3. Ночной звонок

Одними из первых в голубом огоньке отснялись парни из дико популярного ныне бойз-бэнда “Идолы”. Все как на подбор красавчики, причём разных типажей, на любой девчоночий вкус. Глядя, как они слаженно двигаются на сцене под свой недавний хит, Андрей невольно усмехнулся, отыскав взглядом среди зрителей Алёну и мысленно адресуя ей назидательное: “Вот кого надо любить, глупая: обладателей молодых тел, кубиков пресса, крепких задниц и дерзких улыбок!”

На “Идолов”, судя по всему, явилась большая часть зрителей, потому что ор в студии стоял невообразимый: все аплодировали и вопили, не дожидаясь команды ассистента режиссёра. Наблюдать за этим было абсолютно невыносимо, ведь когда-то точно так же орали и бесновались на его выступлениях и его концертах…

Андрей решил пока что вернуться в гримёрку и заодно проверить, как там достопочтенный мэтр. До выхода дедули оставалась ещё целая вечность, за это время и помереть можно, не приведи господь.

Шагая по коридору, он так погрузился в свои мысли, что не сразу заметил, как в одной из гримёрных распахнулась дверь, и едва не налетел на неё лбом.

— Ой… — пискнула длинноногая дива модельного вида, — простите!

Андрей окинул её быстрым оценивающим взглядом: ах, боярыня, красотою лепа, червлёна губами, бровьми союзна…[4] Даже слишком союзна, на его непритязательный вкус. Кто ж такая будет — певичка? Он мало кого знал из современных артистов, и эту, вроде бы, раньше нигде не встречал.

— Ой! — выдохнула красотка уже с другим выражением: узнала его. — Андрей, вы же любимый певец моей мамы!

Мамы, значит, усмехнулся он. Ну, спасибо хоть, что не бабушки… и Андрей, словно компенсируя это маленькое унижение, уставился ей в глаза долгим многозначительным взглядом. Не потому, что действительно хотел склеить девчонку — скорее, просто по привычке проверял на ней действие своего мужского обаяния. Судя по тому, как девица тут же размякла и практически потекла, с обаянием всё по-прежнему было в порядке, работало без перебоев. Вот то-то же! А то — “любимый певец моей мамы”, видите ли…

— Агата, с кем ты болтаешь? — раздалось из недр гримёрной, и через мгновение за спиной девчонки замаячил худосочный парень в белой майке, открывающей забитые татухами тощие руки, модной бейсболке и солнцезащитных очках. Это в Останкино-то — в тёмных очках! Позёр, мать его, ну прямо-таки Иван Демидов![5]

Хотя юнец, скорее всего, и понятия не имел, кто такой Демидов, так как появился на свет уже в этом тысячелетии… И Андрей тут же вспомнил его: ну конечно, это знаменитый рэпер, прославившийся своими роликами в интернете и выбившийся в большие звёзды пару лет назад! Кажется, ему едва исполнилось восемнадцать. Молодой да ранний, успешный и самоуверенный… уж у него-то наверняка есть райдер, включающий в себя непременный пункт про наличие в гримёрной самых разных презервативов — от ароматических до пупырчатых. Песни его были лютым говнищем, но заикнись Андрей об этом — его тут же обвинили бы в том, что он просто зверски завидует молодому дарованию.

— Агата? — повторило дарование, лениво перекатывая во рту жвачку. — С кем ты тут?

Девица смутилась.

— Это Андрей Вишневский, певец. Я его чуть дверью не зашибла, представляешь?

За этими грёбаными тёмными очками не видны были глаза рэпера, но Андрей готов был поклясться, что в них притаилась насмешка.

— Вишневский? — задумчиво переспросил он. — Неа, никогда не слышал. Наверное, бумер какой-то… — и, развернувшись, скрылся в глубине гримёрки, при этом не преминув напомнить Агате напоследок:

— Мне нужна ещё пара бутылок “Гиннеса”, скажи им там, чтобы поторопились.

Ах ты, малолетний засранец!.. Андрей почувствовал, как непроизвольно сжались у него кулаки. Бумер, говоришь? Он не особо разбирался в молодёжном сленге, но значение этого слова было ему хорошо известно: старый пердун, родившийся где-то в середине прошлого века. Но больше всего взбесило даже не то, что его фактически назвали старпёром, а то, что нахал не посовестился сказать это прямо в присутствии Андрея, ничуть его не стесняясь. Вот же сучонок!

Ему даже внезапно захотелось увести у наглеца его девчонку — теперь-то стало понятно, что Агата никакая не певица, не артистка, а просто подружка известного рэпера. Увести не потому, что она была ему нужна, а тупо из принципа — мол, выкуси, сопляк, она предпочла тебе какого-то бумера! А в том, что увести её — раз плюнуть, Андрей не сомневался: он всегда чуял эти неуловимые ответные флюиды от женского пола и объективно оценивал свои шансы.

Агата осторожно прикрыла за собой дверь и смущённо покосилась на него. Очевидно, ей было немного неловко за поведение своего бойфренда. Моя ж ты хорошая, подумал он практически с нежностью, ну не расстраивайся ты так, ты же не виновата, что твой парень — быдло.

