ГЛАВА 1 °Cтальные волки и легендарная королева

Когда я проснулась одна в мягкой широкой постели, на кружевном белье, мне показалось, что все, что произошло со мной за последние несколько дней, было просто кошмаром, одним из тех бесстыдных девичьих снов, из-за которых просыпаешься с бьющимся сердцем, в мокрой от пота рубашке.

Вошедшая няня уравновешивала несущийся в пропасть мир одним своим уютным видом и ароматом малины-мяты.

Ласково причитая и мурлыча какую-то песенку, няня помогла мне одеться в белое кружевное платьице и белые любимые сандалии, вдела в уши другие сережки с зелеными камнями, подвила заклинаниями локоны и осталась очень довольна своей работой.

— Если жених не потеряет голову от твоей прелести нынче утром, то я уж и не знаю, что ему еще нужно, — пробормотала няня и отправила меня под присмотром Флавиана в столовую.

Мой родитель чинно пил кофе напротив Иеронимуса, тот вскочил, поклонился мне, и снова взялся за чашку и за какие-то документы. Я устроилась подальше от них. Они разговаривали вполголоса, вычеркивая одни пункты и вписывая другие. Видимо, они работали над брачным контрактом.

«Зря это», — промелькнуло в моей голове.

Но я прогнала неприятную назойливую мысль.

Сегодня я узнаю точно, что зачислена в Университет Некромантии. Где бы раздобыть сведения, почему мой прапрапрадедушка так ненавидит даже после своей смерти Иеронимуса? Может, поехать в дворцовую библиотеку и там поискать?

«Нет, еще наткнусь на короля!» — с этой благоразумной мыслью я подняла взгляд от чашки кофе без сахара и встретилась глазами с королем, бесшумно вошедшим в столовую.

— Ваше величество, — мой родитель от неожиданности подскочил над стулом и пролил кофе на штаны, — доброе утро.

«Надеюсь, кофе был очень горячим», — мстительно подумала я, отворачиваясь от троих мучителей.

Тяжело мне было видеть короля после всего, особенно мучительным казался издевательский ответ Авликаи о моем женихе.

Король ни при каких условиях не подходил на эту роль.

Черная богиня предала меня вслед за всеми.

Король благосклонно поклонился отцу, Рони, но смотрел только на меня. Я сделала вид, что меня очень волнует пирожное, украшенное необычными разноцветными бабочками из фруктового мармелада и леденцов.

Бабочки. Прелестные мотыльки. Король принял меня за одного из этих беззаботных созданий. Они порхают, как вот эти солнечные искры, разлетевшиеся по столовой. Я осмотрелась: что могло устроить такой фейерверк?

В дверях стоял человек в плаще и нагрудном щитке, покрытом металлическими пластинами, которые и пускали солнечные звездочки по стенам и потолку. Этот человек в радуге из солнечных бликов принадлежал к корпусу королевских следователей, вот и стальной волк-застежка на плаще блестит. Человек, принесший плохую весть. А такое легкомысленное появление солнечным утром в бело-розовой столовой.

— Ваше величество, рад видеть, что вас не покинуло расположение черной богини, — поклонился он.

Я вглядывалась в его бледно-серые, словно выцветшие глаза, пытаясь понять, что расскажет главный следователь стальных волков, но он молчал, безучастно глядя перед собой. Странный, бледная кожа, тени под глазами, волосы короткие, то ли светлые, то ли седые. Возраст тоже неопределенный: то ли двадцать, то ли сорок.

Король ответил поклоном и тоже испытующе рассматривал следователя.

— Доклад королю, — сказал следователь, — при чужих говорить?

— Это — свои, докладывайте, — король взглянул на Рони выразительно.

— Королева вернулась уже несколько дней назад. Она — заказчик нападения на невесту господина Фертейнского, записи допросов наемников прилагаются, — ровным ледяным тоном начал стальной волк, протягивая трубочку пергамента королю. — Деньги передал управляющий королевы, но на словах пересказал её распоряжение убить невесту Фертейнского и его самого, если повезет.

— Я знаю, что королева приехала. Разумеется, она написала мне, как только прибыла в свое имение, — твердо проговорил король, но в его взгляде промелькнуло смятение, когда он разворачивал пергамент.

Ничего он не знал о своей второй половинке.

— Королеве следует нанести визит, — подытожил стальной волк.

— Я готов, — вскочил Рони.

— Я тем более, — пожал плечами король, запихивая пергамент куда-то под плащ.

