вряд ли слезливой сериальной классики, когда дочурка кидается в объятия новоприобретённого отца с пронзительным криком: “Папочка, любимый, как же долго я тебя ждала!”, орошая его слезами счастья.

Но чего Андрей точно не ожидал — так это того, что первым вопросом, который задаст ему Настя, едва открыв дверь, будет враждебный:

— Ну и нафиг вы сюда припёрлись?