46. Ника

Две тысячи девятый год

Он не видел Нику несколько лет.

Иногда Андрею казалось, что он совсем уже забыл её: не страдает, не тоскует, не ищет новых встреч… разве это любовь? Да, было, но прошло. Он исцелился от этой мучительной зависимости навсегда. Он может спокойно жить без неё, даже влюбляться в кого-то другого, чувствовать себя счастливым, в конце концов!

А потом — случайно мелькнувшее в толпе похожее лицо, такие же длинные волосы, аромат её духов, знакомая полуулыбка… и у него снова срывало крышу. До такой степени, что хотелось выть и грызть стены от тоски.

Околдовала она его, что ли? Приворожила? Ведьма… Но Андрей знал, что никакого приворота не было. Он сам захотел продолжить их знакомство, хотя всё было возможно завершить ещё в тот момент, когда он помог ей купить билет в Петербург. Можно было помахать Нике ручкой и забыть об этой мимолётной случайной встрече. Но… получилось так, как получилось.

В конце концов Андрей сдался, устав бороться с собой. В минуты обостряющейся тоски по Нике он стал тайком просматривал её страницы на Одноклассниках и ВКонтакте, чувствуя себя преступником, словно совершал что-то постыдное. Но, видимо, Ника не была особым фанатом соцсетей, потому что совсем не выкладывала там личных фото. Ну, или выкладывала, но с ограниченным доступом — только для друзей… а он, естественно, не мог послать ей запрос на добавление, потому что сидел с левого аккаунта под ником, состоящим из бессмысленного набора символов. Но однажды Андрей перешёл в профиль некоего Романа Шебекина, который как-то слишком нежно прокомментировал пост на её странице, и обнаружил у того в альбомах целую кучу совместных фото с Никой…

Поначалу, увидев её, такую ослепительно прекрасную, Андрей чуть не задохнулся, словно его ударили под дых. Затем первый шок прошёл, и он принялся с жадностью рассматривать любимое лицо, дотошно изучать каждый снимок, как будто пытался компенсировать время, проведённое без неё. Ника стала ещё красивее… а может, ему показалось так с голодухи. Но, чёрт возьми, какая же охрененная она была!

Он просмотрел и свадебные фото — все до единого. Стало быть, этот чувак был её мужем. Ничего особенного, парень как парень: нос картошкой, оттопыренные уши… И тут его шарахнуло воспоминанием — когда однокурсники Ники впервые увидели их с Андреем вдвоём, кто-то поинтересовался, как к этому отнёсся некий “Ромыч”. Ромыч! Не этот ли Шебекин?

Открытие почему-то неприятно царапнуло. Казалось бы, ну какая теперь разница, за кого Ника вышла замуж? Но мысль о том, что она вернулась к своему бывшему, была какой-то особенно болезненной и унизительной для него, Андрея.

На страницу “Ромыча” он больше не заходил, было слишком больно. Да и к Нике перестал заглядывать, понимая, что тем самым просто расковыривает старую рану. Тем более, в жизни и без того хватало проблем…

***

По истечении срока контракта с Салаховым Андрей так и не смог ни с кем сработаться. То ли планка после Пятановой у него стала слишком завышенной, то ли все эти продюсеры действительно не были профессионалами своего дела, а только карьера его стремительно катилась под откос. Журналисты больше не обрывали ему телефон с просьбами об интервью, телевизионщики не приглашали на съёмки, а песни его — одна за другой — постепенно исчезали из эфиров всех популярных радиостанций.

Грех жаловаться, выступления у него всё ещё были, так что с голоду Андрей не помирал. Но, понятное дело, он давно уже не собирал больших залов в Москве или Питере, всё больше работая по клубам… или ресторанам — на корпоративах. Иногда он даже выезжал на гастроли в провинцию, где выступал в домах культуры, рассчитанных максимум на пятьсот зрителей. Для этих целей ему не нужен был продюсер, с подобной несложной работой вполне справлялся концертный директор.

В общем, Андрей пока ещё кое-как держался на плаву, но больше не хватал звёзд с неба, понимая, что пик его популярности остался далеко позади. Поэтому, получив предложение выступить на корпоративе крупного строительного холдинга в Питере, он с радостью согласился — тем более, ему оплачивали и дорогу, и отель, да и за само выступление пообещали весьма щедрую сумму.

Во время этого сраного корпоратива Андрея не покидало ощущение чужого пристального взгляда. Казалось бы, чего тут странного — он певец, логично, что на него все смотрят и слушают, но это ощущение было иным… слишком пристрастным, даже назойливым. Андрей шарил глазами по залу, пока пел, пытаясь выяснить, кто это на него так навязчиво пялится, но не обнаружил никого подозрительного. Публика была весела и расслаблена, в меру пьяна, жевала тарталетки с икрой, подпевала и танцевала, и у Андрея не было ни малейшего повода нервничать. Но всё-таки он нервничал…

Интуиция его не подвела. Закончив петь, Андрей вежливо отказался от “продолжения банкета” за общим столом, послушно сфотографировался с руководством компании и откланялся. К счастью, ресторан находился на первом этаже отеля, в котором ему оплатили номер, так что хотя бы ехать куда-то посреди ночи не пришлось. Он уже шагнул в лифт и собирался нажать на кнопку своего этажа, как вдруг услышал, что знакомый до мурашек голос окликает его по имени:

— Андрей!

Он застыл. Пульс моментально ускорился, дыхание перехватило, колени задрожали. Только один человек в целом мире мог вызывать у него такую реакцию — Ника.

Да, это была она. Он увидел её снаружи, и в ту же секунду створки лифта начали закрываться. Андрей заторможенно наблюдал, как Ника исчезает за дверями, и внезапно испугался — до паники, до судорог — что больше никогда в жизни её не увидит. Ему даже на миг показалось, что это всего лишь плод его разгорячённого воображения. Он тут же изо всех сил вдавил кнопку открытия дверей, и створки вновь разъехались.

Ника стояла на том же самом месте и смотрела на него.

Андрей продолжал машинально жать на кнопку, не чувствуя, что палец уже онемел.

Ника шагнула внутрь и молча убрала его руку с панели управления.

— Какой у тебя этаж? — спросила она безэмоционально.

— Третий, — так же бесцветно отозвался он.

Ника нажала на нужную кнопку, и створки лифта снова закрылись, оставляя их вдвоём.