9. Лана Пятанова

Магомаев был одним из любимых певцов Инессы Ивановны, наряду с Лещенко и Кобзоном. Она постоянно крутила их пластинки на старом, дышащем на ладан проигрывателе, так что в этом плане Андрею повезло: даже не пришлось освежать в памяти текст песни, он и так был на слуху.

С вызовом взглянув на блондинку и действительно ни капли ни смущаясь, он переждал вступление и бодро запел:

Несмотря на то, что этой песне было уже миллион лет, она не утратила своей актуальности — в том числе и для самого Андрея. Он любил Москву без памяти, обожал её, хотя она пока что-то не спешила отвечать ему взаимностью.

Многие зрители, не удержавшись, кинулись танцевать, моментально разбившись на парочки и закружив друг друга в немыслимых па. Голос Андрея и в самом деле плыл над Патриаршими прудами, привлекая внимание прохожих, и вот уже возле уличных музыкантов образовалась внушительная толпа.

Казалось, все Патрики кружило в вихре танца, даже Андрей эффектно пританцовывал в такт, не в силах противостоять незатейливой, но такой зажигательной мелодии. Когда он закончил петь и опустил микрофон, публика восторженно взвыла и зааплодировала, словно на концерте самой настоящей звезды.

Пытаясь отдышаться, Андрей послал в толпу воздушный поцелуй, а затем отыскал взглядом блондинку и вновь отвесил ей шутливый поклон. Дождавшись, когда шум немного стихнет, она сделала несколько шагов вперёд и оказалась перед Андреем почти вплотную — так близко, что он смог уловить аромат её парфюма, тонкого, изысканного и явно дорогого.

— Ну как? — спросил он первым, не выдержав этой дуэли взглядов.

Она сдержанно кивнула:

— Годится.

— Годится на что?

Блондинка улыбнулась и покачала головой.

— Я тебе обязательно скажу… но не здесь.

— В каком смысле? — нахмурился Андрей.

Она кинула взгляд на свои изящные наручные часы.

— Пообедаешь со мной? Время как раз подходящее. Как насчёт “Яра”, любишь традиционную русскую кухню? Там и поговорим.

Андрей растерялся. Про этот роскошный ресторан — старейший в Москве! — он, конечно же, слышал. По блондинке было видно, что она при деньгах, но… ему самому в том пафосном заведении вряд ли хватило бы даже на салат.

Словно прочитав его мысли, незнакомка снисходительно махнула рукой:

— Я приглашаю — значит, сама и плачу, не переживай. Ну так что, пойдём? У меня здесь машина рядом.

Андрей невольно покраснел.

— Разбежался, ага. Я вас, вообще-то, первый раз вижу, — произнёс он, маскируя за показной дерзостью всю унизительность своего положения. — С какой радости я должен куда-то с вами ехать и вообще — почему должен вам верить?

Блондинка придвинулась ещё ближе, и он почувствовал, как она (невольно или намеренно) коснулась его своей высокой грудью, словно дразня. Он с трудом удержался от порыва отодвинуться, чтобы не выдать растерянность и смятение.

— Может быть, потому, — мурлыкнула она, — что терять тебе абсолютно нечего? Ну, разве что… кроме девственности, — и она насмешливо улыбнулась, откровенно его провоцируя.

Андрей покраснел ещё больше от такой прямолинейности. На секунду мелькнула мысль о Нике: как бы она отреагировала на то, что его среди бела дня внаглую клеит какая-то тётка? Ревновала бы — или ей всё равно? Почувствовав привычный привкус горечи, который всегда возникал в последнее время, когда он думал о Нике, Андрей вдруг разозлился. Вот возьмёт и поедет сейчас с этой сексапильной блондиночкой в крутой ресторан… В конце концов, чем ему это грозит? Даже если она тупо ищет себе мальчика для постельных утех, он всегда может отказаться. Не станет же она его похищать и насиловать? Да и зачем, в таком случае, она попросила его спеть?

— Терять мне и правда нечего, — с подтекстом подтвердил он. — Поехали.

***

Ресторан сразу же придавил его своей роскошью, даже, скорее, вычурностью. Слишком дорого, слишком богато, слишком кричаще: много шика и блеска, много золотого и красного — Андрею показалось, что он пришёл в Большой театр, а не в заведение общепита. Хотя… какой уж там общепит — это был рай для избранных. И Андрей не был уверен, что хочет в этот рай.

— Мы ведь с тобой так и не познакомились, — наконец вспомнила блондинка, пока они шли через шикарный зал к своему столику. Она даже зачем-то взяла его под руку.

— Андрей Вишневский, — буркнул он, чувствуя себя неловким, неуклюжим, скованным, и мечтая поскорее высвободить руку.

— Лана Пятанова, — в тон откликнулась она.

— Светлана? — переспросил он.

— Нет. Я и в паспорте просто Лана.

— А по отчеству? — уточнил Андрей.

Она кокетливо рассмеялась.

— Отчества не надо. Не такая уж я и старая!

Андрей искоса пялился на неё, пытаясь определить возраст. Шут их знает, этих холёных дамочек с Рублёвки, ей могло быть и двадцать пять, и тридцать, и даже сорок.

Они уселись за стол, и официант тут же подал каждому меню. Андрей с тоской уставился на список блюд, стараясь не слишком шокироваться ценами. Да и сами блюда буквально кричали о своей претенциозности: паштет из печени зайца под глазурью из вишнёвого желе с кедровыми орешками; голубцы с камчатским крабом, красной икрой и трюфельным маслом; маринованная в травах с чесноком оленина на гриле с лесными грибами под соусом из крыжовника и брусники; блинный пирог с курицей, шпинатом, сыром, сливками, жареным луком и перепелиным яйцом…

— Что ты предпочитаешь, Андрей? — невозмутимо спросила его Лана. — Мясо, птицу? А может быть, морепродукты?