— Дадите автограф для мамы? Пожалуйста, — робко попросила она.

Андрей очаровательно улыбнулся.

— С превеликим удовольствием, Агата.

***

К вечеру Макаров совсем сдал. С тревогой глядя на его откровенно багровую физиономию, Андрей всерьёз начал опасаться, что старикана хватит инсульт или инфаркт. Таблетки от давления, видимо, не помогали: бедолага бессильно полулежал в кресле и ожидал своего выхода, чтобы поскорее отсняться и поехать домой.

Улучив минуту, Андрей отозвал в сторонку одну из ассистенток режиссёра и негромко сказал:

— Там Макарову плохо. Может, снимете его вне очереди и отпустите восвояси? Ну, не вывозит старик. Ещё несколько часов ожидания его доконают.

Ассистентка — толстая баба в чёрной футболке и волосами, собранными в неряшливый хвост — одарила Андрея высокомерным взглядом, в котором явственно читалось: “А ты вообще кто такой, чтобы диктовать нам, что делать?”

— Его сюда на аркане никто не тащил, — нехотя разлепив губы, процедила она. — Наоборот, когда ему звонили, специально уточнили: удобен ли ему будет такой съёмочный график. Дедуля согласился в ту же секунду, радостно повизгивая. Так что пусть благодарен будет, что мы в принципе позвали на съёмки такую древнюю рухлядь, как он. Менять из-за него график выступлений артистов слишком накладно. Потерпит, не расклеится.

— Сука, — в бессилии пробормотал себе под нос Андрей, отходя. Впрочем, почему сразу “сука”? Не она устанавливает здесь правила, она сама птица подневольная… и всё равно до сих пор жгло кожу лица от её высокомерно-снисходительного взгляда. Даже простая, блядь, ассистентка смотрит на него не как на артиста, а как на грязь под ногами! Дожили…

Мэтр высидел в очереди до победного конца. Мужественно записал свой номер с одного дубля и даже ни разу не сбился. Андрей мысленно показал дедку большой палец. Сам он отснялся раньше, но домой не поехал, дожидаясь, когда Макаров закончит.

Старикан осторожно спустился с низенькой сцены и вдруг пошатнулся и принялся тяжело заваливаться на бок на ровном месте. К счастью, народу вокруг было немерено — дедулю успели подхватить прежде, чем тот упал.

— Человеку плохо, вызовите врача! — крикнул Андрей, тоже кидаясь к Макарову. Все разом засуетились, зашумели, забегали. Старика перенесли на сдвинутые в ряд стулья, кто-то замахал на него журналом, видимо, решив, что ему просто стало жарко.

К счастью, медпомощь подоспела в считанные минуты. Макарова погрузили на носилки и унесли. Ошеломлённые зрители — артистов к тому времени в студии почти не осталось — тупо пялились ему вслед, переваривая случившееся. Многие даже не успели толком понять, что произошло.

— У нас последний номер остался, все живо занимают свои места, ноги в руки! — рявкнул режиссёр. — Доснимем и расходимся! Кто-то хочет до утра здесь торчать?

— А если Макаров, не дай бог, кони двинет? — вполголоса спросила толстая ассистентша у кого-то из съёмочной группы. Андрей стоял неподалёку, поэтому услышал.

— Ну, двинет — и земля ему пухом. Мы при чём? Хорошо хоть, успели записать его номер. Если помрёт — укажем в титрах большими буквами: “Последняя съёмка легенды советской и российской эстрады”. Прикинь, как рейтинги взлетят?

Андрея буквально затрясло от омерзения и бессилия. Человек, может быть, действительно умирает — а эти сволочи заранее предвкушают высокие рейтинги… Он с отвращением подумал, что если когда-нибудь сдохнет вот так, на съёмочной площадке или во время концерта — никто не станет горевать, все только порадуются хайпу. Ну, разве что фанаточка Алёна обронит несколько слезинок.

***

Приехав домой, Андрей добрёл до ванной комнаты, склонился над унитазом и выблевал из себя биг-тейсти, сраный голубой огонёк, “последний эфир легенды” с высокими рейтингами и запах “Тройного одеколона”.

Почувствовав полное опустошение, он с трудом поднялся. Ополоснул горящее лицо ледяной водой, затем тщательно почистил зубы и долго пялился на себя в зеркало. Что, Андрюша? Страшно тебе?

Да, ему было страшно.

В этот момент в кармане джинсов завибрировал мобильный. Номер был Андрею незнаком, время позднее, вряд ли спамщики… обычно в такой поздний час звонят только с дурными вестями.

Чувствуя неприятный холодок в груди, он мазнул пальцем по зелёной трубке на экране и приложил телефон к уху.

— Андрей Вишневский? — раздался надломленный женский голос.

— А кто говорит? — уклончиво отозвался он, не спеша давать положительный ответ. Мало ли — может, очередная фанатка, раздобывшая всеми правдами и неправдами его номер… хотя, конечно, те времена, когда поклонницы обрывали ему телефон, давным-давно прошли.

— Это… — женщина откашлялась. — Это бабушка вашей дочери.