Глава 13

Бледный свет раннего утра заполнял комнату, и в воздухе словно плавала сизая дымка. Чарли крепко спала, тесно прижавшись к Ноэлю. Огромное, как вселенная, чувство разрывало его изнутри. В нем смешались нежность, удивление и желание оберегать. Он никогда не думал, что оказаться первым мужчиной у девушки, перевернувшей его сознание, будет настолько важным. И ценным. Ошеломительно… Ноэль осторожно освободился от ее рук и попытался встать. Она цеплялась за него даже во сне, как беззащитный котенок, и не хотела выпускать из кровати. Да он и сам едва справлялся с соблазном остаться в теплом коконе одеяла, продлить неземное ощущение, будто они одни в безбрежном космосе, но надо было хотя бы доставить ей вещи из пансиона. Не пойдет же она через весь Ос-Арэт в его одежде или в вечернем платье. Когда доставили одежду, общежитие давно пробудилось. Народ разошелся по занятиям, и вновь воцарилась неземная тишина. Чарли по-прежнему спала. Завтрак в столовой стремительно приближался к завершению. Ноэль чиркнул быструю записку, чтобы она не волновалась, и вышел за кофе. В холле он увидел Чейса. Одетый в измятый костюм, похоже, вчерашний, перекошенный от ярости он влетел в открытые замковыми духами двери. Под статуей первого ректора по-прежнему запрещалось устраивать потасовки, но парни сошлись. – Хорошо повеселился, варвар? – еще успел по дороге рявкнуть Чейс. Ноэль ударил, не задумываясь ни секунды. Голова у противника мотнулась, из носа немедленно брызнула кровь. Северянин схватил противника за лацканы пиджака, не давая ему опрокинуться, и с такой силой дернул к себе, что затрещала ткань. Недолго думая, Чейс вцепился в свитер Коэна, рванув ворот. – Как ты позволил ей одной среди ночи уехать в Ос-Арэт? – процедил Ноэль сквозь зубы, не сводя яростного взгляда с разбитого лица. – Зато ты неплохо ее согрел, да? – с кривой ухмылкой, не обращая внимания на кровь, выплюнул Алекс. И вновь вокруг них собралась толпа, с придыханием ожидающая драки. Откуда появился куратор Чи, оставалось загадкой – Ноэль не особо замечал, что происходило вокруг. Может, вызвали на помощь или проходил мимо, но вдруг наткнулся на подопечного, избивающего сына председателя попечительского совета. Снова. – Расцепитесь, вы, двое! – прорычал он, с силой пытаясь разнять тяжело дышавших парней, но кулаки тех словно окостенели. Парни вцепились друг в друга намертво, как две бойцовые химеры. – Хотите оба вылететь из академии? Если нет, то выясняйте отношения на арене. – Дуэль? – широко улыбнулся Алекс. – Мне нравится. Я хочу дуэль, иначе никогда не отмоюсь от северной грязи. – А я и забыл, как ты любишь фееричные представления, королева драмы, – презрительно усмехнулся Ноэль и с силой его оттолкнул. Было очевидно, что своими ногами с арены уйдет из них только один. И это будет не Чейс. Щадить этого внезапно проснувшегося женишка, подавшего голос со дна, северянин не собирался. – Ноэль, – кажется, впервые с момента знакомства примчавшийся Эйнар назвал его по имени, – главное – не покалечь! Тебе не простят. – Вряд ли, – сухо отозвался Коэн. – Тогда хотя бы не прикончи, – сдался тот. – Да что ты такое говоришь?! – вскричала Рэдмин, после неловкого появления в комнате умело избегавшая друзей. – Коэн, прекрати сходить с ума! Что я должна сделать, чтобы ты очнулся наконец? Позвать твою аристократку? Может, она тебя вразумит! Ноэль резко повернулся к девушке и сильно сжал ее руку чуть повыше локтя, отчего она испуганно ойкнула. – Послушай, Рэдмин Агнар, очень внимательно, – проговорил он, но она морщилась от боли и пыталась вырваться. – Посмотри на меня! Не смей идти за Чарли. Я не желаю, чтобы ее имя потом полоскали. Ноэль разжал пальцы, позволяя ей отступить. – Ты не замечаешь, Коэн? Ситуация повторяется… – вспыхнув от гнева, со злостью прошипела она. – Я помню, чем это закончилось в прошлый раз, а еще лучше помню, с чего началось! Новость о дуэли разлетелась по замку со скоростью света. Все знали, что противники откровенно друг друга не выносят. Народ считал, что ненависть началась с идиотского турнира. Да и до Ноэля доходило мнение, что он крутит роман с той самой Тэйр, чтобы досадить любимчику Ос-Арэта. Иначе с чего бы ему западать на первостатейную стерву? Они ждали фееричного поединка, и