18. Горе-папаша

Наши дни

Оказавшись дома, Андрей, даже не раздеваясь, сразу же залез в интернет и принялся искать всё, что касалось его и Насти. Он ещё лелеял надежду на то, что Алёна ошиблась, и что новость о его отцовстве пока не стала достоянием общественности. В конце концов, фанатки всегда знают чуть больше простых смертных, и даже если на каком-нибудь левом сайте действительно промелькнула данная новостюшка, это ещё не значит, что в курсе вообще все…

Однако оказалось, что Алёна не только не преувеличила, а даже преуменьшила масштаб случившегося. Поисковик тут же выдал несколько десятков ссылок на статьи с кричащими заголовками:

“Звезда нулевых скрывает тайную дочь!”

“Шокирующая правда о личной жизни Андрея Вишневского!”

“Бывший популярный певец и его страшный секрет!”

На самом деле, конечно же, никакой “шокирующей правды” и “страшных секретов” эти статейки не открывали — их авторы просто не располагали достаточными сведениями. Кроме того, большинство сайтов просто тупо перепечатывали друг у друга текст практически слово в слово, разве что меняли заголовки на более интригующие (или, как сейчас говорили, кликбейтные). Но в сухом остатке вся имеющаяся у журналистов информация сводилась к следующему: некий источник, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что у Вишневского растёт дочь. Всё остальное было лишь плодом больной фантазии работников СМИ, рассуждающих, кем может быть её мать, какие отношения у неё с отцом и почему эта информация так долго держалась в секрете. Выдвигались самые разные версии: и то, что мать девочки давно замужем за другим человеком, и то, что Вишневский решил отсудить у неё ребёнка и забрать себе…

Слава богу, нигде не упоминались имена Насти, Ники или Антонины Степановны, хотя бы в этом повезло. Разумеется, шила в мешке не утаишь, когда-нибудь журналисты всё равно докопаются до истины, но в данный момент Андрей был искренне рад, что пока отдуваться придётся только ему одному. Чего-чего, а посылать нахальных журналистов с их назойливыми и бестактными расспросами он умел мастерски! А вот эмоциональную неискушённую Настю следовало держать как можно дальше от всей этой грязи.

Но кто же проболтался? Что это за таинственный анонимный источник? Впрочем, какая теперь разница… Андрей уже заполнил в куче инстанций такое количество бумаг, подтверждающих наличие у него ребёнка, что куда-нибудь это по-любому должно было просочиться, пусть даже в самой обтекаемой форме.

Что ж… значит, придётся позаботиться о том, чтобы правда как можно дольше не вылезала наружу — ради спокойствия Насти. Это даже хорошо, что у неё была фамилия матери.

Алёне он так ничего и не сказал. Промычал в ответ на её вопрос что-то маловразумительное из серии “меньше верь тому, что печатают желтушные сайты” — и скрылся за дверью подъезда. Она, конечно, та ещё ищейка и наверняка начнёт рыть информацию сама, но… в одном Андрей был твёрдо убеждён: что бы там Алёна ни раскопала, она никогда намеренно не причинит ему вреда. Наоборот, будет стараться защитить любимого артиста от этой стаи шакалов. А значит… значит, выдыхаем, волноваться пока особо не о чём.

Гораздо больше его сейчас заботил предстоящий приезд Насти — уже через неделю. Лететь на самолёте одна девчонка категорически отказалась, заявив, что боится, поэтому договорились, что она прибудет в Москву поездом, а он встретит её на вокзале.

Андрей подготовил для дочери гостевую комнату, которая всё равно простаивала без дела. У него уже миллион лет не было гостей, тем более остающихся с ночёвкой. Ну, точнее, как — “подготовил”… Застелил кровать новым постельным бельём, сменил шторы, поставил свежие цветы в вазу на тумбочку. Что ещё он мог сделать? Была бы Настя помладше, Андрей надул бы для неё шарики и повесил красочную растяжку “Добро пожаловать!”, но подросток в четырнадцать лет может посчитать это ребячеством и вообще глупостью.