— Возьмите меня, — мне нужно было посмотреть на королеву, чтобы убедиться, что никаких шансов у меня нет, и не будет никогда. Это же легендарная королева — Юнесса Боудинская, с золотыми косами и синими глазами.

«И сказала она королю, просияв небесной синевой нежного взгляда…» — вспомнила я балладу о Юнессе Боудинской.

— Нет, — Рони скользнул ко мне и прижал к себе так крепко, что у меня кости захрустели, — не пойдешь ты туда. Не место тебе там!

— Личина, одежда ученика некроманта, студиоза со второго курса, и леди может пойти, — ровным тоном сказал стальной волк.

А он не дурак.

— Она заметит то, что мы не увидим, к тому же еще один боевой маг нам не помешает, — продолжал стальной волк.

Толковый дядька! Надо будет спросить его имя.

— Нет. Нет. Нет, — Рони побледнел, — нельзя Тае приближаться к Юнессе.

— Все будет хорошо, — сказал король. — Мы защитим Таю от королевы. Боевой маг нам нужен.

Рони молча смотрел то на меня, то на короля.

Мы ждали, что он скажет.

Я решила, что пойду за ними тайно, что бы ни придумал сейчас Рони.

— Ладно, — выдавил мой жених с трудом, отводя взгляд от меня и короля.

И мы начали готовиться. Слуги раздобыли мне форму студоза-некроманта. Я переоделась в своей спальне без помощи няни и служанок.

Я с удовольствием влезла в белую рубашку из тонкого полотна, в узкий колет с рукавами, в черные бархатные штаны и сапоги, облегающие ногу, как вторая кожа. Я была дивно хороша в этом наряде. Короткий плащ из черного сукна и бархатный черный берет завершили мое превращение в студиоза-некроманта. Я была немного похожа на пажа короля.

Моего короля.

Я вышла в столовую, с горечью размышляя, что придется принять вид страшненького студиоза-некроманта. В том, что юноша некрасив, я была почему-то уверена.

Но восхищение во взгляде короля и Рони не только вознаградили меня за труды, но и вышибли из моей головы все плохие мысли.

Рони обнял меня, чмокнул в щечку.

— Иеронимус, я вручаю мою дочь тебе, — тихо сказал папа, — надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — продолжал он еще тише.

Тоже обнял меня, шепнул:

— Возьми меч. Дерись за себя и за жениха. И помни, доча, я люблю тебя, хоть и ворчу, и ругаюсь, и… — он покраснел и отпустил меня из железной хватки своих объятий.

— Вот этот первый на курсе студиоз самый подходящий, — стальной волк протянул нам магическое изображение похожего на рыжего лиса юноши, тонкого, белокожего в черном с головы до пят.

Глаза парня были чуть бледнее, чем мои, но тоже золотистые, цвета янтаря, редкого камня с побережий Остзейского моря.

— Элвиас Радзейнский, — протянул король, — что ж он неплох, ректор вполне может взять парня в ученики. Я сделаю личину, Рони закрепит, вы проверите.

И моего лба коснулись горячие пальцы короля, он шептал заклинания, вязал узлы чар, а у меня по спине бежали мурашки. От прикосновений короля по телу проскакивали разряды, между ног стало мучительно сладко. И опять я хотела короля. А от того, что это было невозможно, хотела ещё сильнее.

Наконец мучение приостановилось. Рони закрепил личину. И мы выбрались во дворик.

Нас ждала узкая черная карета, в нее был запряжен черный дракон. В его круглых зеленых глазах отразился узколицый незнакомый юноша, похожий на хитрую степную лисичку. Я вглядывалась в зелень глаз дракона, как в зеркало. Ящер прикрыл глазищи складчатыми веками и отвернулся от меня. Ладно, студиоз мог бы быть еще некрасивее, а так, неплохо вышло.

— Кто управляет? — уточнил король.

— Я, — стальной волк оглядел нас, — охрана на месте, под заклинанием невидимости, но королева была бы опасна, даже будь у нас войско.

— Кому вы рассказываете? — взгляд короля стал мертво пустым. — Я её муж.

Мы молчали всю дорогу. Дракон плавно летел чуть ниже облаков. Я смотрела в окно кареты и ничего не видела. Какая она? Королева Юнесса? Что король хотел сказать? Почему прекрасная королева-героиня легенд так опасна?

