Глава 59

Оракул

Ни одна физическая боль не сравнится с потерей родного человека. Режьте, бейте, толкайте — я всё равно поднимусь, перевяжу раны и обработаю синяки. Следы с тела уйдут, и не останется никакого напоминания о том, что было. Но троньте близких, лишите родных — и дыра, оставленная в сердце, никогда не затянется. Минуют года, столетия, пройдет жизнь, но память о человеке, которого вырывали из сердца, никогда не поблекнет.

Когда-то я думала, что потерять истинную пару — вот оно, величайшее горе. Ведь какая жизнь ждет того, кто лишился любви, предначертанной звёздами? Жалкая, серая, лишенная смысла.

Потом я думала, что нет ничего страшнее, чем потерять свое дитя. Маленького человечка, что соткан из кусочка твоего сердца и всего самого светлого. Ты дышишь, пока дышит он. Радуешься и печалишься вместе с ним. Ваши сердца бьются в унисон, потому что он и есть твоё сердце.

Всё вместе — это были такие ужасающие мысли, что порой мне не хотелось никого касаться. Ни своих родных, ни друзей. Закрыться где-то. Зарыться в самую глубокую нору и никогда не показываться на свет. Это была такая иллюзия, ведь если я ничего не вижу и ничему не становлюсь свидетелем, значит, этого не произошло. И, значит, никакой боли не будет.

— Жизнь моя, — Огиер снова показался на пороге моего кабинета, держа в руках цветы, которые я назвала своими любимыми. — Сегодня такая прелестная погода. Не хочешь пойти немного прогуляться?

Мой милый, добрый, ласковый Огиер, если бы ты только знал, что знаю я, то никогда бы не пришёл сюда. Ты бы попытался держаться от меня подальше с самого начала. Но ты не знаешь.

— Я не хочу, — мой голос едва ли узнаваем.

— Яника, — я слышу, как он переступает порог.

— Не надо, — опережая его дальнейшие шаги или слова. — Уходи. Я не хочу сейчас разговаривать.

Он медлит. Огиер прекрасный мужчина, самый лучший для меня. Люди доверяют ему и не сомневаются в советнике короля. Он отдаёт указания и правит от имени своего лучшего друга так же, как сделал бы это сам король. И Огиер никогда не отступает, если дело не касается меня. Мои указания исполняются, несмотря ни на что.

— Открой, пожалуйста, шторы на окнах, — просит Огиер перед тем, как уйти. — Нашей дочери полезен солнечный свет.

Моя ладонь опускается на подросший живот, а по щеке стекает одинокая слеза. Она одна, потому что до этого их было слишком много. До того момента, когда я увидела возможное будущее и не сумела от него отмахнуться.

— Прости, свет мой, — опускаю голову и смотрю на свой живот. — Прости, что привела тебя в этот мир.

Но, конечно же, хандра проходила рано или поздно. В особенности, если король посещал меня. Когда-то, ещё до знакомства с Огиером, мы с королём драконов были друзьями. Такими друзьями, о которых не стоит рассказывать. Нас — оракулов — не очень любят, но наш король всегда был немного себе на уме и никогда не стеснялся своих близких.

— Если я стану хорониться, то не появится ли от этого ещё больше сплетен и пересудов? — улыбался молодой и пока ещё не коронованный Нодар. — Лучше разобраться с проблемой здесь и сейчас, чем холить её и лелеять. Всё приходит в своё время, и главное — быть готовыми.

Нодар был силён, полон надежд и ждал тот миг, когда встретит свою истинную пару. Король не мог существовать без королевы. И ему, как и нам с Огиером, хотелось поскорее отыскать ту, на кого можно излить нерастраченные обожание и нежность. Ребячливый мальчишка, с глазами полными света, он оставался мудрым правителем, и даже смерть родителей не подкосила его. Я боялась, что моё известие станет тем, что собьёт его с ног.

— Это всё? — Нодар смотрит на меня пронзительными голубыми глазами с жёлтыми прожилками, как напоминание о его второй ипостаси.

Я только что рассказала ему о нескольких видениях будущего, которые и приковали меня к комнате. Он выслушал, ни разу не перебил, и только его взгляд словно забирался в саму душу.

— Ты слышал, что я сказала? — мой голос дрожит.

— Да, — Нодар кивает. — Это всё, или есть что добавить? Нет? — он видит, как я слегка мотаю головой. — В таком случае нам нужно идти.

Король поднимается со стула и в один шаг оказывается подле меня. Его хватка на моих руках крепкая, но мягкая.

— Идём, моей будущей крестнице следует много гулять, а не сидеть целыми днями в душной комнате, — Нодар улыбается. — Да и моей подруге тоже. Как же ты родишь для Огиера здоровую малышку, если сама заболеешь?

Он ведёт себя так, словно не услышал известие о своей скорой гибели. О своём падении и заточении. О том, как многие драконы падут и окажутся в плену безумца, который будет использовать их против простых людей. О том, что он и мы можем погибнуть, не оставив ничего после себя.

— Ты не понял? — мои пальцы впиваются в его кисть. — Ты не слышал, что я сказала? Мы все можем умереть! — я не могу справиться с паникой и потому кричу. — Моя дочь может умереть, — обхватываю второй рукой живот. — Ты потеряешь корону, трон и всё королевство. Ты…

— Я не позволю, чтобы с твоей дочерью что-то случилось, — Нодар обрывает мою истерику спокойным тоном. — Что бы ни случилось в будущем, твоя дочь будет жить. Я сделаю для этого все и даже больше. Понимаешь?

