48. "Дарагой папа…"

Наши дни

Спал он нервно и беспокойно, то и дело вздрагивая и прислушиваясь — не хлопнула ли входная дверь. С Насти вполне сталось бы втихаря удрать в ночи после того, как он заснёт. Ну, а что — девчонка обижена, расстроена, мало ли, что взбредёт ей в голову…

В детстве Андрей смотрел старый, ещё чёрно-белый советский фильм “Ох уж эта Настя!” Сюжет он помнил уже весьма смутно, но думать о случившемся мог сейчас только такими словами: ох уж эта Настя! С ней никогда не расслабишься, потому что совершенно не знаешь, чего от неё можно ожидать. Вернее, как раз знаешь — чего угодно.

Дверь в свою комнату он специально не закрывал, поэтому утром его разбудил шум льющейся в ванной воды, а затем — привычная возня на кухне: свист чайника, звон посуды, негромкое хлопанье дверцы холодильника… Андрей незаметно перевёл дух — что ж, Настя как минимум собирается в школу, это уже хорошо. Может, она остыла за ночь и уже не так сильно злится на него, как вчера ночью?

Впрочем, он не рискнул показываться ей на глаза прямо с утра, малодушно решив подождать, когда она уйдёт. Быть может, к тому моменту, как Настя вернётся из школы, он придумает более-менее внятный план дальнейших действий. Как себя с ней вести, что говорить… Очередную стычку сейчас Андрей бы точно не выдержал.

Наконец Настя ушла, и в квартире наступила тишина.

Андрей поднялся с кровати и вышел на кухню. Он, конечно, не надеялся на то, что после вчерашнего девчонка как ни в чём не бывало приготовит для него завтрак, но всё-таки в глубине души чуть-чуть расстроился, когда обнаружил пустой стол. Спасибо хоть, посуду за собой помыла…

И тут вдруг его шарахнула дикая мысль: а что, если Настя просто усыпила его бдительность тем, что якобы собралась на учёбу? Вдруг она отправилась не в школу, а… да куда угодно, может быть, даже на вокзал, чтобы рвануть обратно в Питер? Ну а что, деньги на карманные расходы у неё есть, он время от времени подкидывал ей на карточку, уж на билет-то по-любому хватит…

Похолодев, Андрей рванулся в её комнату, чтобы проверить, что из вещей на месте.

На первый взгляд, всё выглядело как обычно и не вызывало подозрений: постель аккуратно заправлена, на спинке стула висит домашняя пижама, рюкзака с учебниками нет. А если она захватила рюкзак просто для отвода глаз? Открывая дверцу шкафа, Андрей мысленно костерил себя на чём свет стоит. Этак и в параноика недолго превратиться! Или в шизофреника?

Формы в шкафу не обнаружилось, и у него немного отлегло от сердца. Вряд ли Настя запланировала побег в своём школьном прикиде. Или специально усыпляла так его бдительность?

Андрей в сердцах сплюнул, поняв, что просто потихоньку сходит с ума. В конце концов, проблемы нужно решать по мере их появления. Пока что у него нет никаких оснований волноваться за Настю. А если что-то, не дай бог, пойдёт не так… что ж, вот тогда он и будет это разруливать.

Он присел на кровать и рассеянно покосился на плюшевого медведя. Настя обожает этого зверюгу, даже из Питера его с собой приволокла, так что, замыслив побег, вряд ли оставила бы его здесь. Или оставила бы?

— Прекрати! — строго приказал сам себе Андрей и хлопнул медведя по пузу, которое оказалось неожиданно твёрдым для плюшевой игрушки. Андрей с удивлением помял медведю живот и понял, что тот действительно достаточно тугой. Он взял медведя в руки и придирчиво ощупал со всех сторон. Лапы, голова и грудка у него были мягкими, как полагается. А живот… живот словно был набит чем-то жёстким и плотным.

Андрей зажёг светильник, потому что в комнате было ещё по-зимнему сумрачно, и внимательно осмотрел медведя в районе пуза. Разгадка нашлась довольно быстро: на стыке лап и живота он заметил шов, не машинную строчку, а обычный ручной шов, выполненный грубой коричневой ниткой. Получается, внутри этого медведя что-то… зашито?

Тайник, осенило вдруг Андрея. Хм, наверное, у каждой уважающей себя девчонки должен быть свой тайник, где она прячет самое тайное, самое сокровенное… Но что там может быть? Её личный дневник? Какие-то дорогие Настиному сердцу фотографии? Важные документы?

Ещё несколько минут Андрей играл с собой в гордость, уже прекрасно зная, что вскроет сейчас этот тайник и выяснит всё правду.

Да, это мерзко, как ни крути — так нагло и бесцеремонно вторгаться в личное пространство и секреты юной девушки, но… чёрт возьми, он так боялся, что Настя натворит что-нибудь непоправимое. Он должен был знать, что её гнетёт и что гложет. В конце концов, он как отец обязан был разобраться, что для неё на самом деле важно!

Проиграв борьбу с самим собой, Андрей вздохнул и отправился разыскивать маникюрные ножницы, чтобы аккуратно разрезать нитки и вспороть брюхо несчастному медведю.

***

…Ещё через десять минут он сидел на кровати, растерянно сжимая в руке плотную пачку бумаги. Точнее, не просто бумаги, а кипу исписанных от руки тетрадных листов, сложенных вчетверо и прижатых друг к другу. Пачка была перетянута цветной резинкой.

Стараясь не порвать её, Андрей осторожно высвободил листы — и они веером разлетелись по кровати.

Каждый из листков был тщательно пронумерован: год, месяц, число. Самый старый датировался две тысячи пятнадцатым годом — то есть, десятилетием назад. Чувствуя непонятное волнение, Андрей с трепетом развернул его и обнаружил письмо, написанное корявыми печатными буквами.

“ДАРАГОЙ ПАПА”, — начиналось оно.