Глава 12

Ноэль всегда считал, что неспособен ревновать. Никогда и ни к кому. Ревность – гнусное чувство, рожденное недоверием. Однако его прошило насквозь, когда он столкнулся с Чарли, носившейся по академии в поисках лекаря для бывшего жениха. Тот внезапно выяснил, что в студенческом общежитии нет горничных, подносящих пилюли, и папеньки, готового вызывать семейного доктора. С другой стороны, с этим неплохо справилась любимая девушка Ноэля… Усмирить взбунтовавшиеся эмоции и проглотить недовольство стоило больших усилий. Ноэль доверял Чарли полностью, а Чейсу – нет. Скоро Алекс разберется, что именно выпустил из рук, и попытается все вернуть: одобрение отца, поддержку семьи, отвергнутую невесту. Вечером после абсурдного представления в любительском театре, где было не столько весело, сколько стыдно наблюдать за мужиками в обтягивающем трико, Ноэль впервые за время знакомства с Чарли позволил себе немыслимый эгоизм. Он погасил обручальную нить на ее запястье. Северянину было глубоко наплевать, о чем подумал Чейс, когда обнаружил погашенную нить. Может, понял намек, что следует поторопиться, найти в себе силы и отпустить невесту? Казалось, он будет сидеть как собака на сене, но Алекс действительно отступил и развязал поводок, которым привязал к себе девушку Коэна. В этот день Ноэль почувствовал нечеловеческое облегчение. Теперь они с Чарли имели право на все: на любовь, на радость, на общие планы и устремления. Могли быть просто счастливыми… Но реальная жизнь, та самая, в которую они все постоянно врезались, как в стену, никогда не давала поблажек. Днем куратор Чи передал новое письмо от семейного поверенного из Норсента. Тот вежливо уточнил, получил ли маэтр Коэн предыдущее послание, ответа по-прежнему нет. Ноэль сложил письмо и поднялся из-за стола, оставив нетронутый обед. – Ты куда? – удивился Эйнар. – Надо написать поверенному, – объявил он друзьям. – Скажи профессору, что сегодня меня не будет на практике по высшей магии. – Не подумай, что я раздаю ценные советы, но тебе пора заканчивать с этими людьми, – вдруг совершенно серьезно высказался друг. – У них только-только разыгрался аппетит. – Знаю, – сухо отозвался Ноэль. Рэдмин промолчала и, потупившись, начала нервно размешивать в тарелке суп. – Коэн, – вмешался Валериан, в принципе глухой к чужим разговорам, – если ты не будешь есть, то я заберу твою порцию. Аппетит зверский! Не дождавшись разрешения, он принялся ловко переставлять тарелки на свой поднос, пока их не утащили домовики. На экскурсии в августе Чарли предупреждала, что замковые духи в Ос-Арэте исключительно шустрые, но не уточнила насколько. Коэн похлопал худого как каланча парня по плечу: – Ни в чем себе не отказывай, приятель. – Как можно быть таким прожорливым? – фыркнул Эйнар, наблюдая, как приятель заталкивает за щеку кусок мяса. – Стихия требует еды, – пробормотал Вал с набитым ртом. Он придерживался спорной теории, что магическая стихия становится сильнее, если за обедом закладывать в себя двойную порцию. Обычно становилось больше тела, а не магии, но народу нравилось объяснять любовь вкусно поесть желанием подрастить магический резерв. В полной тишине тесной общежитской комнаты Ноэль все-таки сорвал печать на конверте от поверенного и открыл письмо. Внутри лежал незаверенный чек на крупную сумму, ожидающий оттиска семейной печати Коэнов, отчет с расходами прошлого месяца и записка. Мастреса Родэ просила передать, что хочет приобрести дом в прибрежной провинции Ишим. Лекарь посоветовал ее дочери морской воздух. Поверенный вежливо и без оценочных комментариев спрашивал, нужно ли ему нанять консультанта по недвижимости… День, когда в дорого обставленный кабинет в доме Коэнов