королевы поразил мое воображение. Он казался алым коралловым рифом, выросшим посредине узкого белоснежного острова, находившегося ближе к правому берегу широкой темной реки. Алые башни с дырами навылет, ракушки, привязанные тонкими цепочками к бесконечным отверстиям в стенах. Окна, непохожие на окна. Двери, ничем не напоминающие двери.

Когда мы осторожно снизились, оказалось, что остров покрыт не снегом, как мне сначала показалось, а белоснежным песком.

В замке мне стало не по себе. Я ежилась, когда мы увидели первого слугу, за ним брели еще двое. Все слуги были поднятые.

Ни в одной балладе не говорилось ни слова о том, что Юнесса-некромантка.

Я жалась к Рони, когда мы шли по бесконечным красным коридорам замка между мертвецов, шелестящих черно-серой одеждой и кажущимися бесплотными босыми ногами по алому мрамору. Казалось, все вокруг залито кровью, свежей, подсыхающей, свернувшейся кровью из невидимых ран замка. И замок изнутри был живым израненным созданием темных сил.

А у слуг, с их зашитыми ртами и дырами вместо глаз и носа, крови как раз и не было.

— Королева примет вас, — ужасный управляющий едва наклонил безобразную голову.

У него глаза были.

Стеклянные. Но серогубый рот, зашитый белыми толстыми нитками, был ужасным. А вместо носа провалились в череп две дыры.

— Как он говорит? — спросила я Рони. — Рот-то зашит.

— Шептунок, — ответил король, направляясь почти бегом под алый свод входа.

В алом зале лежала в алых подушках королева в белом струящемся платье.

Её белоснежное платье было не белее её нежной кожи. Синие глаза засияли, когда Юнесса увидела короля. Золотистые волосы были заплетены в одну косу, которая спускалась до крошечных белых туфелек королевы.

Красивее женщины я не видела.

Но почему я ощущала, что не женщина дивной красоты ступает на подушки, а кольцами по алому шелку извивается змея, белая, с белыми глазами с пятнами зелено-черной плесени на чешуе? Мертвая змея.

— Авликая с тобою, — привычно бросила королева, отсылая ужасного управляющего взмахом изящной руки.

— Авликая хранит тебя, — вернул ей король.

Они смерили друг друга злыми взглядами, потом королева выскользнула из подушек.

Мои уши заполнило шипение и шелест змеиной кожи, прикасающейся к алым камням пола.

— Ваше величество, вы обвиняетесь в попытке убийства невесты моего друга, его милости Иеронимуса Фертейнского, и его самого, — самым спокойным голосом произнес король. — Что вы можете сказать на это?

— Какой забавный мальчик, — королева обошла меня, обдавая нежным ароматом духов, так пах у нас в горах цветущий белый шиповник, — зачем Фертейнскому женщина? Он же предпочитает мальчиков!

— Мы вынуждены арестовать вас до выяснения обстоятельств, — стальной волк успел увернуться от заклинания, брошенного королевой, и сковать её тонкие запястья стальными путами, не дающими колдовать.

— Управляющий побаловался, я ничего такого не делала, — королева, хмурясь, рассматривала стальные путы, а потом стряхнула их с пальцев, как капли воды, — Деви, я люблю тебя, милый, а ты тоже проводишь время с этим, с его парнями, оставайся, любимый. Побудь со мной. Ты забудешь своих гадких друзей.

— Король! — стальной волк закрыл собой короля.

Заклинание выжгло дыру в груди королевского следователя.

Словно из стен появилась королевская охрана. Но эти суровые солдаты казались детьми рядом с королевой, которая бросала заклинания с каждого пальца. Солдаты из охраны падали один за другим, к счастью, это они были только ранены.

Рони отпихнул меня за спину, за меня короля и выхватил мой меч из ножен с моего пояса. Отражая мечом заклинания, Рони толкал нас к выходу, и, выкинув нас обоих за дверь, вернулся в алый зал. Как они скрутили королеву, я не видела.

— Благодарю за меч, — Рони стряхивал капли крови и черные кляксы смертельных заклинаний с острия меча на пол.

Алый камень шипел и плавился.

Королева, опутанная с ног до головы стальными тонкими цепочками, поравнялась с королем:

— Мечтаешь лишить жизни свою королеву? — в её глазах было темное безумие, из ярко-синих они стали темно-фиолетовыми. — Чтобы никто не знал о твоих предпочтениях, — она кивнула в мою сторону, брезгливо поморщившись.

— Суд королевства решит твою судьбу, — король был холоден, как лед.