когда соперники взяли в руки мечи, а не тренировочные шесты, толпа словно обезумела. Вопли погасил развернувшийся купол. – Бой, – уронил Чи. Чейс кинулся первым. Они били и нападали, применяли боевые заклятья, за многие из которых в приличном турнире давно получили бы пинок под зад. Сейчас их никто не останавливал. После атаки они расходились, примерялись и снова бились. От мощных ударов от мечей сыпались искры. Агрессивная магия на грани разрешенного электризовала воздух. Ноэль мастерски отразил яростное заклятье. Не задумываясь, отправил удар, способный лишить противника сознания. Ослепительная вспышка, словно внутри защитного кокона, на секунду наполнила пространство. Когда она погасла, оставив после себя клубы дыма, Коэн осознал, что нахлынули крики толпы. Защитная сеть лопнула от мощной магии… – Лекаря! – заорал кто-то. – В девушку попало заклятье! У Ноэля похолодела кровь. – Здесь Шарлотта Тэйр! – выкрикнул незнакомый голос. Сознание помутилось. Он выпустил меч и рванул к арке. Толпа и не думала расступаться, пришлось толкаться локтями. Чарли без сознания лежала на каменном полу, белая как полотно. Трясущейся рукой Ноэль пытался мягко хлопать ее по ледяным щекам, но тщетно. Его Чарли, неспособная защититься даже от слабой магии, сейчас была не с ним. Академический лекарь сказал, что надо ждать. Просто ждать, когда она вернется в сознание. Ноэль не отходил от постели Чарли, но она не очнулась ни через час, ни к вечеру, ни ночью. В длинной узкой палате лазарета с двумя рядами пустых коек пахло острым ментолом и целительской магией. Ноэль сидел на стуле возле узкой кровати и прислушивался к дыханию любимой девушки. Было страшно до оцепенения. Казалось, что следующий вздох не последует. На груди, под одеждой Чарли отпечатался знак разящего заклятья света. Хотел бы Ноэль, чтобы этот след был именно на его теле. Этот фигурный ожог был второй самой страшной вещью, какую он видел в своей жизни. Первая – отражение в черной морской воде ненасытного пламени, сжигающего горящую вместе с его семьей шхуну. Следующий день, невразумительный в своей беспросветной серости, он запомнил смутно. Чи объявил, что завтра собирают попечительский совет для разбирательства. Ноэлю грозила высылка в Норсент. Откровенно сказать, ему было без разницы, что случится потом. Он просто хотел, чтобы Чарли открыла глаза. Коэн поднялся в общежитие привести себя в порядок и наконец переодеться. Вернувшись, услышал из коридора женские голоса. Кровь застучала в висках. Он ворвался в палату, надеясь, что принцесса вернулась. Возле ее кровати стояли Зои с подружкой из пансиона. Они резко оглянулись и зашептали: – Мы будем потише! Чарли по-прежнему спала… Утром третьего дня Ноэль надел сшитый на заказ у дорогого портного строгий костюм. Когда собирался в Шай-Эр, не видел смысла тащить дорогие вещи, но дед разворчался и, помнится, пристукнул тростью. По дороге на разбирательство Коэн поймал свое отражение в зеркале холла. Из отражения на него смотрел вовсе не варвар, а наследник древней династии, бесстрастный и абсолютно закрытый. Тот самый, которого ненавидел Норсент. В шикарном ректорском кабинете за длинным столом уже собрался попечительский совет. Алекс Чейс был на месте. Нос ему подлечили, фингал под глазом тоже по мере сил убрали, но вид у соперника был чуток потрепанный. Он притащился в кабинет в компании отца. Энтон Чейс, главный вдохновитель программы обмена студентами, с непроницаемым видом сидел в кожаном кресле. Удивительно, как не занял ректорское место. Казалось, он чувствовал себя хозяином всего: положения, кабинета и, возможно, Ос-Арэта. Рядом с ним, почти неслышно постукивая по полированной крышке стола ухоженными пальчиками, появления второго виновника торжества дожидалась холеная светловолосая женщина. Лилию Тэйр он узнал мгновенно, хотя ни разу не видел, по знакомым тонким чертам. Она казалась старшей сестрой Чарли, а не матерью. Иронично, что она предпочла первым явиться на разбирательство в ректорский кабинет, а не к собственной дочери в лазарет. Был здесь и декан Киар Ренсвод. Чи тоже пригласили, но присесть, видимо, не предложили. Куратор северных студентов стоял в углу, как на паперти, честное слово. Оставалось только руку протянуть. Впрочем, в паршивой