ворвалась женщина в черных одеждах, притащившая с собой худую девочку-подростка с траурной повязкой на правой руке, помнился так четко, словно встреча случилась не прошлым летом, а неделю назад. – Ты прислал мне это! – проговорила мать Рэкки Родэ, отказавшись от вежливого предложения присесть, и со злостью припечатала на край массивного стола конверт с чеком. – Как ты посмел прислать это в мой дом? – Мне сказали, что королевская канцелярия отказала вам в компенсации, – пояснил Ноэль. – Я готов ее выплатить. Они оба знали, что сумма в чеке превышала ту самую компенсацию, которую просила мать погибшего. – Ты думаешь, заплатив мне, смоешь с себя грех? – недобро усмехнулась она, не сводя с Ноэля ненавидящего взгляда. – Кое-что невозможно исправить деньгами, маэтр Коэн. Просто живи и помни, что ты убийца! А еще лучше сдохни с этим! Уходя, мать Рэкки Родэ хотела яростно хлопнуть дверью кабинета, но не позволили домовики. Духи-хранители старого особняка не выносили, когда портили хозяйское имущество. Она вернулась через неделю. С надменностью заявила, что семья Коэн действительно ей должна, и забрала чек. А в следующем месяце мастреса Родэ вновь появилась в элегантном кабинете особняка. И месяцем позже. Газеты полоскали имя единственного наследника Коэнов, а он выписывал чеки семье парня, пытавшегося ударить его боевым заклятьем посреди людной улицы… Ноэль заверил очередной чек и распорядился не заниматься покупкой дома, пока он не вернется в Норсент – в конечном итоге всему есть предел. От неприятного дела его отвлек стук в дверь. Не дождавшись разрешения, незваный гость опустил ручку. – Привет? – В комнату заглянула Чарли. – Ты занят? Он поймал себя на том, что улыбается, и покачал головой, предлагая ей заходить. Можно не стучаться и без спроса. Ноэль был просто рад видеть любимую девушку, ведь в комнате с ее приходом как будто стало светлее. Заключить Чарли в объятия и вдохнуть тонкий аромат, пожалуй, было лучшим, что случилось с ним за сегодняшний день. – У меня только занятия закончились, – пояснила она, ловко поймав за лямку соскочивший с плеча распухший от учебников портфель. – Чем занимаешься? – Неприятными делами. – Он забрал увесистый портфель и пристроил его на стул. – Значит, настроение у тебя не очень… Как и в прошлый раз, Чарли с любопытством рассматривала почти пустую комнату и растирала ладони, словно замерзла. Она выглядела человеком, принесшим дурную весть… – Что случилось? – прямо спросил Ноэль, не понимая, почему она мнется. – Я сказала родителям, что обручальные нити развязаны, – пояснила Чарли, стараясь на него не смотреть. – Как они отреагировали? – внимательно наблюдая за ней, уточнил Ноэль. – Сдержанно. – Она потерла переносицу и глубоко вздохнула. – Боже, зачем я тебе вру? Папа просто промолчал, мама ответила в своей уникальной манере. Она отправила мне приглашения на премьеру в королевский театр. – Ты ведь любишь театр, – напомнил Ноэль. – Мужчины в белых трико, танцы историков. Королевский театр наверняка похуже местного будет, но заодно талант артистов сравнишь. – Приглашение на мое имя и Алекса Чейса, – серьезным тоном пояснила Чарли. – В следующую среду мы должны вместе быть в Но-Ирэ. Ноэль осознал, что не может сказать ничего, что не содержало бы отборной брани. Один тесный экипаж, длинная дорога, театральная ложа на двоих. Сплошная романтика. Чарли еще никуда не уехала, а ему уже хотелось свернуть Чейсу шею. Заранее. Но странно отправляться на тот свет из-за неуемного желания родителей с обеих сторон свести отпрысков обратно. Помолвка означала не только договор о браке, но и финансовые обязательства между семьями. – Вдвоем с Чейсом? – наконец вкрадчиво переспросил он. – Приглашения