39. Один

Следующая неделя прошла на удивление тихо и мирно.

Поначалу Андрей не мог избавиться от внутреннего напряжения, то и дело подсознательно ожидая подвоха, но Настя была спокойна и даже доброжелательна. Утром она продолжала готовить для него завтраки, и это стало восприниматься как нечто само собой разумеющееся. К хорошему быстро привыкаешь, подшучивал над собой Андрей, но на самом-то деле он был очень доволен этим проявлением заботы. Обеды-ужины готовил он сам, но иногда, если было лень возиться на кухне, они с Настей заказывали доставку или выбирались в ресторан.

Дважды в неделю он отвозил её на танцы, а потом забирал. Насте очень нравилась танцевальная школа и педагоги, и всякий раз, когда она садилась в его машину после занятий, глаза у неё сияли.

Вечера Настя проводила дома, в основном залипая в телефоне и с кем-то переписываясь. Иногда смотрела фильмы, и он не без удовольствия составлял ей компанию.

В таком бесконфликтном режиме они просуществовали неделю, а в пятницу, едва вернувшись из школы, Настя заявила:

— Бабушка уже приехала из санатория! Она мне звонила.

— Ну что ж… хорошо, — осторожно ответил Андрей, не понимая, к чему она клонит.

— Я хочу поехать домой! — выпалила она.

Андрей напрягся. Ну вот, начинается, промелькнуло у него в голове.

— Насть, — сказал он так мягко, как только было возможно, — ну мы же договорились, что ты поживёшь у меня три месяца, до окончания четверти. Ты не можешь скакать из школы в школу каждые несколько недель!

— Помню, — суховато отозвалась она. — Но разве я не имею права просто съездить в Питер на выходные? Я соскучилась, и вообще… я же не пленница.

Андрей незаметно перевёл дух.

— Ну, если только на выходные… — с облегчением повторил он.

— Ну да, — кивнула Настя. — Если выехать сегодня вечером, то завтра утром я уже буду там. А в воскресенье вечером сяду на поезд до Москвы.

— И опоздаешь в понедельник в школу, — как бы между прочим заметил он.

Настя закатила глаза.

— Ой, подумаешь! Ну пропущу денёк, ничего страшного не случится.

— Может, проще полететь самолётом? — предложил он. — И время на дорогу сэкономишь, и с бабушкой дольше пробудешь.

Настя смутилась, и он вспомнил, что она боится летать одна.

— Хорошо, сделаем так, — сказал Андрей, — туда ты поедешь поездом, а в воскресенье я сам приеду в Питер — и мы с тобой вместе вернёмся в Москву на самолёте. Идёт?

Настя подозрительно взглянула на него, словно прикидывая, в чём подвох.

— Если вам нечего делать, кроме как мотаться туда-сюда между городами, то… пожалуйста.

— Ну, у меня, конечно, два грандиозных сольника — в Кремлёвском дворце и в “Арене”, а также несколько эфиров на телевидении, парочка интервью, оргия с фанатками и завтрак с президентом, — пошутил он, — но я постараюсь найти окошко для тебя лично.

Настя хмыкнула, оценив его самоиронию.

— Я польщена, — улыбнулась она.

— Хорошо, — кивнул Андрей, становясь серьёзным, — тогда я прямо сейчас закажу тебе билет на вечерний поезд, а ты пока собери вещи… ну, по минимуму. Что тебе понадобится на пару дней.

— Спасибо, кэп, — снисходительно вздохнула она и направилась к себе в комнату.

***

Он взял для Насти билет в двухместное женское купе, несмотря на то, что она только посмеивалась и заявляла, что может без проблем ездить даже в плацкарте.

— Ну нет! — категорично возразил он. — Мне так будет спокойнее.

