41. Прощание

Несколько мгновений Лана молча смотрела на него, словно собираясь с духом перед тем, что должна была сказать. Наконец вздохнула и произнесла:

— Ты замечательный, Андрей. Безумно талантливый, харизматичный, целеустремлённый, трудолюбивый… Я невероятно горжусь тобой. Горжусь твоими успехами… точнее, нашими успехами — тем, чего мы вместе достигли за эти несколько лет. На данный момент в нашей стране нет артистов, равных тебе. Ты — номер один.

Андрей поёжился от нехорошего предчувствия.

— Вроде, надо бы радоваться — столько комплиментов разом, — сказал он с нервным смешком, — но почему у меня такое чувство, будто ты со мной прощаешься?

Лана поспешно стрельнула взглядом в сторону, и он понял, что попал в цель. И вроде бы, он и раньше предполагал… догадывался… но сейчас всё внутри у него просто оборвалось.

Пятанова быстро взяла себя в руки.

— Андрей, — сказала она ласково и серьёзно, — срок нашего с тобой контракта истекает через два с половиной года. Я планировала, что мы выпустим ещё пару альбомов, снимем как минимум шесть-семь клипов, устроим грандиозный гастрольный тур по стране, поучаствуем в международным песенном конкурсе…

— Но? — подсказал Андрей, потому что она вновь замолчала.

Лана беспомощно взглянула на него и покачала головой.

— Но я не могу, Андрей. Не могу! — голос у неё сорвался.

Он продолжал смотреть на неё, ожидая разъяснений, хотя и так уже примерно предполагал, что она ему скажет.

— После смерти Маратика что-то во мне сломалось, — тихо сказала она. — Я думала, что просто нужно больше времени. Что оно как-то… само отболит, потихоньку забудется. Но ни черта не забывается, Андрей!

Лана вдруг порывисто вскочила и метнулась к встроенному мини-бару. Открыв дверцу, выхватила початую бутылку коньяка и принялась жадно хлебать прямо из горлышка — видимо, уже не впервые. Поперхнулась, закашлялась, лицо её болезненно сморщилось, из глаз потекли слёзы.

— Что ты делаешь? — Андрей отнял у неё бутылку. — Прекрати! От того, что ты будешь напиваться, легче никому не станет. И Марата ты этим не вернёшь!

Она закрыла лицо руками и заплакала — беспомощно, по-детски всхлипывая и вздрагивая всем телом.

— Мне так его не хватает… — прорыдала она. — Так не хватает, ты даже не представляешь!

Андрей осторожно поставил бутылку на стол и шагнул к Лане, чтобы стиснуть её в объятиях.

— Я представляю, — прошептал он, прижимая её лицо к своей груди. — Поверь мне, я очень хорошо это представляю. И мне… мне тоже очень его не хватает, правда.

Лана замотала головой, вымочив его рубашку своими слезами.

— Я не могу больше думать ни о чём другом, понимаешь? Мне всё время кажется, что вот-вот откроется дверь, и он войдёт. Меня постоянно тянет ему позвонить, услышать его голос… Я просто не думала, что это будет так тяжело. Даже когда умер мой муж, я так сильно не убивалась, — она расхохоталась истеричным болезненным смехом. — Я — сука, да?

— Никакая ты не сука, — он продолжал баюкать её у себя на груди. — Ты просто очень сильно любила Маратика, вот и всё.

— Любила… — согласилась она. — И… что же мне теперь делать?

— Жить, — просто ответил Андрей.

Она снова отчаянно замотала головой.

— Это не жизнь, а жалкое подобие! Никто и никогда не сможет мне его заменить… Я не хочу так жить. Не смогу! И не буду!

— Сможешь и будешь, — он успокаивающе погладил Лану по рассыпавшимся по плечам и спине светлым волосам, чувствуя себя сейчас намного старше, чем она.

— Ради чего, Андрей? Ради кого?! — выкрикнула Пятанова.

— Ну уж не ради меня, конечно, — усмехнулся он. — Живи ради себя самой. Ты у себя одна.

Лана дотянулась до бутылки и снова приложилась к горлышку, но Андрей опять отнял её.

— Алкоголь уж точно не выход, — покачал он головой.

— А что — выход? Выхода просто нет, — Лана шмыгнула носом.

— Может, это звучит банально, но… пока ты его помнишь — он жив.

— Пока помню? — Лана криво ухмыльнулась. — А воспоминания смогут согревать меня ночами? Обнимать? Целовать? С воспоминаниями не потрахаешься! — снова заводясь, запальчиво выкрикнула она.

Наверное, кто-то другой мог бы прийти в шок от неприкрытого цинизма этих слов, но Андрей слишком хорошо знал Лану, чтобы понимать: она вовсе не сводила отношения с Маратиком к банальному сексу. Всё было гораздо тоньше…

— Ты права, — тихо сказал Андрей, — с воспоминаниями не потрахаешься.

В лице Ланы что-то дрогнуло.

— Прости, мой мальчик, — она погладила его по щеке. — Я знаю, что тебе тоже нелегко. Но твоя девушка хотя бы жива. Понимаешь? Ты знаешь, что если когда-нибудь очень сильно захочешь её увидеть — то, в принципе, сможешь это сделать. И приехать, и увидеть, и даже коснуться её. А я… я уже никогда этого не смогу, — её плечи беспомощно опустились. — Не смогу, хотя желаю этого больше всего на свете.

Она утёрла слёзы тыльной стороной ладони и, в последний раз прерывисто всхлипнув, опустилась в кресло. Андрей осторожно присел рядом.

— Так ты хочешь разорвать со мной контракт? — спокойно спросил он, понимая, что нет смысла ходить вокруг да около.

— Я… заплачу тебе, — быстро и сбивчиво заговорила Лана. — Это же я нарушила условия договора. Поверь мне, ты в накладе не останешься!

— Да перестань, — поморщился он. — При чём тут деньги?

— При том! — возмутилась Лана; ещё минуту назад рыдающая, сейчас она вновь овладела собой и заговорила убеждённым деловым тоном. — Нельзя быть таким бессребреником, Андрей! Тем более в шоу-бизнесе. Деньги решают всё! Песни, клипы, раскрутка, имидж… без бабла ты моментально утонешь. Поэтому первое, что ты сделаешь, когда мы официально прекратим сотрудничество — найдёшь себе нового продюсера.

Андрей попытался улыбнуться. Получилось так себе.

— Можно подумать, они все прямо в очередь выстроились, предлагая мне свои услуги.

— Как только узнают, что мы с тобой больше не работаем — поверь, тебя с руками оторвут. Ты лакомый кусочек, поэтому главное — не прогадать и выбрать лучший вариант.

Андрей расстроенно покачал головой.

— Не знаю, Лан. Честно говоря, как-то… не лежит у меня к этому душа. Вообще не могу представить своим продюсером никого, кроме тебя. Ты была единственной, кто поверил в меня, когда я был ещё мальчиком без имени.

Лана положила руку на плечо Андрею и серьёзно посмотрела ему в глаза.

— Зато сейчас ты — мальчик с именем, которое знает вся страна. И ты не имеешь права растерять всё это. Ты должен идти дальше — вперёд и вверх. Обещай, что сделаешь это! Только уже без меня.

Он накрыл её руку своей ладонью.

— Тогда и ты пообещай мне, что будешь жить. Не спиваться, не скатываться в депрессию, а просто — жить. Хотя бы ради памяти Маратика.

— Хорошо, Андрей, — кивнула Лана. — Я тебе обещаю.