от его величества, – вдруг принялась оправдываться она. – Как понимаешь, я не могу отказаться от поездки. – Хорошо, – кивнул он, заставив себя проглотить раздражение. – Не обижаешься? – осторожно спросила Чарли. – Ты ведь не обижаешься на дождь, если он срывает планы, – попытался отшутиться Ноэль. – Вообще-то, я обижаюсь. Знаю, что это глупо, но обычно неимоверно бесит, – вдруг призналась она, с трудом сдерживая улыбку. – Ты обедала? – спросил Ноэль, стараясь закрыть неприятную тему. – Нет еще. – Она подошла к столу, небрежно сдвинула бумаги, не позволив себе посмотреть в них, и полезла в портфель. – На самом деле я увидела в столовой Эйнара. Он сказал, что ты в общежитии, а твой обед доедает Валериан. К слову, он выглядел крайне довольным. – Эйнар? – Да оба! Выглядели сытыми и довольными. Явно не занимались неприятными делами. Чарли говорила и шустро доставала из портфеля ящички, в которые в столовой упаковывали еду навынос. Встряхивала их, потому как стояли они боком и нахально теснили весьма скудный набор книг. Впрочем, ни для кого не было секретом, что неидеальная Шарлотта Тэйр особым рвением к учебе не страдала. – Ой, – пробормотала она, – кажется, соусом залила словарь. Поверх неровной башни тонкостенных деревянных коробочек лег слегка вымазанный в каком-то соусе словарь по королевскому диалекту. Чарли вытащила из кармана облегающих брюк батистовый платок и без особого трепета перед дорогим полотном вытерла обложку на книге. Смотреть на нее без улыбки было невозможно. Даже сейчас, просто размазывая соус по кожаному переплету, она оставалась принцессой с идеальной осанкой, а в каждом движении сквозила грация. – Я взяла на свой вкус, – пояснила Чарли, повернувшись к нему. – Надеюсь, что ты уже привык к кориандру, потому что в мясо домовики все равно насыпали зелени… – Принцесса, – позвал Ноэль. – Что? – как будто испугалась она. – Ненавидишь кориандр? – Люблю. – Отлично! – Тебя, – добавил он. Чарли замерла. Обеспокоенная складка меж бровей разгладилась, голубые глаза заблестели. На мягких, красивых губах расцвела улыбка, и казалось, что принцесса начала светиться изнутри. – Скажи еще раз, – попросила она. – Хочу снова услышать. Ноэль приблизился к ней, склонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и повторил: – Я люблю тебя, Чарли Тэйр. Он поцеловал ее коротким, нежным поцелуем. Чарли прикусила нижнюю губу, отчего целоваться захотелось не коротко и не нежно, а по-взрослому. И свербящее раздражение от новости о театре окончательно растаяло. – И я люблю тебя, Ноэль Коэн, – выдохнула она. – Но умоляю, сделай вид, что тебе понравился обед. Иначе словарь по королевскому диалекту пострадал зазря. Через некоторое время с едой было покончено, коробки отправились в мусорный короб на этаже. За окном стремительно стемнело. Ноэль изобразил из себя крайне приличного парня, не позволяющего себе ни одной неприличной фантазии, и предложил проводить Чарли до пансиона. – А можно позаниматься здесь? – с самым невинным видом спросила она. – Я должна сдать перевод с королевского диалекта. Какой смысл страдать со словарем, если мой парень – носитель языка? Решимость оставаться приличным подозрительно быстро таяла. – Конечно, – выдохнул он, краем сознания понимая, что обрекает себя на персональное чистилище. С умным видом Чарли разложила на столе книгу, сверилась с записями в блокноте и раскрыла нужную страницу. Ноэль предложил ей самостоятельно перевести столько, сколько удастся, и заработал недовольный взгляд. Правильное репетиторство на этом занятии, видимо, не подразумевалось. – Иначе ты никогда не выучишь диалект, – развел он руками. – Ты прав, – вздохнула она и хмуро посмотрела на текст. – Королевский