Андрей и сам не предполагал раньше, что он такой паникёр. Но стоило вообразить, как в Настино купе подсаживается какой-нибудь посторонний мужик, да ещё и начинает подкатывать с дурацкими разговорами, у него в буквальном смысле дым начинал валить из ушей. Настя ведь красотка, а мало ли на свете уродов, которых не смутит её юный возраст! Прежде Андрей даже не задумывался о том, сколько потенциальных опасностей подстерегают девушку-подростка, если она путешествует в одиночку, и теперь ему хотелось рвать и метать.

— Напиши мне перед тем, как ляжешь спать, — потребовал он. — И утром, как проснёшься. И как только сядешь в метро. И сразу же, как доберёшься до дома.

Настя закатила глаза с привычной гримасой, которую он уже успел запомнить.

— Хорошо, напишу, — покорно согласилась она, — хотя и не понимаю, отчего такой кипиш.

“Дурочка, — подумал он, с тревогой вглядываясь ей в лицо, — как же много ты ещё не понимаешь…”

Проводнице Настиного вагона было около сорока — и, на счастье, она оказалась пусть не фанаткой, но давней поклонницей творчества Андрея. Во всяком случае, теперь он мог куда меньше беспокоиться за Настю: проводница обещала лично за ней присмотреть.

— Не волнуйтесь, Андрей, всё с вашей доченькой будет в порядке! — пропела она низким грудным голосом, обласкивая его многообещающим взглядом. — И чаёк-кофеёк с печеньками принесу, когда захочет, и ужином-завтраком накормлю, и спать уложу, и колыбельную спою, если надо будет! — и засмеялась, довольная собственной шуткой.

Настя снова закатила глаза, но Андрей видел, что в глубине души ей было приятно такое внимание.

— Ну… — он неловко переступил с ноги на ногу. — Я пойду, наверное. Поезд скоро отправляется.

— Ага, — кивнула Настя.

— Пока, — попрощался он.

— До свидания, — церемонно отозвалась она.

Андрей сделал неуверенное движение, словно хотел приобнять её на прощание, но так и не решился и, махнув рукой, вышел из купе.

***

Квартира оглушила его тишиной.

Не то чтобы Настя была чересчур шумной особой, но всё-таки присутствие живого человека в доме ощущалось по особым, едва заметным признакам. Сейчас же вокруг было пусто, словно в вакууме.

Андрей и сам не отдавал себе отчёта в том, что за эти три недели успел привыкнуть к Настиному обществу. Привыкнуть настолько, что сейчас бездумно слонялся из угла в угол, как неприкаянный, и не находил себе места.

Приоткрыв дверь Настиной комнаты, Андрей долго не решался зайти, словно это было чем-то запретным, а потом всё же перестал бороться с собой и сдался, признавая поражение. Ему не хватало этой несносной девчонки. Не хватало её голоса, её взгляда, её насмешек и взбрыков. Кто бы мог подумать…

Он опустился на Настину кровать поверх покрывала и машинально подгрёб к себе рукой её огромного плюшевого медведя. Тот внимательно смотрел на Андрея чёрными бусинами глаз, и казалось, что выражение мордочки у него печальное.

— Что, чувак, — усмехнулся Андрей, — тебе без неё тоже тухло? Не переживай, она скоро вернётся.

От медведя пахло Настей: тонкой смесью мяты и зелёного яблока. Этот аромат успокаивал, и Андрей расслабленно закрыл глаза. Наверное, можно было радоваться: целых два дня в блаженном одиночестве, но… почему-то на душе было не слишком радостно.

Он и сам не заметил, как задремал. Проснулся от писка входящего сообщения. Это написала Настя.

“Всё по плану, — послушно отчиталась она. — Поужинала, пописала, высморкалась, умылась, зубы почистила, теперь собираюсь спать”, — и присовокупила храпящую эмодзи.

Он не выдержал и расхохотался в голос. Вот же язва! Не преминула указать на неуместность и нелепость его гиперопеки.

“Молодец, — напечатал он. — Спокойной ночи!”

“А вам хорошей оргии!” — прислала она в ответ.

Продолжая улыбаться, Андрей уткнулся носом в медведя и неожиданно для самого себя снова заснул — на этот раз уже до утра.