Ещё он накупил мяса, овощей, всяких заготовок и полуфабрикатов, чтобы чем-то её кормить, а также фруктов, йогуртов, чипсов, печенюшек, пирожных и шоколада; забил морозилку мороженым, понятия не имея, что в принципе любит его дочь, и решив, что хоть с чем-то, да угадает.

***

Настя вышла из вагона, и Андрей снова невольно отметил две вещи: что она совсем не похожа на Нику, и что она очень красивая — наверняка уже разбивает сердца каким-нибудь прыщавым пацанам. Она и сейчас притягивала всеобщие взгляды, пока вышагивала по платформе: длинноногая, стройная, с шелковистыми светло-русыми волосами, с розовыми пушистыми наушникам на голове… Одной рукой она изящно держалась за ручку чемодана на колёсиках, а другой прижимала к себе огромного игрушечного медведя. Странно, мимолётно подумал Андрей, плюшевые игрушки — в её возрасте?..

— Это мой любимый мишка, — словно прочитав в его глазах немой вопрос, не слишком-то дружелюбно пояснила Настя вместо “здрасьте”. — Я никогда с ним не расстаюсь.

— Да ради бога, — Андрей миролюбиво улыбнулся. — Места и в машине, и в квартире всем хватит.

Настя покосилась на него, как ему показалось, с презрением.

— Не сомневаюсь… — проворчала она с каким-то своим подтекстом.

Всю дорогу она молчала, таращась в окно со сдержанным любопытством. Андрей тоже помалкивал, лишь украдкой поглядывая на неё в зеркало. Врать самому себе он не привык — Настя выглядела печальной и какой-то погасшей. Неужели её так расстраивает тот факт, что ей придётся жить у него? Она вообще держалась с отцом холодно и безэмоционально, лишь один раз в её лице что-то дрогнуло: когда он потянулся к ней, чтобы помочь застегнуть ремень безопасности. Андрей вдруг подумал о том, что он ведь даже не разу обнимал собственную дочь… Казалось бы, что может быть естественнее и проще? Но Настя ощетинилась всеми своими иголками, словно сердитый ёжик, и он опасался пораниться. Впрочем, ей-то, наверное, в сто крат больнее — совсем недавно она потеряла мать, напомнил себе Андрей. В груди привычно защемило. Ника, Ника… он до сих пор не верил в то, что она умерла, хотя они и не общались столько лет.

Они доехали до его дома, всё так же молча поднялись на лифте, Андрей открыл дверь квартиры и распахнул её перед Настей приглашающим жестом.

Настя вошла.

— У вас надо разуваться? — спросила она. Это, кажется, был первая не враждебная фраза, с которой она в принципе к нему обратилась.

— “У тебя”, — поправил Андрей. — Я всё-таки твой отец, не надо мне выкать.

Настя полоснула его холодом голубых глаз, словно лезвием.

— Не могу на “ты” с малознакомыми людьми, — отбрила она.

Получил? Андрей только усмехнулся про себя, стараясь не сердиться.

— Надеюсь, скоро я перейду в разряд “хорошо знакомых”. И да, обычно дома я разуваюсь. Люблю ходить босиком, знаешь ли. У меня достаточно тепло, а в ванной и на кухне, кстати, пол с подогревом.

Настя ничего не ответила. Она в нерешительности застыла посреди прихожей, не зная, куда идти.

— Ванная комната и туалет там, — Андрей кивнул направо. — Кухня прямо. Идём, покажу твою комнату. Разложишь вещи, переоденешься, и мы позавтракаем.

Настя снова промолчала, но, по крайней мере, послушно проследовала за ним в гостевую спальню.

— Вот, — он пропустил её вперёд и тактично замер в дверном проёме.

— Терпеть не могу розы, — сразу же сморщила нос Настя, заметив букет.

— Серьёзно? А вот твоя мама их любила, — мягко заметил Андрей.

Настя закусила губу, но ничего не ответила.

— Теперь это твои личные владения, — чтобы разрушить неловкость момента, преувеличенно бодро заговорил он, пытаясь шуткой сгладить напряжение. — Располагайся! Чистые полотенца в шкафу, одежда у тебя, наверное, есть своя? Но если что-то надо, мы поедем и купим всё, что скажешь…

Не дослушав, Настя захлопнула дверь комнаты прямо у него перед носом.