Глава 37. Черное солнце

Лагея:

Здесь холодно и одиноко, а мысли такие вязкие, что я едва успеваю поймать их за хвост. Кажется, что еще немного и я забуду даже то, как меня зовут, но при этом все равно узнаю голос, который зовет меня будто отовсюду сразу. Говорит мне “Вернись”, но я не знаю, куда вернуться. Не знаю даже, где я нахожусь.

Здесь темно, и как бы я не силилась, глаза не открываются. Чувства ускользают с каждой секундой, я будто растворяюсь в небытие, будто меня уже почти и нет, и тут в самое сердце приходится такой удар, что сгибаюсь пополам.

Бедна! Я чувствую боль. Тупую, не острую. Она проходит быстро, но я все еще хватаю губами воздух. Дышу! Я дышу!

Я жива!

В миг вспоминаю все, что со мной приключилось: предложение руки и сердца, стрела и, кажется, даже смерть. Но я здесь! Я чувствую, пусть и почти ничего не вижу — так тут темно. А “тут” это где?

Моментом оглядываюсь, но вижу лишь густой черный дым, вьющийся вокруг меня точно кокон, скрывая даже небо и землю. Что это?

Коснуться дыма не решаюсь, зато кладу руку себе на грудь. Запах железа бьет в нос. Холодная кровь липнет к пальцам, но под ней не чувствуется раны. Кожа гладкая, будто бы никакая стрела меня не пронзала, лишь дыра в платье подтверждает, что мне все это не почудилось. Как же это возможно? Я переродилась?

Но тогда не было бы ни одежды, ни остывшей крови. Тогда как? Почему я очнулась? И почему мира совсем не видно за этим коконом, будто бы сотканном из самой… Тьмы?!

От одной мысли об этом сердце пропускает удар. Неужели…?

Додумать не успеваю, как слух пронзает страшный крик снаружи, а затем грохот, будто бы пол шатра снесло. Там творится что-то ужасное, но внутри кокона и дуновения нет.

В испуге кидаюсь сквозь стену из дымки, даже не зная, пропустит ли она. Она пропускает, а я… я застываю. Во все глаза смотрю на мир. Точнее то, что от него осталось.

Что все это такое? Одни развалины, палки, да разорванная ткань палаток и шатра. Воины носятся во мраке из стороны в сторону, не то прячась от разбушевавшейся бури, не то…. Куда они все смотрят?

Слежу за взглядами и натыкаюсь на черное солнце.

Бездна!

Застываю в ужасе, ведь это вовсе не солнце. Это Дар Эн, объятый Тьмой во всей ее мощи!

Она взяла над ним верх? Она победила? Нет! Не может быть!

— К бою готовьсь! — раздается в этом безумии громкий голос Эмбера, и только сейчас я понимаю, что все это время делали воины, они собирали какую-то тайную установку, усыпанную сотней или даже тысячей камней, поблескивающий белым светом. Изобрели оружие против Тьмы?

— Нет! Стойте! — кидаюсь что есть сил вперед, встав грудью против дула пушки, которое драконы вот-вот собирались направить в само “черное солнце”.

— Лагея?! — охают они, будто уже и не ожидая увидеть меня живой.

Что ж, для меня это пробуждение тоже загадка. И то, что мое тело не просто цело, а плещет энергией, тоже вызывает ряд вопросов. Но сейчас главное Дар Эн.

— Опустите оружие! Вы же ему навредите! — требую я, но просить уже надо не только об этом. Вижу, как в небо взмывают обернувшиеся во вторую ипостась драконы. На их чешуе тоже блестят какие-то камни.

Не знаю, насколько может быть мощным такое оружие, но не позволю его испытывать на Дар Эне.

— Эмбер! Он же твой брат! Останови их! — кидаюсь к главному, ибо если не он, то боя не избежать. А бой — это смерть. Это боль. Это кровь.

— Стой, Лагея! Не мешай! Это уже не Дар Эн, — хватает меня за руку Бэль, и лишь сейчас я вижу в ее глазах страх и сожаление. И те же чувства написаны на лице Эмбера.

Они оба этого не хотят. Но сделают.

— Другого выбора нет… — только и говорят они мне, но я не буду верить. Не буду!

— Это он! Это все еще он! — говорю я, ни в какую не соглашаясь отходить от магической военной установки.

— Думаешь, нам не хочется в это верить?! Думаешь, мне хочется отдать приказ стрелять в родного брата? Думаешь, его преданным воинам хочется собственноручно убить того, кому они клялись служить ценой своей жизни?

— Так не делайте этого!

— Открой уже глаза, Лагея! Это был его выбор! Выбор Дар Эна! Его план, его изобретение и его приказ с самого начала — уничтожить, если он не справится! — выдает мне Эмбер. — А теперь отойди! Ради памяти о светлом имени моего брата и ради его последней воли!

Эти слова ржавыми иглами входят в душу. И разум подсказывает, что он прав. В глазах воинов боль и страх. И боятся они не только за свою жизнь, они боятся не успеть. Бояться не справится, и тогда… тогда уже ничто не остановит Дар Эна.

— Если не понимаешь хорошему, сами тебя уберем! — только и решает какой-то дракон и дергает меня в сторону так резко, что среагировать не успеваю. Падаю на землю, а он сверху на меня.

Ба-бах!

От грохота кровь застывает в жилах. Скидываю с себя тушу непрошеного защитника, который мямлит какое-то извинение за грубость и что-то про долг защищать женщину своего командора, и кидаю взгляд к небу. В ужасе смотрю, как яркая вспышка достигает “черное солнце”, а затем с еще более мощным грохотом, взрывается.

— Дар Эн! Дар Эн! — кричу как ни в себе, вырываясь вперед, и едва не падаю, наступив в темноте на проклятое уже порядком рваное платье. Плевать! Главное Дэр Эн… Он жив?!

— Гоблины меня дери… — только и слышу шепот в толпе, когда свет угасает, а черное солнце вспыхивает истинной тьмой в разы сильнее прежнего. — Нам конец.

— Готовь новый заряд!

— Это был самый мощный! Остальное — пшик! — выдает командующий, тот самый, что валил меня на землю и прикрывал собой, а затем повисает такая тишина, что слышно даже как грохочут испуганно сердца. Ветер и листочка больше не смеет потревожить.

— Бегите… — только и отдает приказ Эмбер, понимая, что бой уже проигран, но сам остается на месте.

— А как же ты? Я без тебя не уйду! — не соглашается Бэль, и пока эти двое спорят в преддверии смерти, я поднимаюсь с земли.

Иду к самому черному солнцу.