диалект стоит выучить, хотя бы потому что на нем говоришь ты. Подложив под спину подушку, Ноэль полулежал на кровати, читал учебник по высшей магии и украдкой посматривал на корпящую над переводом принцессу. Следить за ней по-прежнему было одним из любимых его развлечений. Она морщила нос, тяжело вздыхала и ковырялась в словаре, изредка цедя неразборчивые ругательства. – Не могу понять, как перевести, – не оборачиваясь, пожаловалась Чарли. Коэн поднялся и, приблизившись, склонился над столом. – Вот здесь. – Она указала пальцем на строчку. – Не понимаю, что это значит. Текст, как в насмешку, оказался про театр. – Это устойчивое выражение. Для удобства Ноэль обнял Чарли со спины, забрал из ее руки самописное перо и начал быстро писать перевод на замаранном исправлениями листе. Грязи она навела много, но почерк при этом оставался идеальным, а строчки – ровными, словно написанными по линейке. – Теперь разобралась? – спросил Ноэль, покончив с объяснениями. – А? – словно вышла из транса она. – Чарли, – с улыбкой спросил Коэн, – ты меня слушала? Та подняла голову и туманным взглядом посмотрела на его губы. – Слушала, безусловно, но ни слова не слышала… Пауза показалась тягуче-сладкой. Было очевидно, что урок королевского диалекта закончен. Они одновременно потянулись друг к другу и через секунду страстно целовались. Подчиняясь магическому приказу мага света, лампа начала постепенно гаснуть. Комнату накрывал полумрак. Они ловко поменялись местами. Чарли сидела на коленях Ноэля и наверняка ощущала недвусмысленное доказательство, как сильно он желал заняться с ней любовью. Без колебаний он вытянул из-за пояса ее узких брюк край блузки и провел ладонями по обнаженной спине. Чарли выгнулась в пояснице, прижавшись еще теснее. И ровно в тот момент, когда его ладонь накрыла спрятанную под нежным кружевом девичью грудь, дверь приоткрылась. – Проклятье! – воскликнули на диалекте голосом Рэдмин Агнар. Чарли отпрянула с такой проворностью, словно на них плеснули кипятком. Вскочила на ноги и неловко толкнула стол. На пол посыпались бумаги. Отвернувшись, она судорожно начала заправлять измятую блузку за пояс брюк. Ноэлю в принципе не стоило подниматься со стула и демонстрировать миру, что он нормальный парень, который просто хочет свою девушку. – Думал, что дверь заперта, – проговорил он и растер лицо ладонями. Впрочем, легче все равно не стало. – Прости за это. – Я тоже не подумала о двери. Не привыкла, что кто-то может войти без стука, – проговорила она, пытаясь пригладить растрепанные волосы. – Проводишь меня в пансион? – Конечно, – вздохнул Коэн. Шарлотта Тэйр и не подумала прятать отношения с Ноэлем в тесной общежитской комнате. С надменностью истинной аристократки швырнула правду в лицо Ос-Арэту и, видимо, собственным родителям. Не стеснялась появляться с северянином в людных местах и открыто следила за его тренировками с высоты балкона в атлетическом зале. Вместе с кудрявой соседкой по пансиону, воплощением наивности и невинности, не раз подсаживалась к парням из Норсента в столовой. После тройного свидания Зои неожиданно нашла общий язык с циником Эйнаром. Ноэль не очень тонко намекнул лучшему другу, что сломает ему челюсть, если он совратит приятельницу Чарли, на что тот заявил, мол, не имеет привычки портить забавных малышек. И всю неделю до поездки в Но-Ирэ, довлеющей и отравляющей атмосферу, они постоянно сталкивались с Чейсом. С каждым днем того больше перекашивало. Пятничным вечером, когда студенты по большей части разъезжались по домам и Ос-Арэт пустел, Коэн столкнулся с Алексом нос к носу на лестнице, ведущей ко второму ярусу читального зала. Чейс походил на черную дыру. Он бросил мрачный взгляд и, играя