ситуации его, похоже, этот факт волновал меньше всего. Ноэль поздоровался со всеми. – Проходите, господин Коэн. – Ректор сделал приглашающий жест рукой, предлагая встать рядом с Чейсом-младшим. – Вы опоздали. – Я пришел вовремя, – спокойно ответил он, не позволяя себя с порога унижать. – Но вы правы, стоило быть заранее. Прямолинейность северянина, прямо сказать, не понравилась попечительскому совету, из которого он знал только Чейса-старшего. Наверное, следовало прикусить язык и опустить голову, но Ноэль понимал, что его все равно выставят в Норсент. Он просто хотел, чтобы решение наконец огласили и позволили ему вернуться в лазарет к Чарли. – Молодые люди, дуэли в Ос-Арэте не запрещены, но из-за вашей безответственной, стихийной схватки пострадал человек, – начал ректор. – После двухдневных разбирательств мы выяснили, что защитную сеть разорвало от силы боевой магии. И это было ваше заклятье, господин Коэн. Вы перестарались. Мы понимаем, что случившееся с госпожой Тэйр – неудачное стечение обстоятельств. Несчастный случай, однако… Внезапно в кабинет с оголтелым видом ворвалась Елена Эридан. Никто не ждал ее появления, но она влетела и замерла на пороге, словно не верила, что действительно посмела вмешаться в разбирательство. Прерванный на полуслове ректор недовольно изогнул брови. – Это была я! – выпалила Елена в воцарившейся тишине. – Из-за меня пострадала Шарлотта Тэйр! – О чем вы толкуете, госпожа Эридан? – перебил ее опешивший от неожиданного поворота глава академии. – Это я с помощью заклятья пыталась сделать прореху в магической сети. Щит истончился, и его пробило от сильной магии! Только, пожалуйста, не наказывайте Алекса. Он правда ни при чем. Виновата только я! Хищное торжество, неприкрыто вспыхнувшее в глазах Энтона Чейса, можно было ощутить едва ли не физически. В одно мгновение у него появилась возможность избавиться сразу от двух препятствий, стоящих на пути его сына к светлому будущему и теплому месту в королевском дворце. Они были беспощадны. Елену исключили из академии раньше, чем она успела опомниться. Зато ее бывший парень вышел сухим из воды. Отстранение от занятий – это, в принципе, не наказание. Северянину Энтон Чейс вручил бумагу из королевской канцелярии. Решением его величества маэтр Ноэль Коэн до следующей пятницы был обязан покинуть Шай-Эр без права возвращения. Дорогу в королевство ему закрыли пожизненно. – Никто не спорит, что это несчастный случай, – проговорил Чейс. – Но еще нам известно, чем именно закончился первый несчастный случай с вашим непосредственным участием, господин Коэн. Уголок рта Чейса-старшего дернулся в затаенной усмешке. Как-то мелко для человека его масштаба испытывать злорадство. Из кабинета они трое выходили в гробовом молчании. Ноэль стянул с плеч пиджак и направился к выходу из ректорской приемной. – Ноэль! – вдруг остановила его Елена, заставив оглянуться. Она выглядела раздавленной. – Мне правда очень-очень жаль. Я ужасно оступилась! – Да наплевать, – бросил он, окинув их с Чейсом ледяным взглядом. В лазарете творился настоящий переполох. Лекари носились по коридорам, словно где-то случился пожар и его никак не удавалось потушить. В палате Чарли внезапно обнаружился десяток совершенно незнакомых людей. – Что происходит? – Ноэль остановил в коридоре одну из сестер милосердия. – Шарлотту Тэйр перевозят из академии, – пояснила та. Он почувствовал, как поменялся в лице. – Куда? – Мою дочь перевозят в поместье Чейсов, господин Коэн, – прозвучал мягкий голос Лилии Тэйр за спиной. – Под чуткий присмотр семейного лекаря. Ноэль обернулся. Мать Чарли с идеально ровной спиной приближалась к нему. Она остановилась в паре шагов. Несмотря на туфли с каблуками, совершенно неуместные снежной зимой, она оказалась ниже рослого северянина и подняла голову. – Кажется, я начинаю понимать, почему она в вас влюблена. Вы действительно красивый молодой мужчина, господин Коэн, – проговорила она, и сразу стало ясно, что вовсе не отвесила комплимент, а мастерски обесценила всепоглощающее чувство между ним и Чарли. – Хорошо, что вы здесь. Уделите мне десять минут. Удивительно, что эта женщина с ледяными глазами, словно смотрящими сквозь собеседника, обладала мягким, приятным голосом. Ни одной резкой ноты. Наверняка