— А как же… — я киваю, но не перестаю думать. — Как же все остальные? Как же ты сам? Твоё королевство, люди, они…

— Придёт время, и мы разберёмся со всем, — обещает Нодар так же твердо. — Но пока оно не пришло, и ты не можешь заранее закапывать себя под слоем пыли в этой комнате. Что бы ты ни увидела, ты не имеешь право портить здоровье своему не родившемуся ребёнку и себе, — он улыбается. — Жизнь не заканчивается после того, что ты увидела. Она здесь и сейчас. Наслаждайся.

Наверное, тогда он отнесся к этому так спокойно, потому что знал о проценте сбывшихся предсказаний. Они не всегда были точны и полны. Порой ничего из показанного мне не происходило в реальности. Но, думаю, дело не в этом, а в том, что он уже был готов в тот момент. Как только увидел меня в том состоянии, начал готовиться и составлять план. Ибо его взгляд перед тем, как мы покинули комнату, нельзя было ни с чем перепутать. Взгляд человека, которому предстоит принять несколько непростых решений.

Я молилась. Долгих полтора года молилась, чтобы ничего не произошло. Чтобы в этот раз не сбылось. Даже во время родов не переставала шептать слова, которые должны были отвести беду от нашего порога. И пока моя дочь росла и училась держать голову, я смотрела на нее и умоляла Вселенную не подвергать нас таким серьёзным испытаниям. Не разлучать нас.

— Бери малышку и уходи, — Огиер влетел в дом, словно за ним гналась сама смерть. — Найди Нодара, — вложил он в мои руки свиток перемещения, который должен был доставить к тому, кого ищешь. — Он поможет вам.

— Идём с нами! — хватаю мужа за руку. — Он спасёт нас троих! Я попрошу его! Он не откажет! Вы ведь с ним друзья! — мои глаза полны слёз. — Ты не можешь бросить нас! Не сейчас!

— Прости, — Огиер прижимается к моему лбу своим и заглядывает в глаза. — Я не могу оставить лучшего друга и наше королевство.

Он едва успевает договорить, когда с улицы раздаётся хор голосов, которые скандируют знакомые слова, от которых мурашки бегут по коже. Огиер вырывает у меня свиток и сам активирует его, толкая меня в светящийся круг.

— Я люблю вас! — слышу крик любимого перед тем, как оказываюсь отрезана от него.

Дочь в моих руках начинает капризничать и ёрзать, но замолкает, стоит нам очутиться на поляне. Мои колени едва не подогнулись при виде людей и других существ, лежащих на земле. Я закрыла глаза дочери ладонью, чтобы она не видела последствий бойни. И Нодар стоит посреди всего этого ужаса с поникшей головой и глазами, полными отчаяния. Он оказался предан. Мы все были преданы.

— Медлить нельзя, — голос короля хрипит.

Я вижу несколько участков подпаленной одежды. Это обычная одежда для похода, а не для сражений драконов. Нападающие застали Нодара врасплох. Никто из нас не ожидал, что всё случится именно сегодня. Но беда не ждёт и не предупреждает. Она бьёт, не спрашивая.

— Нодар, — мой голос едва слышен. — Что теперь будет?

— Для вас — ничего.

Он, наконец, поворачивается ко мне, и я вижу несколько ран, которые кровоточат. Чем они были нанесены, если даже регенерация драконов не справляется? И что делать обычным драконам, если даже король смог противостоять врагам ценой собственной крови.

Я вижу, что Нодар устал. Мирный мужчина со светлыми идеалами и любовью к каждому из своих подданных, он не сторонник войны и жёстких мер. Убивать для него — это не праздник и не способ выпустить пар. Но ему приходится. И с каждой отнятой жизнью он словно лишается части души.

— Ты отправишься с малышкой в другой мир, — король приближается. — Там вы будете в безопасности, а когда всё закончится…

— Ты не оставишь меня одну в чужом мире, — обрываю друга. — И я никуда не пойду без собственного мужа. Это…

— Послушай! — его крик больше похож на драконий рык. — Не время пререкаться и торговаться. Ты отправишься в тот мир и спасёшь своё дитя. А потом…

А потом ничего не вышло. Мы не успели. Люди Барольда появились из тех же свитков, которым сам король научил своих магов. Там были не только люди, но и наги, которые всегда мечтали подвинуть драконов. Друзья, что хуже самых страшных врагов. Лицемеры и ублюдки. Нодар не смог бы справиться с ними в одиночку, и я сделала то, что обещала когда-то. Я спасла свою дочь.

Моё сердце разрывалось, когда я видела, как яркий проём проглатывает маленького ребёнка, оставленного возле какого-то дома. Она сидела на земле, мотала головой и громко плакала, а я заклинала Вселенную, чтобы мы снова смогли встретиться, и она простила меня. Хоть когда-нибудь.

…Вместо моей дочери через много лет появилась её взрослая внучка. Так сильно похожая на меня в молодости, что от этого становилось жутко. И теперь, спустя столько лет, я снова должна лишиться родного человека. Только сейчас я ничего не могла сделать. Не могла открыть портал и отправить её в лучший мир. И всё, что мне оставалось, это покорно смотреть и истекать внутри болью.

Я воссоединилась с частью своей семьи, чтобы снова её потерять.

Нодар ошибался. После плохого не всегда следует хорошее.