Стальные волки и охрана короля увели Юнессу.

Мертвого стального волка они тоже унесли. Остальные раненые кое-как ковыляли сами к дверям, опираясь на руки других солдат.

— Вот такая у меня жена, — король посмотрел мне в глаза, пожал ладонь Рони, — благодарю брат, спас нас. Я не могу на нее руку поднимать, — тихо сказал мне король.

И мы, наконец, выбрались из страшного замка. Рони держал перед собой меч. От засветившегося меча шарахались слуги с зашитыми ртами. Дольше всех за нами брел управляющий, пытался что-то сказать, но так и не смог выговорить ни звука.

Я не запомнила, как мы летели домой.

Дома меня затрясло и затошнило.

До меня дошло, что королева могла нас убить, всех троих. Мой родитель и побледневшая няня поили меня кофе с каплей усилителя магии.

Меня смотрел вызванный королем целитель, когда вошел стальной волк, странно похожий на того первого:

— Королева бежала по дороге во дворец, — глядя в сторону, сказал волк.

— Мне надо было сопровождать её, — расстроился Рони.

— Нет, тебе надо было быть с нами, — произнес король, а потом спросил. — Многие пострадали?

— Она убила троих волков и двоих парней из охраны, — стальной волк смотрел королю в глаза. — Пора объявить королевству, что их королева безумна, и пытаться остановить её. Она же нарушила договор, вернувшись без предупреждения и попытавшись убить его милость Фертейнского и его невесту?

— Нет! — король отшатнулся от стального волка. — Нет, — сказал он уже спокойнее. — Поймайте её, тогда мы вышлем её из королевства.

— Будем стараться, — стальной волк смотрел с тоской на короля.

Я поняла, что король только что дал стальному волку невыполнимое задание.

— Ты скажешь канцлеру? — Рони встал близко-близко к королю.

— Да, — кивнул король.

Он поклонился нам и ушел вместе со стальным волком.

Я выпила стакан неразбавленного ничем усилителя магии, мои зубы перестали стучать, а желудок сжиматься.

— Тебе надо отдохнуть, а мне проверить охрану дома, — Рони подозвал управляющего, на этот раз в бледно-сиреневом костюме.

Горький опыт общения со мной, как видно, ничему не научил управляющего. Когда сиреневый шёлк оказался прямо передо мной, мой желудок сжался от резкого спазма. На светло-сиреневые брюки управляющего хлынул кофе, и все, что я съела на завтрак. Темные глаза несчастного управляющего расширились.

— Ничего Икраний, идите переоденьтесь, мы тут сами разберемся со всеми трудностями, — отпустил его Рони.

Слуги убрали те несколько капель рвоты, которые остались на полу. Кажется, все унес на своих брюках управляющий.

— Пей, — Рони сунул мне чашку с водой.

Я сделала глоток.

— Почему никому не говорят, что королева безумна? — спросила я у Рони.

— Деви заключил с ней союз под давлением государственного совета, её семья владеет южными провинциями, а юг всегда был мятежным и неуправляемым, — Рони забрал у меня чашку и допил до дна, — но, Юнесса, — он с видимым усилием произнес имя королевы, — всегда хотела править одна. Она пыталась перессорить нас троих, но Авликая, правда, хранит короля, нам удалось помириться. Зато втроем мы раскрыли интриги Юнессы. Деви любил её сначала, но после этой истории королева стала ему противна. Они кое-как договорились, что королева будет путешествовать, и это её первая попытка уничтожить меня за пару лет.

— Кажется, у королевы обострилась та же болезнь, — сказала я.

— Да, теперь без охраны, без меня, не вздумай выходить, — сделал нежелательный для меня вывод Рони.

— Но я хотела поехать в Университет, прочитать списки студиозов, — сказала я.

— Отлично, поедем на Белянке, охрану и фамильяра тоже возьмем, — улыбнулся Рони. — Хотя, я уверен, что ты уже студиоз Университета Некромантии. Но, если ты хочешь… — он как-то невесело рассмеялся, — словно вчера я бежал смотреть списки и обнимал Деви, когда мы оба нашли там свои имена. Иди, я жду тебя.

Я поцеловала его в щеку, чувстуя, что этим глупым поцелуем предаю его, себя, Деви и побежала к себе в спальню.

Я переоделась в синее платьице, которое мне необыкновенно шло, делая волосы ярче, а глаза золотистее, но хотя зеркало рассказывало мне, как я красива, на сердце было тяжело, виски сдавливала боль, а душу тянуло и крутило. Но я делала вид, что все хорошо.

