Глава 38

Лия усердно вертела кур над жаром, так, что жир под их румянящейся кожей кипел, и аромат распространялся по всей кухне.

Парочка готовых уже лежала на большом блюде.

Помня о том, чему меня успела научить Бесси за короткий срок, я велела Лие подкрепиться мясом, пока я оставлю в печь хлеб.

— Ешь, и Юну покорми, — велела я. — А я пока погляжу за курами. Ночь сегодня будет жаркой, судя по тому, как много припасов тут заготовлено.

— Может, это не на один раз? — с сомнением в голосе произнесла Лия. — скорее всего, злыдня прикупила припасов на потом.

Я лишь качнула головой.

— О нашей кухне еще ничего не слышно, — ответила я. — Нельзя быть полностью уверенной в том, что и завтра кто-то явится. Нет; договор был на этот вечер. Придется обслужить много гостей. Готовься.

Лия поспешила выполнить мои указания, а я занялась хлебом.

Разгребла по углам печи жар, начисто вымела самую середину.

В дышащий плавящимся воздухом зев печи один за другим я сажала хлеба, и в лицо мне струился запах припечённого теста.

Закончив с хлебом, я шустро поспешила к курам.

Ох, и хороши они были! Ох, и жирны! Прозрачный янтарный жирный сок с их боков, зажаренных до хрустящей желто-коричневой корочки, так и тек, так и капал на угли!

В воздухе сплелись ароматы мяса, специй и тонкая кислинка уксуса, почти незаметная, но придающая пикантности.

Котовых кур я поснимала с вертелов, выложила красиво на блюдо и поставила на стол, чуть остудиться.

А тут и Лия вернулась.

Встревоженная, с миской, в которой лежала нетронутая куриная ножка.

— Тебе б лучше самой глянуть на Юну! — выпалила она. — Девчонка так и пылает. И есть она не стала. Не хочет. А как по мне, так она в бред скатывается от жара!

— Ах, этого только не хватало! — всплеснула руками я.

— Вот помрет она, не приведи господь, — ворчала Лия, — и тогда останемся и без пары рук, да еще и дурная слава пойдет о нашей кухне! Вдруг девчонка заразная? Кто пойдет есть там, где смерть рядом ходит?

— Помолчи-ка, не болтай! — прикрикнула я на Лию. — Не то правда услышит кто, и никто не придет вечером! И ничего мы не заработаем! Давай, приглядывай за печью!

И я поспешила к Юне.

Ах, она и вправду была плоха!

Горяча, ну как бок нашей печи!

И ведро с водой, что я оставляла у больной, нагрелось, как на грех.

Я смачивала лоб и щеки мечущейся в бреду сестрички, но толку было мало.

— Жарко, — стонала, жаловалась она. — Отвори… отвори дверцу!

— Так открыто все, — горестно вздыхала я.

Юна лишь мотнула головой.

— Заднюю дверцу, — шептала она. — Та, что наружу ведет.

О какой еще дверце она толкует?!

Я кинулась в комнатку с приправами.

Оглядела все стены, и за полками, в самом дальнем углу, действительно нашла тщательно замаскированный лаз, как для большой собаки.

Ах, вон оно что!

— Нажми сильнее, — просила Юна. — Она и откроется.

— Горе мое! — воскликнула я. — Ты что же, сидела на морозе, за этой дверью, когда Бесси ломилась сюда?! Вот отчего ты болеешь!

Но упеками делу не поможешь.

Эту дверцу я оставила открытой, чтоб комнатки мои немного проветрились.

И вместо застоявшегося, тяжелого и душного воздуха наполнились свежим, острым, холодным.

В ведро с водой я нагребла снега. Снег завернула в тряпицу и им обтерла горящее лицо и грудь Юны.

И жар тотчас спал.

— Ах, холодно, сестрица, — стуча зубами, произнесла Юна, натягивая на себя одеяло. — Пожалуй, дверцу-то можно закрыть!

— Можно, — усмехнулась я. — На, держи тарелку! Поешь немного, а то сил не будет. Я иду работать. А ты, если почувствуешь снова жар, смачивай тряпицу в воде и обтирайся!

— Холодно, — поморщилась Юна, двумя пальчиками отщипывая кусочек мясца от остывшей куриной ножки. — Больно коже. И кости ломит.

— Что ж сделать, — вздохнула я. — Болезнь никогда не была приятной.

И я поспешила на кухню.

А там уже собирались первые гости!

Ох, не успела я хлеб испечь!

Впрочем, хитрая Лия сумела выкрутиться из этой ситуации.

Воркуя и строя располагающимся на отдых эльфам глазки, она всячески тянула время.

То пристраивала их оружие и тяжелые пояса, чтоб не мешали за столом своим владельцам.

То нацеживала по кружечке красного вина — согреться после работы на холодном зимнем ветру.

А потом подала самых горячих кур, обложив их остатками вчерашнего хлеба.

Тот нагрелся, напитался вкусным мясным соком, и эльфы лопали его так, что за ушами трещало.

К моему приходу она здорово убегалась, но все же старалась приветливо улыбаться эльфам и вовремя подавать им то, что они просили.

— Ну, как там Юна? — спросила она, поворачивая кур над огнем.

— Лучше, — кратко бросила я, приоткрыв печь и заглянув к хлебам.