— Я пельмени предпочитаю, — с вызовом ответил он, задрав подбородок, но её это нисколько не смутило.

— Вот, смотри: пельмени на тройном бульоне из телятины со сметаной и зеленью, — она ткнула хищным розовым ноготком в меню, — если хочешь, можно заказать запечённые под сыром.

— Давайте лучше что-нибудь на ваш вкус, — сдался Андрей. — Я здесь впервые.

Лана не произнесла вслух “это очевидно”, но он понял и так. Впрочем, в глубине души он всё равно был ей благодарен за деликатность.

В итоге, видимо, чтобы уж совсем не смущать неискушённого юнца, Лана заказала для него привычные блюда: старомосковские щи со сметаной и котлету по-киевски. От закусок и десерта Андрей отказался, от алкоголя тоже.

— Итак, — взяв в руки нож и вилку, Лана принялась ловко расправляться со своим салатом из тёплой гусятины с ягодной заправкой, — тебе, наверное, интересно, что мне от тебя понадобилось?

Андрей молча кивнул, сосредоточившись на том, чтобы не капнуть щами на скатерть.

— Я хочу сделать из тебя популярного певца, — спокойно заявила она, словно речь шла о том, что ей приготовить на завтрак — кашу или омлет.

Сердце Андрея совершило радостный кульбит, но тут же недоверчиво замерло.

— Как это — “сделать”? — переспросил он.

— Да вот так: взять тебя, такого молодого, симпатичного и талантливого, и раскрутить, чтобы ты стал узнаваем и любим… Что такое “раскрутка”, ты, надеюсь, знаешь?

— Ну, не совсем уж я дремучий, — Андрей даже обиделся. — Значит, вы — музыкальный продюсер? Что-то я о вас раньше никогда не слышал.

Лана кивнула.

— И правильно, ты не мог обо мне слышать. Я только недавно вернулась из-за границы, последние десять лет жила с мужем в Штатах… он умер полгода назад, — коротко добавила она.

На убиенную горем вдовушку Лана ни капельки не походила, так что Андрей не стал выражать дежурные вежливые соболезнования. Откровенно говоря, начхать ему было на её покойного мужа; единственное, что его по-настоящему волновало — это обещание сделать из него популярного певца.

— А в Америке вы работали в сфере шоу-бизнеса? — уточнил он.

— Муж работал, — кивнула она, словно это было одно и то же. — Но меня всегда привлекала эта ниша… я давно мечтала сама заниматься созданием звёзд.

— Почему вы думаете, что у вас получится? — с сомнением спросил он. — Я что-то не слышал о женщинах-продюсерах.

— Это в России, — махнула рукой Лана, — а за границей давно уже никто не смотрит на пол, это всё предрассудки. В конце концов, почему бы и нет? Муж оставил мне приличное наследство, а деловая хватка, чуйка — всё это у меня и так есть. Полезные связи с нужными людьми заводить я умею, быть очаровательной — тоже, да и на лапу дать при необходимости могу, — она усмехнулась и изящным движением отправила в рот кусочек наколотого на вилку гусиного мяса.

— Не знаю… — по-прежнему недоверчиво протянул Андрей. — А если у вас ничего не выйдет?

— Повторю то, что уже говорила: ты ничего не теряешь, — снова усмехнулась она. — Не думаю, что ты завален предложениями от других продюсеров… или, может быть, ты занят? Учишься, работаешь?

Пришлось признаться:

— Нет. Не учусь, а работа… не такая это работа, чтобы за неё цепляться.

— Ну вот. Я же говорю — у меня чуйка! Глаз-алмаз! Сейчас очень интересное время, Андрей, — горячо заговорила она, даже про еду на некоторое время забыла. — На эстраде появляется всё больше молодых и талантливых исполнителей.

— Вот именно, — уныло кивнул Андрей, — всё больше…

— Так ты не хуже остальных! Наоборот — лучше многих! — убеждённо заявила она и снова взялась за вилку. — Ну, кто у нас сейчас на слуху среди попсы… Алсу? Приятная, симпатичная девочка, но голосок слабый, кто бы её знал, если бы не богатенький папа? Группа “Тату”? Выезжают в основном на скандальном имидже и эпатаже. “ВИА Гра”? Эти делают упор на агрессивную сексуальность. Ну, кто ещё? Витас? “Иванушки”? “Руки вверх”? Никто из них не лучше тебя, просто им повезло оказаться в нужном месте в нужное время. А ты…

— Что — я? — внезапно охрипшим голосом переспросил Андрей.

— У тебя талант. У тебя яркая внешность, — начала перечислять Лана, загибая пальцы. — Наконец, то, что сразу бросилось мне в глаза — у тебя мощная харизма, а это едва ли не самое главное в карьере и продвижении любого артиста.

— То есть, вы хотите… — Андрей нервно сглотнул, от волнения не сразу выстроив фразу.

— Вложить кучу денег в то, чтобы сделать из тебя звезду, — с улыбкой пришла ему на помощь Лана.

— И не страшно вам… рисковать? Тратить свою “кучу”? — спросил он, всё ещё боясь поверить.

Лана помотала головой.

— Не страшно. Потому что эти деньги вернутся ко мне в многократном размере, когда ты станешь известным.

Она так и сказала — не “если”, а “когда”. И, словно закрепляя свои слова, уверенно кивнула:

— А ты станешь.