17. Измена

Нулевые

В постели Пятановой он оказался спустя четыре месяца после знакомства.

Несмотря на то, что Андрей любил Нику и действительно верил, что ему никто больше не нужен, абсолютно игнорировать тот факт, что Лана весьма сексуальна и горяча, не получалось.

Не то, чтобы он специально думал о своей продюсерше в контексте “хорошо бы ей засадить”, но, когда она находилась рядом, Андрей не мог не испытывать желаний определённого толка.

Пятанова была красива, уверена в себе, независима и опытна — разумеется, это манило. Но сам он к ней никогда и ни за что не подступился бы. В глубине души Андрей даже побаивался её силы и уверенности в себе, считая Лану типичной “бабой с яйцами”. Вряд ли с такими партнёршами комфортно в постели, они привыкли доминировать, властвовать и диктовать свои правила.

Впрочем, судя по всему, сексуальные аппетиты продюсерши вполне удовлетворял её личный ассистент Маратик, так что на Андрея она смотрела исключительно как на подопечного. До поры до времени…

Сам же Маратик, кажется, был премного доволен своим положением и поглядывал на Лану, как кот на сметану. Нет, в присутствии Андрея они не позволяли себе никаких вольностей, общаясь исключительно по рабочим вопросам, но всё это отлично считывалось по их лицам. Когда эти двое находились рядом, только слепой не заметил бы их мощного взаимного притяжения, от них буквально искрило сексуальной энергией. Вероятно, в постели там были сплошные оргазмы и абсолютная гармония.

Сближение Ланы и Андрея произошло в один из тех дней, когда работа ушатала их обоих до чёртиков.

Офис Пятановой пока ещё не был оборудован собственной звукозаписывающей студией, поэтому приходилось арендовать чужую. Естественно, за эти оплаченные часы Лана выжимала из Андрея все соки, требуя максимальной отдачи.

В тот вечер он чувствовал себя как никогда вымотанным. Они записывали очередную песню для его дебютного альбома. Лана решила, что первый клип нужно будет снять именно на неё, поскольку это потенциальный хит. В стремлении достичь идеального звучания Андрей допелся до того, что едва не сорвал себе голос. Наконец усталая, но довольная Лана дала отмашку “хватит”, посчитав, что всё у них в итоге получилось.

Когда они вдвоём вышли из студии, оказалось, что на улице уже давным-давно стемнело. Андрей с тревогой покосился на часы, боясь, что не успеет до закрытия метро. Он не слишком много зарабатывал, и, хотя Лана уже вложила уйму денег в его продвижение, творчество Андрея ещё не начало приносить даже минимального дохода. Поэтому шиковать, разъезжая по городу на такси, было бы непозволительной роскошью с его стороны. Он по-прежнему жил у Инессы Ивановны и питался сухомяткой, перехваченной на бегу.

— Не переживай, — сказала Пятанова, заметив его взгляд, — я тебя отвезу. Только давай сначала перекусим где-нибудь, а? Я угощаю, — тут же спокойно добавила она, чтобы не ставить его в неловкое положение.

— Не знаю, — неуверенно произнёс Андрей. Всё-таки он не слишком комфортно себя чувствовал, когда женщина оплачивала его ужин в ресторане.

— Поехали-поехали, — она бесцеремонно подхватила его под руку. — Фух, честно говоря, я так устала, что мне срочно нужно выпить, чтобы расслабиться… Жаль, что я за рулём. Хотя, пожалуй, приеду домой и открою бутылку вина, — она искоса взглянула на Андрея и вдруг ляпнула:

— Слушай, а хочешь со мной? Слегка отметим успех, сегодня ты отлично потрудился и заслужил поощрение!

Это внезапное предложение застало его врасплох и по-настоящему смутило.

— Наверное, ещё рановато отмечать, — деликатно отозвался Андрей. — Вот когда песня выйдет, тогда и можно будет…

— Да ладно тебе, не стесняйся, — Лана звонко рассмеялась и взъерошила ему волосы, словно бы по-приятельски. — К чёрту рестораны, закажем доставку — и поедим, и выпьем… Да, так будет гораздо удобнее!

— Но мне надо домой, — неуверенно произнёс Андрей.

— Ой, брось! Куда тебе надо — к своей бабусе и её зверинцу? — Лана была наслышана об Инессе Ивановне с кошками. — Она уже наверняка спит и видит десятый сон. А я потом отправлю тебя домой на такси. Не волнуйся, мальчик мой, верну тебя в целости и сохранности, даю слово, — она весело посмотрела на него и словно бы невзначай провела по губам языком, облизывая их.