Они были пышные, высокие, золотистые.

— Вот бы сейчас горбушку горячую, с солью и молоком, — мечтательно произнесла Лия. — Как дома…

— Отчего б нет, — беспечно ответила я. — Сейчас вынем из печи, и первая же булка наша!

— Только мы не дома, — задумчиво произнесла Лия. — И уж никогда туда не попадем…

Меж тем гостей только прибывало.

Я вытаскивала готовые хлеба, ставила их остывать.

Лия же продолжала вертеться, как белка в колесе — подносила подогретого красного вина пришедшим, подавала им тарелки, столовые приборы и угощение.

Первый каравай пришлось разрезать еще горячим.

Он был ноздреватый, цвета засахаренного меда. Ломти его, казалось, насквозь просвечивали в золотом свете печи. Пар тонкой кисеей вился над желтоватым мякишем.

Я разрезала хлеб, обжигая пальцы. А хитрюга Лия уложила ломти вокруг остывших запеченных цыплят и понесла эльфам.

Что ж, еды хватило впритык. Я даже испугалась, что кто-то останется голодным и недовольным, когда последних курочек из котелка с приправами нанизывала на вертел.

Но, на мое счастье, гости, как будто б, все прибыли. И еды им было вдоволь.

Брякая кармашком, наполненным монетами — за расторопность и любезность, — ко мне подбежала повеселевшая Лия с пустым блюдом. Объедки она свалила в ведро, блюдо поспешно окатила горячей водой, натерла до блеска тряпицей и стала выкладывать на нем готовых цыплят.

— Смотри, — кивнула она головой на один из столов. — Вот там, в зеленом капюшоне, видишь? Это их лекарь, я слышала. Он обещал одному Темному приготовить какой-то отвар. Может, у него попросить посмотреть Юну? Только согласится ли?

— Ах, это было б хорошо! — воскликнула я. — А ну-ка, дай мне блюдо. Я сама им отнесу угощение. За одним и попрошу!

И я, подхватив тяжелую ношу, решительно направилась к пирующим эльфам.

Надо сказать, что Темные, хоть и ели с удовольствием нашу стряпню, и платили щедро, все равно п осматривали-то на нас с высокомерным холодком.

Поэтому я чуть со страху не умерла, когда обратилась к остроухому лекарю. А он обернулся ко мне и смерил надменным взглядом.

— Господин, у меня сестра больна, — промямлила я, нервно стискивая руки. — Не могли бы вы глянуть… вероятно, назначить лечение?.. Я бы заплатила вам, или… может… пригласила б вас каждый день у нас ужинать… смотря что вы выберете в качестве оплаты…

Я все мялась, меня бросало то в холод, то в жар от собственной дерзости.

Да еще и острые уши пирующих, которые, казалось, подслушивали мои слова!

Однако, к моему удивлению, эльф встал и церемонно поклонился мне, хотя лицо его не стало нисколько приветливее.

— Рад служить, — холодно ответил он. — Покажите мне больную.

Ох ты, какой шустрый!

С чего б ему быть таким любезным со мной?!

Ответ нашелся быстро — эльф внимательно посмотрел на мою грудь, и я машинально накрыла ладонью дар Темнейшего.

Даже так? Я теперь и всеми без исключения эльфами могу крутить, как мне вздумается?!

Поразмышлять на эту тему я не успела.

— Пройдемте, — радостно сказала я и указала на двери моей комнатки.

— Что послужило причиной болезни? — уточнил эльф, широко шагая впереди меня.

— Ах, кто б знал! — ответила я. — Вероятно, простуда. Или нервное потрясение. Тут… гхм, — я смутилась и закашлялась, не желая выдавать Бесси — мало ли, что с ней могут сделать. А ей достаточно и своих бед. — Тут ей грозили наказанием, а она еще так мала, совсем ребенок. Вот и напугалась.

— Ясно, — кратко ответил эльф. — Нервная горячка. Холод не причинил бы ей вреда.

Он чуть нагнулся, чтоб войти в мою комнатку.

Юна снова спала, разметавшись на постели. Щеки ее горели.

— Так она быстро истает от жара, — заметил эльф, только лишь глянув на больную и коснувшись ее лба ладонью. — Нужно лечение.

— Я готова вам заплатить! — горячо воскликнула я.

Он через плечо глянул на меня, точнее, на кулон на моей груди.

— Не нужно оплаты, — буркнул он. — Мы обязаны о вас заботиться и лечить своих служанок.

Он оглянулся, потянул носом.

— У вас же приправы есть, кажется? — проницательно заметил он.

— Да, да! — оживилась я. — Пойдемте, я покажу!

Темный остроухий лекарь долго копался в банках и склянках, перебирал их, открывал и принюхивался.

— Вот, — он выбрал одну, с сушеными красными ягодами, сверкающими, как гранатовые зерна. — Это, конечно, не лекарство. Но это укрепит и поможет больной. Заваривайте по три ягоды, остужайте и давайте ей пить этот отвар. Он задержит развитие болезни. А я меж тем приготовлю снадобье.

— И долго ли мне ждать его?

—Три дня, — ответил лекарь. — Готового у меня нет. Тут нужно варить свежее. Как только будет готово, я принесу его вам.

И Темный, церемонно мне поклонившись, вышел вон.