она не умела произносить бранные слова, только красивые, по-книжному благородные. Литературные. И этим чарующим литературным языком она расчетливо и безжалостно, как гвозди, вбила в Ноэля острую правду. – Я вряд ли добьюсь понимания от Шарлотты, поэтому говорю с вами, господин Коэн, – начала Лилия, когда они уединились в тесном пахнущем спиртовой настойкой кабинете главного лекаря. – Вы должны оставить ее. – Простите? – У Ноэля вырвался смешок. – Полагаю, я достаточно взрослый, чтобы решить, как мне поступать. – Да, а вы еще и богаты, поэтому не боитесь противоречить или высказывать свое мнение, – согласилась она. – Но речь сейчас идет не о вас, господин Коэн, а о будущем моей дочери. Вас изгнали из Шай-Эра, и Шарлотта непременно поедет за вами. Ради вас она развязала обручальную нить, как бы это нелепо ни звучало. – Давайте будем честны, госпожа Тэйр, – сухо предложил он. – Ваша дочь развязала обручальную нить, потому что Александр Чейс два года вытирал о нее ноги, а в конечном итоге завел отношения на стороне. Вы все отчего-то считаете, что Чарли ведомая. Поверьте, это не так. Она умеет принимать решения и, главное, следует им. – Вы абсолютно не знаете мою дочь. – Ошибаетесь. Более того, у меня есть подозрение, что я знаю вашу дочь гораздо лучше ее родителей. Они на секунду встретились глазами. Возле уголка идеально накрашенных губ Лилии появилась складочка недовольства. Пожалуй, эта крошечная морщинка являлась единственным проявлением истинных эмоций, которое она себе позволила. – Другими словами, вы непременно позовете ее в Норсент? – Безусловно, – кивнул он. – Как только Шарлотта захочет, я женюсь на ней. – Что за дивный это будет союз! – Лилия одарила его сдержанной улыбкой, никак не затронувшей глаза. – Беглая, бесталанная дочь шай-эрского дипломата в обществе, где магия возведена в абсолют, и наследник угасшего рода, которого все считают преступником. Она словно выплеснула на Ноэля ушат ледяной воды. Каждое слово попадало в цель, каждый звук врезался в сознание. – Вы захлопываете перед Чарли дверь в идеальное будущее. В Шай-Эре она будет блистать. Влиятельная, красивая, утонченная. Что ждет ее рядом с вами? Подумайте хорошо, Ноэль. Наверняка вы умный молодой мужчина. Здесь ей никогда не простят побег к северянам, но она навсегда останется чужой в Норсенте и превратится в изгоя. – Я смогу защитить Чарли, – проговорил он. – Да вы себя-то не смогли защитить и уехали в Шай-Эр, чтобы вас не лишили связи со стихией, – напомнила она. – В конечном итоге любовь угаснет. Чувства не бывают вечными, господин Коэн. И жизнь с вами сделает ее глубоко несчастной. Разве такого будущего вы хотите для девушки, в которую влюблены? Он промолчал и глубоко вздохнул. Пауза длилась и длилась, тяжелая, как ледяная глыба. Внутри болело. – Верю, что вы примете правильное решение, – закончила Лилия и прежде, чем выйти, даже ободряюще похлопала его по плечу. Из лазарета он выходил словно в трансе. Слова матери Чарли снова и снова прокручивались в голове. Легким движением руки она разрушила воздушные замки, которые он понастроил в своих фантазиях. Правда часто была неприглядной. Лучшее, что он мог сделать для Чарли, – широко открыть ей дверь в прекрасную жизнь. И эта жизнь была не с ним. – Коэн! – вернул его в реальность Эйнар. Ноэль не заметил, когда подошел друг, и почти удивленно обнаружил, что уже добрался до холла. – Чи сказал, что тебя высылают… – Не сейчас, Эйнар, – бросил он. – Давай все потом. Сейчас – ему предстояло принять правильное решение. В середине дня атлетические залы пустовали. Зимний прозрачный свет проникал сквозь узкие окна под потолком. В косых сизых лучах, не способных победить седые тени, плавала пыль. Пахло боевыми заклятьями и разочарованием. Гнев вспыхнул внезапно, оглушающий и лишающий рассудка. Ноэль выхватил из стойки тренировочный шест и, стараясь избавиться от свербящей боли, с яростным воплем ударил по стене. Брызнули комья побелки, шест с хрустом разломился пополам. Пространство погрузилось в гулкую тишину. В груди ныло. Отбросив обломок шеста, Ноэль прикрыл глаза и попытался выровнять тяжелое дыхание. Больше никаких разрушений: ни внешних, ни внутренних. Он сможет пережить очередной разрыв, но будет тихим. В этот раз – непременно.