Рони помог мне взобраться в карету. И мы устроились на бархатном сиденье. Белянка терпеливо ждала, пока её не оседлали четверо охранников в черных плащах. Флавиан, бурча что-то под нос, уселся у моих ног.

Одной рукой я вцепилась в меч, второй — в ладонь Рони.

Я думала о том, что мир до встречи с королевой, даже, когда меня пытались ограбить наемники, казался мне безопасным, теперь я отчетливо слышала, как разворачиваются за моей спиной кольца белой змеи, готовой задушить меня, как только я зазеваюсь.

Черный замок Университета был наполнен претендентами. Списков ещё не вывесили. Будущие студиозы сбивались в стайки. Когда они заметили нас, сначала разом притихли, а потом сразу заперешептывались.

Ах, да… Иеронимус — же ректор Университета Некромантии.

Глаза будущих некромантов настороженно смотрели на главного препода Университета, а меня знобило, то ли от того, что в широком холле было холодно, то ли от того, что я по-прежнему слышала, как за мной ползет змея-королева.

Мы прошли сквозь неприязненные взгляды и шепот.

И вдруг стало тихо.

А потом несколько девичьих голосков вскрикнули:

— Нет!

— Не надо!

— Спускайся!

Я посмотрела туда, куда повернулись все будущие студиозы.

На подоконнике узкого стрельчатого окна в холле, почти под самым потолком стоял человек.

Кто это был, разобрать не получалось.

Рони сжал мои пальцы левой рукой, правой попытался сотворить заклинание. Потом оставил меня и бросился ближе к окну, но это словно сорвало пружину в человеке, он будто в кошмарном сне шагнул с подоконника. Рони не успел ничего сделать, замешкавшись из-за меня.

Мы подбежали все к фигурке, лежащей сломанной куклой на белом мраморе пола. Рони откинул капюшон плаща, мы вскрикнули с ним вместе, потому что на нас смотрел широко распахнутыми мертвыми глазами юноша, похожий на лисичку, тот самый рыжеволосый второкурсник.

Рони пытался что-то сделать, но его быстро оттеснили целители, признавшие, что юноша мертв.

Тут вывесили, наконец, списки, и будущие некроманты убежали искать свои имена в самых важных сейчас для них строчках.

А я не могла двинуться с места, это была страшная ошибка — закрыться личиной реального человека, и хотя сделала эту ошибку не я, а мертвый теперь стальной волк, мне было плохо. Я все трогала руку юноши, все пыталась поправить пряди рыжих волос, выбившихся из косы, пока меня не увел прочь насильно Рони. Целители положили тело на носилки и унесли.

И тут я заплакала, слезы летели в разные стороны, брызгали, текли, ослабляя боль сердца.

— Он умер из-за меня, — прошептала я Рони.

— Из-за нас, — Иеронимус, собранный и холодный, заставил меня вытереться платком и увел в карету. — Королева — сильный игрок, мы успели забыть об этом. Не бойся, я сумею защитить тебя, Тая, — он прижал меня к себе, поцеловал не как мужчина, как родной человек, куда-то в волосы, сделав мою вину невыносимой.

Я твердо решила, что буду защищать его и короля, не как любимых мужчин, а как родных, дорогих мне людей, как папу и няню. 1439f7c

Мы молча летели над городом, и только когда вышли во дворе дома Рони, я вспомнила, что не посмотрела списки.

— Узнаешь, поступила ли я? — попросила Рони.

Он улыбнулся и кивнул, потом прошептал на ухо:

— Я подписывал списки, девочка, твое имя на первой строчке. Но ты мне не веришь, вот я и не стал говорить. Я заслужу твое доверие снова, моя девочка. Начнем сначала! Меня зовут Иеронимус Фертейнский. Я не ем младенцев, я люблю одну девушку, но да, я — некромант, — поклонился Рони.

— Таэль Эвернийская, студиоз Королевского Университета Некромантии, — прихватив подол синего платья, я изящно присела. — Пусть хранит вас Авликая, ваша милость, Иеоронимус Фертейнский.

— Храни тебя Авликая, моя девочка, моя Тая, — прижал он меня на миг к груди.

Авликая всех разорви! Сейчас он мне был так дорог! Как близкий человек, как брат, которого у меня никогда не было.

Приходилось признать, что я запуталась окончательно и бесповоротно!