желваками, молча прошел мимо. Книжные шкафы поглощали звуки, но в глухой тишине были слышны истеричные рыдания. В узком проходе между стеллажами Ноэль заметил рыдающую Елену Эридан. Она посмотрела на него заплаканными глазами и начала судорожно переставлять книги на полках, словно работала, а не выясняла отношения со своим бывшим парнем. Теперь точно бывшим. Как и предсказывал Ноэль, большая любовь, начавшаяся красиво, как в книжках для девушек, закончилась разочарованными слезами в темном закутке. За день до отъезда он пораньше закончил тренировку, чтобы отвезти Чарли на ужин в какую-нибудь симпатичную едальню в городе. В пустой раздевалке был Чейс. В гробовом молчании Коэн подошел к своему шкафчику и, открыв дверцу, стянул верх спортивной формы. – Просто для информации, Коэн, мы все еще с ней обручены, – вдруг раздалось в тишине. Ноэлю показалось, что Алекс не просто сказал вслух откровенную чушь, а ударил его куда-то в район правой почки. По крайней мере, заныло именно там. Он не позволил себе обернуться, иначе был риск разбить придурку лицо. – Обручальные нити ничего не значат, – вновь заговорил тот. – Просто дурацкий символ, потому что Шарлотта так хотела. – Что на этот счет думает твоя девушка? – сухо спросил Ноэль, складывая одежду в заплечную сумку. – Спросил бы ее мнение, будь у меня девушка. – Понятно, – пробормотал Ноэль, стараясь сохранять хладнокровие, и надел свитер. – Договор о браке никто не разрывал, – продолжил рассуждать Чейс. – В конечном итоге, Коэн, ты вернешься в свой Норсент, а мы поженимся. Не сдержавшись, северянин с такой силой громыхнул дверцей, что та едва не покосилась. Он развернулся. Оказалось, что все это время Алекс говорил с его затылком, уперев руки в бока. – Другими словами, ты меня вежливо просишь освободить тебе место? – тихо спросил Ноэль. – Рядом с моей Чарли? – Твоя Чарли по-прежнему моя будущая жена. И я планирую ее вернуть. – То есть в тайную любовь до гроба ты уже наигрался? – процедил он. – Насколько я знаю, твои грехи, Коэн, не сравнятся с моими. Пятно на твоей биографии не смоешь ни одним бытовым заклятьем. – Позволь тебе сказать одну вещь, Чейс. Искренне советую меня услышать. – Ноэль приблизился к противнику, и их разделило жалкое расстояние полушага. – Мне наплевать, что ты насочинял в своих фантазиях. Но если после вашей поездки Чарли хотя бы намекнет, что ты ее чем-то обидел, то я поставлю второе пятно на своей биографии. У Чейса дернулся уголок рта. От безобразной драки их отделяло… Да в принципе ничего не отделяло: ни здравый смысл, ни риск огрести неприятности. Но дверь отворилась. В раздевалку ввалилась толпа распаренных парней. Увидев их двоих, замерших на расстоянии полушага, все остановились. Разговоры мигом смолкли. – Заходите, – кивнул Ноэль и, подхватив с лавки заплечную сумку, вышел. На ужин они с Чарли не выбрались. Она тонко почувствовала его озверелое настроение и предложила позаниматься в библиотеке. Совершенно по-идиотски они весь вечер читали книжки. Ноэль пытался искать умные мысли в «Воинах света». Эта книга обычно мастерски объясняла, как в самой паршивой ситуации не изменять искусству сдержанности. Утром Чарли уехала. Коэн пережил это событие достойно, ничего и никого не сломал даже мысленно, а в середине ночи она появилась в общежитии… Одетая во что-то элегантное, на высоких каблуках, почти на себя не похожая, его принцесса куталась в куцее меховое одеяние и выглядела абсолютно потерянной. После секундной заминки она бросилась к Ноэлю на шею, прижалась всем телом, ледяная, как бесконечная зима за окном. – Скажи, Чарли… – Он с трудом заставил себя говорить, но голос все равно подводил, – этот парень тебя обидел? – Нет, – соврала она.