Андрей сглотнул, заворожённо глядя на неё, словно кролик на удава: и страшно, и оторваться невозможно. А Лана тем временем нахально прижалась к нему, словно кошка, требующая ласки, и бесцеремонно скользнула ладонью под ткань его футболки. Почувствовав её хищные коготки на своей коже, Андрей вздрогнул и залился краской. Организм отреагировал на это так, как и должен был отреагировать — самым недвусмысленным стояком, который, разумеется, Лана сразу же просекла и довольно улыбнулась.

— Поехали, — мурлыкнула она, и впрямь как кошка. Рука под футболкой выписывала какие-то замысловатые узоры на его груди и животе, отчего по телу бежали мурашки.

— У меня есть девушка, — хрипло напомнил Андрей, чувствуя себя совершенно по-дурацки. — И то, что мы сейчас делаем… это нехорошо.

— Чего ж плохого? — её ладонь скользнула ниже. — Как раз будет очень хорошо — и тебе, и мне, я обещаю. А твоя девушка ничего не узнает. Ты же не станешь ей рассказывать?

Лицо Андрея пылало от возбуждения, смешанного со стыдом.

— Я… не могу так, — выговорил он, зажмурившись. — Простите, но не могу. Правда.

— Неправда, — вторая ладонь Ланы уверенно легла на самый центр его желания — прямо поверх брюк. — Я же вижу, что можешь… и хочешь.

— Я… — Андрей почувствовал, что его начинает колотить нервная дрожь.

Лана приблизила своё лицо почти вплотную и шепнула ему прямо в губы:

— Ты не пожалеешь, милый. Тебе точно понравится!

***

Ему понравилось. Ещё как понравилось! Он даже остался у Ланы до утра, вняв её уговорам не тащиться среди ночи домой.

Они не спали ни минуты.

Она совершенно его умотала.

Как Андрей и предполагал, Лана в постели была просто огонь — раскрепощённая, изобретательная, совершенно бесстыжая… Ведьма, которая его буквально околдовала.

А с наступлением рассвета колдовские чары рассеялись, и Андрея шарахнуло таким моральным похмельем (пили они, на самом деле, совсем мало), что он чуть не взвыл в голос. “Что я наделал, — стучало у него в висках, — что я, блядь, натворил?!”

Он изменил Нике. Девушке, которую любил больше жизни.

Лану его смятение откровенно забавляло.

— Не парься, мой мальчик, она ничего не узнает, если ты, конечно, не вздумаешь исповедоваться и каяться, — насмешливо проговорила она, томно потянувшись. — Хватит рефлексировать, от этого всё равно не будет толку. Хочешь позавтракать со мной? А потом мы могли бы вернуться в постель, м-м-м?..

Андрей посмотрел на её припухшие губы, разметавшиеся по плечам светлые волосы, на алчный блеск в глазах… и его замутило.

— Я домой поеду, — буркнул он, неловко собирая с пола свои разбросанные шмотки.

— Вызвать тебе такси? — тут же предложила она.

— Спасибо, не надо. Метро уже открылось.

Лана не стала его удерживать.

— Как знаешь. Тогда встречаемся в офисе в двенадцать, — деловым тоном добавила она. — А я всё-таки попробую поспать хотя бы пару часиков…

Андрей на автопилоте добрёл до метро, вошёл в вагон и тяжело плюхнулся на свободное сиденье, погружённый в невесёлые мысли. Как же он ненавидел себя сейчас! Как презирал! Больше всего презирал даже не за сам факт измены, а за то, что ему понравилось. Какая же он всё-таки мразь. Какая подлая и гнусная сволочь… Да, отношения с Никой всегда были неровными и напоминали качели, но это ни разу его не оправдывало. Более того, это низко — прикрываться вот такими надуманными причинами. Конечно, с Никой сложно, но это не даёт ему права преспокойно трахаться с другой, да ещё и получать от этого удовольствие.

Вагон потихоньку наполнялся людьми. Над Андреем выразительно нависла какая-то толстая бабка. Её красноречивые взгляды не произвели на него должного впечатления, потому что он их просто не замечал. Наконец бабка не выдержала и потребовала прямым текстом:

— Молодой человек, ну-ка уступи место пенсионерке! Совсем уже совесть потеряли — сидят, развалившись, а пожилые люди вынуждены ехать стоя…

Андрей заторможенно поднялся. В висках у него стучало, ноги подкашивались от бессонной ночи, слабости и чувства пожирающего его стыда. Он обвёл расфокусированным взглядом людей в вагоне, попытался сделать судорожный вдох, потому что в груди вдруг стало тесно… и потерял сознание.