40. Начало конца
Нулевые
Маратик умер у него на руках. Истёк кровью до приезда скорой, которую догадался вызвать кто-то из поклонников.
Андрей совершенно не представлял, что полагается делать в таких случаях. В голове лихорадочными вспышками мелькали обрывки знаний, полученных ещё на уроках ОБЖ в школе: чтобы остановить кровь, нужно зажать артерию выше раны. Но, как Андрей ни пытался что-то там зажать, дрожащие пальцы лишь беспомощно скользили в густой тёмной жидкости, кровь хлестала буквально без остановки, и даже шарф, который Андрей прикладывал к ране на шее Маратика, пропитался насквозь за считанные секунды. Он не сразу сообразил, что Маратик уже не подаёт признаков жизни, до последнего надеясь на то, что тот выкарабкается.
Лана билась в истерике, ей и самой нужен был врач; Андрей же впал в какое-то странное оцепенение. Он держал голову Маратика у себя на коленях и смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, отказываясь верить в происходящее. Такого просто не могло случиться. Где-нибудь в параллельном мире, в криминальных сводках, в кино или художественной литературе о бандитах — да, сколько угодно, но не в реальности! Не с ними! Не с Маратиком…
До Андрея медленно доходило, что бедняга, по сути, спас им с Ланой жизнь. Если бы не его быстрая реакция, сейчас именно Андрей мог бы вот так лежать бездыханным на окровавленном снегу, уставившись мёртвым взглядом в ночное небо. Но почему-то эта мысль не приносила ему никакого облегчения. Маратик подставился, благодаря чему они оба — и Андрей, и Лана — остались живы. Но как, чёрт возьми, им самим можно было жить после такого?!
Скорая и милиция приехали практически одновременно. Поняв, что здесь уже ничем не поможешь, тело накрыли простынёй, отчего с Ланой случился новый истерический припадок. Ей вкололи что-то успокоительное, затем их с Андреем тоже бегло осмотрели, чтобы убедиться в целости и невредимости. Андрею задавали какие-то вопросы: видел ли он того, кто это сделал, не может ли описать, как он выглядел, но у Андрея не получалось внятно связать и пары слов. Да он ничего и не видел. Абсолютно ничего!
Зато кто-то из толпы поклонников припомнил подозрительного типа в надвинутом на самые глаза капюшоне. Когда началась вся эта суета, он пустился бежать. Но, быть может, это был обычный фанат? Ведь многие, поняв, что запахло жареным, точно так же бросились врассыпную…
Андрей тупо смотрел на накрытое простынёй тело, которое ещё полчаса назад было человеком: дышало, двигалось, смеялось, радовалось жизни и любило… Да, Маратик шутя всегда называл Пятанову “блядищей”, но теперь Андрей был на сто процентов уверен, что на самом деле он по-настоящему любил Лану. Так же сильно, как она сама его любила.
***
Убийство Маратика стало настоящей сенсацией. Его мусолили все, кому не лень — не только в Москве, но и по всей стране. Пресса и телевидение, коллеги, поклонники, обыватели… В интернете велись целые расследования, диванные эксперты высказывали предположения, кому это могло быть выгодно и кто за этим стоит.
У одной лишь Ланы не было сомнений относительно того, кто именно виноват в смерти Маратика.
— Барковский, — заявила она безапелляционным тоном. — Эдуард Барковский! Он давно точил на меня зуб. Даже угрожал. Говорил, чтобы я ходила и оглядывалась…
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался следователь. — Прямо так и говорил? А кто-нибудь может это подтвердить? У вас есть свидетели или, быть может, аудиозапись этого разговора?
Лана жалко и беспомощно улыбнулась.
— Боюсь, что нет. Маратик… то есть, Марат мог бы подтвердить, но он… сами понимаете… Но это точно Барковский, вы должны арестовать его!
— К сожалению, одного вашего утверждения для ареста недостаточно, — покачал головой следователь. — Тем более, у Барковского железное алиби: в день убийства он вообще находился в Куршевеле, катался на лыжах с друзьями.
— Ну вы же понимаете, что он сделал это чужими руками?! — воскликнула Лана. — Он же не идиот.
Следователь неопределённо вздохнул и отвёл взгляд.
Разумеется, никто не смог ничего доказать. Против Барковского не было улик, кроме голословного обвинения Пятановой. А врагов у неё с Андреем, помимо самоназванного “короля”, и так было предостаточно…
Наглость и цинизм Барковского дошли до того, что он даже прислал траурный венок на похороны Маратика — с выражением искренних соболезнований родным и близким. Лана в каком-то исступлении топтала этот злосчастный венок каблуками до тех пор, пока от него не осталась лишь цветная труха, и ревела взахлёб — Андрею затем долго пришлось успокаивать её, как маленькую.
***
Оказалось, что в Вязьме у Маратика остались мама, двое младших братьев и сестра-старшеклассница. Отец давно умер, и Маратик тащил всю семью на себе с семнадцати лет. Перебравшись в Москву, он регулярно посылал им деньги все эти годы. Лана поклялась, что будет продолжать заботиться о близких Маратика вместо него — чтобы они ни в чём не знали нужды, а дети получили достойное образование.
Всё, что было связано с Андреем, теперь отошло для Ланы на второй план. Записи песен, съёмки клипов, интервью, концерты, гастроли — всё было поставлено на паузу на неопределённый срок. Откровенно говоря, сам Андрей предпочёл бы поскорее вернуться к работе, чтобы не сойти с ума, но он понимал, что не стоит пытаться намекать об этом женщине, убитой горем.
Однако время шло, а Лану не отпускало. После гибели Маратика прошёл месяц, другой, третий… Когда, наконец, она позвонила Андрею и попросила явиться в офис, он страшно обрадовался, думая, что они, наконец-то, возобновят работу.
Но, едва увидев лицо Ланы, Андрей понял, что хороших вестей ждать ему сегодня явно не следует.
— Садись, Андрей, — кивком пригласила его Пятанова, пряча глаза. — Нам с тобой нужно серьёзно поговорить.